Даша вышла за дверь, едва притронувшись к обеду. Я же, подобно подтаявшему желе, сполз по спинке дивана, издав глухой стон.

К чему весь этот фарс, Тэя́н? Не проще ли было сразу открыться, рассказать о том, кто ты на самом деле, попросить прощения и… А что, собственно, «и»?..

– Ащ-щ! Ты такой идиот! Непроходимый тупица! – в голос взревел я, не в силах сдержать эмоции, и, словно в припадке, задергал ногами.

Мои колени с глухим стуком ударились о стол, и содержимое миски, вылившись, оставило на глянцевой поверхности столешницы жирные пятна. Очередной бардак, как и вся моя жизнь! Как же надоело постоянно все портить…

Обреченно откинув голову назад, я устремил взгляд к потолку. Быть может, не стоит бередить старые раны? Оставить все как есть? В конце концов, прошло уже столько времени…

Даша выглядела прекрасно. Она, кажется, смогла забыть былое и уверенно двигалась вперед, свободно говорила на английском языке, работала редактором в престижном журнале, как и мечтала когда-то. Сильная и независимая, но… Такая несчастная и одинокая! Ее чудесные изумрудные глаза больше не излучали тот свет, что раньше…

В голове зашумело. Я приложил ладони к вискам, сдавив череп, но пульсирующая боль не утихала.

– Не могу просто так ее отпустить… Не имею права! У нее точно что-то случилось, и я должен помочь, сделать для Даши хоть что-то хорошее…

И как только эти мысли обрели словесную форму, проблемы, ожидающие меня в Сеуле, полностью утратили свою значимость.

Четкого плана я не имел. Единственное, что решил наверняка, – вернуться в отель и сделать все возможное, чтобы Даша обратила на меня внимание. Если удастся завоевать ее доверие, она расскажет, зачем на самом деле приехала в Южную Корею. Я чувствовал: этот так называемый отпуск ее совсем не радовал, за ним скрывалось нечто неприятное. Кто знает, может быть, в моих силах это изменить?

Расплатившись по счету, я поспешил покинуть ресторан, намереваясь поскорее добраться до отеля, заселиться и позвонить Чонхо́. Он хоть и скромный, но очень деятельный и креативный парень. Вдруг подбросит идею, как расположить к себе враждебно настроенную русскую? Кроме того, учитывая жажду крови Соны́, Ри сейчас нечего делать в Сеуле. Пусть переждет бурю в Пусане, раз уж мне из него теперь не уехать.

Приближаясь к перекрестку, я заметил Дашу, которая, увлеченная телефонным разговором, начала переходить дорогу на красный свет, не обращая внимания на пешеходов и автомобили. Я ускорил шаг и, подняв руку, окликнул ее, но мой голос утонул в уличном шуме. В этот момент на горизонте появился огромный внедорожник, стремительно приближающийся к переходу. Я снова закричал, надеясь, что кто-нибудь из прохожих одернет невнимательную девушку, но предупредительные возгласы корейцев были для русской что пустой звук, а рычащая махина неумолимо приближалась.

В жизни каждого случается момент, когда перед лицом угрозы мы готовы отринуть собственную безопасность ради спасения близкого человека. В эти мгновения ничто не может поколебать нашу решимость и отчасти безрассудную отвагу: ни страх, ни боль, ни возможность поражения – все это становится несущественным. Главное – защитить любимых любой ценой.

Не это ли произошло со мной, когда я, не задумываясь о возможных последствиях, бросился наперерез многотонному автомобилю, грубо расталкивая людей и наплевав на десятки фотокамер, направленных на меня? Думал ли я о том, что случится после? Пострадаю ли я сам или кто-то еще? Конечно же нет! Меня волновала лишь Даша, которую я, к счастью, успел схватить за секунду до столкновения с внедорожником и оттащить с проезжей части к светофору.

Она, до смерти напуганная, обессиленно упала в мои объятия, уткнулась лицом в грудь и громко всхлипнула. Я обнял ее, словно самое драгоценное сокровище, бережно и крепко, как жемчужную бусинку, в которой была заключена моя собственная душа. Весь остальной мир в мгновение ока померк, перестал существовать. Я не видел лиц, не слышал голосов, все мое естество сосредоточилось на Даше. Ее сердце колотилось столь сильно, что я ощущал это неистовое биение всем своим телом и никак не мог унять сбившееся дыхание, захлебываясь им, отчего голова кружилась волчком.

