По прошествии трех часов раздался писк кодового замка. В номер вошел Ри и, не снимая обуви, с порога бросился мне на шею.

– Господин Мин… – страдальчески простонал он, душа меня в объятьях, – я так рад, что с вами все в порядке.

– Ну ты хоть тапки-то надень, – притворно проворчал я, пытаясь высвободиться из крепких рук менеджера.

– Вы уже обедали? – заботливо поинтересовался он, стискивая меня сильнее. – Я по пути заскочил в ресторан курочки…

– Чонхо́, – задыхаясь, просипел я, – может, уже отпустишь? А то еще немного, и твоя курочка станет моим поминальным обедом…

– Оу, конечно, простите…

Ри отступил на шаг, внимательно оглядел меня с ног до головы и по-родительски поправил футболку на груди, словно стряхивая с нее ладонями несуществующую пыль.

– Выглядите неважно, мало спали?

– Да вообще почти не спал, – признался я. – Ты все сделал, как я просил?

Чонхо́ энергично закивал, доставая из крупной сумки, висевшей на плечевом ремне, сначала бумажный пакет с эмблемой ресторана быстрого питания, а затем два конверта.

– Телефон отключил, куда уехал, никому не сказал, новые сим-карты купил. Но давайте сначала поедим.

Подкатив журнальный стол к креслу, менеджер разместил на нем угощения и уселся на пол. Я достал из бара две банки колы, с тоской скользнув взглядом по маленьким бутылочкам виски, и, передав одну из них Ри, расположился в том самом кресле.

Он, как обычно, смотрел на меня с укоризной, искусно скрытой за искренней обеспокоенностью. Мне не нужны были слова, чтобы понять: Чонхо́ расстроен. Я разделял его опасения относительно работы. Пока ждал, снова и снова прокручивал в голове возможные варианты смены агентства или поиск контрактов, минуя общие правила южнокорейского кинобизнеса. Я прекрасно представлял, сколько всего неприятного друг выслушал от Соны́. Знал, что Чонхо́ ненавидит врать, а в стремлении прикрыть меня ему наверняка пришлось это делать. И да, я чувствовал за собой вину… Но стоит признать: если бы меня вернули на сутки назад, я бы ни за что не изменил своего решения и все равно уехал бы в Пусан. Теперь, зная, что и Даша здесь, уж точно!

– Хотите, расскажу о происходящем в Сеуле? – несмело завел беседу Ри, распаковывая кисло-сладкий соус для курицы.

– Давай проблемы Сеула мы будем решать, когда окажемся там. Толку-то о них говорить сейчас?

Чонхо́ с пониманием кивнул и, явно повеселев, спросил:

– Значит, спустя… Сколько лет? Десять? Вы встретились снова…

– Восемь, – поправил я. – Я увидел ее как раз когда собирался вернуться в Сеул. Думаешь, это что-нибудь значит?

– А ваша встреча непременно должна что-то означать? – насмешливо улыбнулся Ри, зная мое скептическое отношение к приметам и поверьям.

Я пожал плечами.

– Господин Чон говорит, сама судьба привела ее в Пусан, чтобы у меня появился шанс все исправить.

– Исправить что именно, хен? – неодобрительно нахмурил брови Чонхо́. – Вы ведь ни в чем не виноваты…

– Думаешь? – горько усмехнулся я.

Ри замолчал. Я тоже.

По возвращении из Москвы в Корею меня не покидала мысль: а что, если бы я набрался смелости и не только выступил против воли абоджи, но и поступил по-мужски многим раньше – подошел, заговорил, признался в своих чувствах? Изменило бы это хоть что-нибудь? Где пролегает граница между виновностью и невиновностью? Как понять, что ты ее пересек? И какая из ее сторон страшнее – толкающая на действие или вынуждающая бездейственно наблюдать? Омони[39] тогда постоянно твердила: «Ты сделал все от тебя зависящее, потому прекрати себя корить, иначе это чувство сведет тебя с ума». Но беда заключалась в том, что права она оказалась только в одном: вина пожирала меня изнутри все восемь лет. Я должен был остаться, убедиться, что ублюдки понесли заслуженное наказание, и защитить Дашу любой ценой…

– Хен… – позвал меня Чонхо́, очень кстати вырывая из омута болезненных воспоминаний, потому что в горле уже начинало першить. – Давайте не будем сожалеть о прошлом – его нам все равно не исправить. Лучше подумаем о будущем.

Я с благодарностью кивнул, наконец потянувшись за курицей. Пахла она, как и всегда, умопомрачительно.