«Она в порядке? Все хорошо? Цела и невредима?» – без конца проносилось в мыслях.

А затем кто-то в толпе выкрикнул мое имя, и время, застывшее в испуганно смотрящих на меня глазах девушки, будто отжали с паузы, обрушив на наши головы бесчисленное количество звуков. Нужно было как можно скорее убираться отсюда, пока мое лицо не попало на фотографии, а разгневанный водитель внедорожника не вызвал полицию.

– Бежим, – решительно воскликнул я и, схватив Юшкову за руку, устремился прочь от места происшествия.

Спустя полчаса, когда мы успешно скрылись от надоедливой толпы, снующей по округе полиции и, будем надеяться, нежелательных последствий, я беззастенчиво рассматривал Дарью в такси. Удивительно, но она почти не изменилась. Да, повзрослела, стала более женственной, но ее взгляд по-прежнему разбивал мое сердце своей суровой холодностью. Даже сейчас, пережив серьезное потрясение, она слишком быстро взяла себя в руки и выглядела просто уставшей.

Как только мы остановились на парковке отеля, Даша покинула автомобиль, не задерживаясь, и направилась к зданию. А меня внезапно охватило столь сильное чувство досады и раздражения на самого себя, что едва удалось не выругаться вслух. Однако, несмотря на клокочущее в бешенстве нутро, я не мог сдвинуться с места, безвольно наблюдая за стройной фигуркой, удаляющейся все дальше и дальше. Водитель такси обернулся ко мне и заговорил:

– Иногда маленький шанс становится началом большого счастья. Но на шанс тоже нужно иметь право. Если у вас имеется мечта и вы в состоянии сделать хоть что-то ради ее достижения, начинайте, господин Мин.

Эти слова будто пробудили меня. Я тотчас же вышел из машины и окликнул Юшкову. Было совершенно неважно, согласится она или откажется поужинать со мной. Главное, что я открыто заявил о своих намерениях и не отступлю от них, что бы ни случилось. Не в этот раз!

«Шанс нужно заслужить» – золотые слова. Я был твердо уверен в своем решении добиться успеха. И пусть Даша ничего не ответила, просто молча ушла, тот огонек азарта, который на мгновение вспыхнул в ее обычно равнодушных глазах, сказал мне гораздо больше.

Вернувшись в такси, я попросил сделать круг и привезти меня обратно к отелю. Господин Чон без лишних нравоучений выполнил просьбу, и через десять минут мы вновь очутились на парковке. Я не сразу его узнал, за что было чертовски стыдно. Наши пути пересеклись около семи лет назад, когда аджосси, похоронив сына, повадился посещать монастырь «Помоса», но не молитв ради. В те времена он много пил и постоянно скандалил с туристами. Я, как и все монахи, знал о горе старика и старался относиться к его выходкам с пониманием. Но однажды, перебрав спиртного, как это часто бывало, господин Чон разнес в щепки малый молельный зал, на что местный джуджи[35] уже не смог закрыть глаза. Аджосси арестовали, назначили залог, который внести было некому. Мои дела тогда шли неважно. Я зарабатывал мало, проживал при монастыре, днем отрабатывал кров и еду, а по ночам торговал в круглосуточном магазинчике неподалеку. Однако бросить убитого горем родителя не смог. И, собрав все, что успел накопить, отправился в участок, где взял на себя поручительство за дальнейшее поведение господина Чона и расходы по восстановлению алтаря в «Помоса».

Кажется, этот город на меня за что-то ополчился и теперь нарочно сталкивает с теми людьми, перед которыми я когда-то провинился…

– Господин… – начал было я, но аджосси меня перебил.

– Послушай-ка, малец, – угрюмо сказал он, заглушив двигатель. – Я не держу на тебя обиды за то, что ты тогда исчез, не оставив даже записки. И за то, что не звонил старику столько лет, тоже. Но за деньги, которые ты постоянно присылал, следовало бы тебя хорошенько отлупить.

– Аджосси, – вновь заговорил я, на что господин Чон погрозил пальцем.

– Мне не нужны твои деньги, лучше бы навещал хоть раз в полгода… – проворчал он, доставая из бардачка банковскую книжку. – Вот. Здесь все, что ты перечислил за последние шесть лет.

– Вы что же, и воны не потратили? – удивился я.

– Потратил. С каждого перевода отчислял десять процентов пожертвований в монастырь, в остальном твои деньги невредимы.

– И зачем вы их возвращаете? Лучше купите себе новую машину, это же теперь ваша работа.

– Чужого не беру, сам в состоянии еще заработать, – нахмурился старик.

– Тогда считайте, что это мое извинение за годы молчания или просто подарок.

– Ишь какой щедрый нашелся. Спорить со старшими нынче в порядке вещей, да?! – угрюмо пробурчал аджосси. – Запомни, Тэя́н: подчас одно вежливое слово или поступок может оказаться дороже любых денег. Не ты, а я перед тобой в неоплатном долгу, потому не обижай старика, забери свое обратно и скажи как есть: чем я могу помочь?

– Помочь? Мне? О чем это вы?

Господин Чон по-отцовски тепло улыбнулся.

– Я стар, но память меня пока не подводит. Та милая девушка, русская, ты все еще хранишь ее фото в своем кошельке?

Я невольно вздрогнул, коснувшись ладонью груди, где во внутреннем кармане пальто лежал бумажник.

– Вы помните?..

– Вот что я тебе скажу, дурья ты голова: начал рыть колодец, рой в одном месте, пока не достигнешь чистой воды. Судьба недаром столкнула вас снова. Упустишь шанс, будешь корить себя до седин. Кстати, а колечка-то обручального я у нее не заметил…

– Аджосси! – возмущенно воскликнул я, чувствуя, как к лицу прилил жар.

Господин Чон глухо рассмеялся, вскоре продолжив:

– Не сделал тебя счастливым этот твой Сеул, по глазам вижу. Деньги сыплются с неба, а в душе тьма непроглядная. Тоскуешь, сам не ведаешь почему. Хорошо, что вернулся в Пусан, здесь твой дом, а там… – И аджосси тяжело вздохнул. – Ладно, не обращай внимания на слова старого брюзги, поступай как знаешь. Только обещай сердце свое внимательно слушать. Ну, а если русская твоя позвонит, вдруг куда поехать соберется, сообщу. Ты только телефон правильный оставь.

– И зачем мне знать, куда она поедет?.. Я же не какой-нибудь сталкер… – негодующе пробормотал я, хотя и поймал себя на мысли: идея-то не так дурна. С Дашей вечно что-то приключается – взять, например, сегодня. Это не слежка, а мера предосторожности!

– Судьба, конечно, дельная госпожа, – тем временем заключил господин Чон. – Но иногда и ей не помешает подсобить. Так что хватит уже прикидываться, «Оскар»[36] тебе в этой машине не выиграть. Вижу же, хочешь приглядеть за девицей.

– Я просто волнуюсь… – обреченно вздохнув, признался я.

– Ну вот и попросту приглядим. А теперь иди давай, мне еще на рис зарабатывать нужно, расселся тут как дома, – хитро улыбнулся аджосси, погнав меня рукой прочь.

Забрав с переднего пассажирского кресла свой рюкзак, я покинул такси и, не поднимая головы, чтобы не дай бог не попасться Юшковой на глаза, торопливо вошел в отель. Вопрос с размещением решили быстро. Номер, забронированный мной еще в Сеуле, сдать не успели, поэтому буквально через пять минут я уже поднимался на лифте, прикидывая дальнейшие действия.

Для начала мне предстояло самое неприятное: включить мобильный и заблокировать входящие от Соны́, а затем позвонить с повинной Чонхо́.

Собравшись с духом, я нажал на кнопку, приготовившись действовать быстро, однако телефон толком и загрузиться не успел – практически сразу на дисплее высветилось имя менеджера. Видимо, заметив, что его тысяча и одно сообщение перешли в статус «доставлено», Ри тут же набрал мой номер.

– Господин Мин, слава богу, вы ответили! Пак Сона́ совсем с катушек слетела, сказала, что если я не верну вас в Сеул до вечера, меня уволят!