– Ну, и что ты предлагаешь?

Ри ненадолго задумался.

– Моя омма[40] всегда говорит: «Если не знаешь, что сказать, скажи правду». Может, стоит прислушаться? Пригласите ее на кофе, расскажите о том, что на самом деле произошло в ту ночь в парке. Если чувствуете вину, попросите прощения. Возможно, именно это вам обоим и нужно.

– Чего? – чуть не вскочил на ноги я. – Ни в коем случае!

– Почему? – абсолютно искренне удивился Чонхо́.

– Да потому что… – И я замолчал, ведь ни один стоящий аргумент в моей голове так и не возник.

– Ладно, господин Мин. Давайте начнем сначала. Расскажите мне все, что произошло с момента вашей встречи до настоящего. Я надеюсь, вы ведь ее не просто на пляже заметили?

– Нет, мы даже сходили поесть гамтанг.

– Вау, – удивился менеджер, – и как, удачно?

– Не очень… – сконфуженно поджал губы я.

Чонхо́ едва заметно улыбнулся, поменял позу на более удобную и решительно кивнул:

– Слушаю!

И я поведал ему все без утайки. Как заметил сумку в такси, как не пожелал ее возвращать, потому что не смог отпустить Дашу, как засыпал ее нелепыми вопросами за обедом и как спас от автомобильной аварии. Ри слушал очень внимательно, с такой сосредоточенностью, что казалось, будь у него под рукой блокнот и ручка, он бы непременно начал записывать особенно значимые моменты.

– Ох, – тягостно вздохнул он, когда мой рассказ подошел к концу, и вдруг умиленно улыбнулся. – Чувство, будто я только что прочел отличный сценарий новой дора́мы.

– Это не дора́ма, Чонхо́, – негодующе заметил я, – а моя жизнь…

– Именно, – кивнул Ри, – тем история и ценнее. Впервые вижу в ваших глазах растерянность. Раньше я все пытался понять, что не так, почему вы не обращаете внимания на главных красавиц Южной Кореи. А ведь они вам прохода не дают. Вспомните хотя бы госпожу Ким. Ее обожают абсолютно все! Красавица, умница, к тому же, человек хороший. Как долго она добивалась свидания с вами? А вы пришли, скучающе посмотрели в окно и ушли, как только допили кофе, даже первого блюда не дождались. Пак Сона́ тогда была в бешенстве… Боялась, что после вашей выходки госпожа Ким откажется от участия в дораме.

– Но не отказалась же. А Сона́ всегда в бешенстве – это ее привычное состояние.

– Да я не о том… Просто наконец понял, почему вы такой ледышка.

Чонхо́ снова улыбнулся. Я же, состроив оскорбленную гримасу, обратил взгляд к окну. Небо уже густо заалело, окрасив неспешно плывущие облака в яркие десертные оттенки розового и лилового. Море охотно отражало красивейший пусанский закат, разволновавшись самую малость, в то время как у меня на душе зрел шторм. Чонхо́ прав: я испытывал смятение, но вместе с тем был абсолютно убежден в правильности своего поступка – настало время разрубить этот гордиев узел[41], даже если в итоге он меня и задушит.

– Ну, и что вы собираетесь делать? – спросил Ри, возвращаясь к теме. – Если госпожа Юшкова не проявила к вам должного внимания даже после спасения, возможно, она просто не заинтересована в отношениях?

– В отношениях? – внутренне напрягся я. – А кто говорит об отношениях? Я всего лишь хочу… – И все мысли внезапно разлетелись кто куда, оставив после себя крохи невнятных обрывков.

– Послушайте, – подоспел на выручку Чонхо́, – идея, конечно, так себе, раз вы утверждаете, что госпожа ваша – женщина прагматичная. Но вдруг мы сможем убедить ее в судьбоносности этой встречи? Как в «Красной нити»?

– Господин Ри, ты точно мой менеджер? – с ощутимой иронией осведомился я. – В «Красной нити» главные герои погибли все до единого, так и не сумев обрести свое счастье…

– Не стоит сравнивать их ситуацию с вашей. Я лишь хочу сказать, что «случайности» могут перерасти в закономерности, закономерности – в неизбежности, а неизбежности – в судьбу.

– Чего? – окончательно запутался я.

Внезапно Чонхо́, охваченный небывалым воодушевлением, вскочил на ноги и начал энергично размахивать руками, говоря с такой экспрессией, которой прежде за ним не водилось. В этот момент он был похож на конферансье развлекательного шоу на канале JTBC[42]. Казалось, еще мгновение, и из ванной комнаты повыскакивают клоуны, акробаты и цирк с конями.