Я тяжело вздохнул, подходя к окну. За толстым стеклом простиралось почти безмятежное море.

– Господин Мин, вы же знаете госпожу Пак, она…

– Чонхо́, успокойся, – прервал я разволновавшегося друга ровным голосом. – Никто тебя и пальцем не тронет. Забыл? Ты работаешь на меня, а не на агентство.

– Да, но ведь если вас уволят, то…

– Сейчас это неважно.

– Да как это неважно?! – воскликнул Ри. – У меня долг по кредиту за учебу, родительская лавка кимчхипочти не приносит дохода, младшая сестра перешла в старшую школу. Вы хоть представляете, какие это расходы? Я не могу остаться без работы…

– Эи… – досадливо протянул я, на самом деле подтрунивая над менеджером. – Так ты за себя переживаешь? А я-то думал, сердце твое болит за любимого хена.

– Конечно болит! Не передергивайте! – обиженно забубнил Чонхо́. – Но и собственные дела меня волнуют.

– Разумеется, – согласился я. – Поэтому слушай внимательно. Мне нужно, чтобы ты приехал сюда. Сможешь?

– Да я уже прилетел, господин Мин! В каком вы отеле?

– Что? – разинул рот в удивлении я. – Ты в Пусане?..

– В каком еще Пусане? – негодующе промямлил Ри. – Я на Чеджудо. Вы ведь написали, что поедете на остров, вот госпожа Пак и отправила меня следом…

Черт! Ну конечно! Сона́!

Я звонко шлепнул себя по лбу, плюхнувшись на край кровати. Море ударило волной по берегу, будто насмехаясь.

– Чонхо́, ты бестолочь! Да как у тебя мозгов хватило лететь на Чеджудо?!

Стоп! А чего это я срываюсь на Ри? Сам же ему написал про Чеджу[37]. Не он, а я непроходимый тупица! Столько лет вместе работаем, мог бы и предвидеть, что Пак Сона́ отправит его по моим следам.

– Господин Мин, так вы не на Чеджудо? – опасливо поинтересовался Чонхо́.

– Конечно же нет… – раздраженно выплюнул я, сделал глубокий вдох и попытался доходчиво объяснить приятелю, что от него требуется. – Значит, так, дуй в аэропорт, бери билет до Пусана и пулей сюда. Денег я переведу. Как приземлишься, купи и зарегистрируй два новых номера, старую сим-карту вытащи, иначе госпожа Пак сведет нас с ума своими звонками. Затем езжай в отель The Westin Josun Busan, номер люкс на последнем этаже, я предупрежу персонал, чтобы тебе выдали ключ. И ни одной живой душе, что я здесь. Понял?

На том конце повисла пугающая тишина. Я слышал тяжелое дыхание Чонхо́ – странное, будто надломленное, но в остальном менеджер признаков жизни не подавал.

– Эй, Ри Чонхо́, ты там живой? Все понял или мне повторить?

– Хе-е-ен, – внезапно раздался жалобный писк друга, – скажи честно, у тебя проблемы? Ты совершил что-то противозаконное и теперь скрываешься от полиции? Мне стоит позвонить юристам агентства или кому-нибудь еще?

Я опешил…

– Ты с Намсан[38] упал или Пак Сона́ вытрясла из тебя все мозги?!

– Ну, она, конечно, да, но… – невнятно запричитал Ри.

– Чонхо́, соберись, – строго потребовал я. – Все в порядке, я ничего не нарушал, кроме разве что нервных клеток Соны́.

– Тогда зачем вы всех обманули и уехали в Пусан? Для чего нам новые номера? И почему все это вообще происходит?! – капризным ребенком завопил менеджер.

– Потому что Даша здесь… в Пусане…

– Кто? О чем вы вообще?.. – И тут Чонхо́ ахнул, да так громко, что едва меня не оглушил, после чего выдержал многозначительную паузу, откашлялся и забормотал полушепотом: – Хотите сказать, вы встретили ту девушку из института?..

– Да. И мне очень нужна помощь лучшего друга…

– Но чем я могу помочь, господин Мин?

– Приехать и проследить, чтобы на этот раз я все сделал правильно.