– Нам следует внушить госпоже Юшковой, что вы ее судьба! Точно! Господин Чон был прав. Нужно думать в этом направлении. От судьбы ведь не уйдешь, так? Я вам говорю – это верняк! То есть отличный план… – не унимался Ри, пока я прикидывал, какая смешная шапка ему могла бы подойти: с кроличьими ушами или, может быть, цыплячьим клювом? Ведь в данный момент обычно собранный менеджер выглядел до предела комично. Впрочем, возможно, именно это и есть полное погружение в проект…

– Ладно-ладно, присядь на минутку, – попросил я, потому что от активности друга у меня уже зарябило в глазах.

– Хорошо, – смущенно огляделся в поисках места Чонхо́, после чего наконец устроился на краю кровати.

– Давай по порядку. Есть идеи, как исполнить задуманное?

Ри сосредоточенно наморщил лоб, усиленно размышляя над вопросом, но совсем скоро непоколебимо кивнул.

– Знаю я тут в Пусане одну шаманку – за щедрое вознаграждение сможет самого дьявола убедить в том, что он праведник…

– Шаманку? Чонхо́, ты ведь сейчас не всерьез?.. – скептически нахмурился я.

– А у вас есть другие варианты?

– Ну, допустим, подстроить парочку «случайных» встреч?..

– Это можно, – согласился менеджер. – Но где гарантия, что госпожа Юшкова не расценит эти ваши «случайности» как преследование? Я бы на ее месте подумал именно так.

– А шаманка, значит, выход? – невольно закатил глаза я.

– Господин Мин, – снисходительно улыбнулся Чонхо́. – Как вы думаете, зачем люди обращаются к шаманам?

– Явно не от большого ума… – съязвил я.

Ри вздохнул.

– Не каждый человек готов самостоятельно делать выбор и нести за него ответственность. Страх перед возможными последствиями порой заставляет людей отказываться от своих желаний и стремлений, особенно если жизнь не всегда была гладкой и безоблачной. Вот они и обращаются к шаманам, но не ради пророчеств, а чтобы обрести уверенность и заручиться надеждой, что на сей раз все сложится удачно и высшие силы к ним благосклонны. Вам, господин Мин, прекрасно известно, как важно в нужный момент услышать: «Не сдавайся, у тебя все получится!» Но эти слова должны исходить от незнакомого человека, который не стремится утешить, приободрить или извлечь выгоду из ситуации.

– Не стремятся извлечь выгоду? Серьезно?! Да ты хоть знаешь, сколько берут шаманы за свои услуги?

– «Любой труд должен быть оплачен» – ваши слова, – улыбнулся Чонхо́.

– Но их предсказания – это фикция, иллюзия…

– А что в нашем мире не иллюзия? Кроме жареной курочки и соджу, разумеется, – с усмешкой заметил Ри. – К слову, мы собираемся сделать то же самое: случайные встречи, которые отнюдь не случайны…

– Это другое!

– Разве?..

Замолчали.

Я крепко задумался. Быть может, стоило вернуться к началу разговора и выбрать наиболее разумный путь, изначально предложенный Чонхо́: рассказать Даше всю правду. Однако страх перед ее реакцией был настолько силен, что я не мог решиться на данный шаг. Что, если она от меня отвернется, не захочет слушать, возненавидит? Мог ли я пойти на такой риск?

На комоде зазвонил стационарный телефон. Мы с Ри переглянулись, опасаясь вестей из Сеула и что Пак Сона́ нас таки обнаружила. Однако звонок поступил с ресепшена. Нежный женский голос сообщил, что до меня пытается дозвониться некий господин Чон. За разговором совсем забыл вставить купленную Ри сим-карту и сообщить новый номер аджосси.

Я без колебаний разрешил нас соединить.

– Тэя́н, негодник ты мелкий, что с твоим телефоном? – раздался в трубке сухой пожилой голос.

– Простите, аджосси, я на время путешествия сменил номер, но забыл вам его прислать. Как закончим разговор, сразу же сделаю дозвон.

Господин Чон недовольно пожевал губами.

– Ладно, я чего звоню: госпожа твоя собирается с подругой прогуляться по площади Бифф, только что вызвали такси.

– Площадь Бифф? – переспросил Чонхо́, который, приложившись ухом к трубке с другой стороны, наглым образом подслушивал разговор. – Именно там и ведет прием та шаманка…

– Что делать думаешь? – отвлек меня господин Чон.

– Пока не знаю… – честно признался я.

– Пусть попетляет через центр, – подсказал Ри, – мы как раз успеем добраться и обо всем договориться.

– Да погоди ты, – шикнул я.

– Это ты мне? – негодующе уточнил аджосси.

– Нет, господин Чон, что вы… Ко мне тут друг нагрянул и теперь без устали жужжит на ухо! Аджосси, а вы можете выиграть нам немного времени? Покружить по центру, например?

– Запросто, только телефон уж включи, чтобы на связи быть.

– Конечно. Большое вам спасибо.

– Пока не за что. Отключаюсь, – сердито пробубнил господин Чон.

В трубке раздались короткие гудки. Я вернул аппарат на базу и испуганно посмотрел на Чонхо́ – тот сиял, как Каннам[43] ночью.

– Ну и что это, если не судьбоносное провидение, хен? – восторженно хлопнул в ладоши Ри.

– Ой, да ну тебя, – отмахнулся я, взял с дивана пальто и без промедлений направился к выходу. – У нас мало времени, поехали уже к твоей шаманке…

Мы довольно быстро добрались до площади Бифф, учитывая вечерний час пик и дорогу, проходящую через центр Пусана. По пути Чонхо́ попросил меня найти фотографию Даши, что поначалу показалось задачей непростой. Однако стоило ввести имя Юшковой в поисковик, как интернет без труда выдал десятки снимков и вдвое больше статей о звездном редакторе российского журнала «Шик», заставив испытать неподдельную гордость, будто это не Дашу, а меня называли «акулой пера».

Выбрав наиболее четкое фото, я переслал его Ри. Он, по прибытии на место, распечатал снимок в фотобудке неподалеку от шатра предсказаний, а затем отправил меня в европейский ресторанчик, расположенный в здании напротив. Оттуда я, устроившись за столиком у окна, с волнением наблюдал за беседой друга с помощницей шаманки, которая, облачившись в жутковатый ханбок с изображениями красноликих демонов, предлагала прохожим узнать свое будущее.

Честно признаться, я не питал особых надежд на успех нашего предприятия. Вероятность того, что Даша пройдет весь бульвар до конца, не свернет по пути к рынку или же вовсе не решит вернуться в отель сразу после ужина, была ничтожно мала. И даже если допустить, что события будут развиваться строго по плану Чонхо́, оставалась самая сложная задача: заманить Юшкову в шатер. А мои воспоминания о Даше и статьи, которые я успел прочесть в такси, утверждали в унисон: она-то уж точно не поддастся на уговоры уличной зазывалы.

Каково же было мое удивление, когда буквально через полчаса Даша в сопровождении своей юной подруги появилась у логова шаманки и вошла внутрь после непродолжительного разговора с нанятой нами шарлатанкой.

Мое сердце забилось в бешеном ритме, когда девушки скрылись за пологом шатра. Чонхо еще не вернулся – он тоже был там, и это могло все испортить, если бы… Даша знала, кто такой Ри Чонхо́. Да, точно!

Из груди со свистом вылетел воздух. Напрасно я так разволновался, аж в жар бросило! Чтобы добить все еще скулящую на задворках сознания панику, мне все же потребовалась порция виски. Исключительно в профилактических целях…

Заказав напиток у проходящего мимо официанта, я напряженно уставился в окно, ожидая появления Ри. Прошло пять минут, десять, но менеджер из шатра так и не вышел. Как вдруг кто-то с силой хлопнул меня по плечу, да столь неожиданно, что я едва не вскрикнул, вскакивая на ноги.

Чонхо́, стоявший позади, звонко рассмеялся. Должно быть, вид у меня был чертовски испуганным… Что ж, неудивительно: не каждый день приходится сидеть в засаде, наблюдая за любимой женщиной, которую я собираюсь обдурить, пусть и с благими намерениями.

– Эй, Ри Чонхо́, умереть хочешь?! – гневно воскликнул я, угрожающе замахнувшись рукой.

Расторопный менеджер тут же вложил в мою ладонь плетеный алый браслет с большой черной бусиной. Без особого интереса взглянув на дешевую безделушку и несколько раз прокрутив ее на указательном пальце, я недовольно спросил:

– И что это? Оберег от дебилов, которые подкрадываются сзади?

Ри широко улыбнулся, медленно подошел к стулу напротив и, вальяжно на нем развалившись, с деловым видом пояснил:

– А это, дорогой хен, транспортная карта на автобус, следующий по маршруту судьбы. Теперь главное – выбрать подходящий момент и невзначай продемонстрировать украшение вашей госпоже. Тогда-то колесо фортуны и завертится…