Как только я приложила ключ-карту к двери своего номера, из соседнего выглянула рыжая кудрявая голова.

– Даша, я ждала вас, хотела извиниться… – начала было Макарова, но вдруг замолчала, открыла дверь шире, шагнула за порог. – Даш, вы что… плачете?

Мои плечи дрогнули, и я с опаской прикоснулась ладонью к лицу – слезы… По щекам действительно текли слезы! Катя не раздумывая поспешила ко мне, протянула руку и, мягко коснувшись плеча, начала его растирать.

– Что произошло? Вас кто-то обидел? Или это из-за меня? – В огромных синих глазах вспыхнула вина.

– Нет, Катюш, ты здесь ни при чем… – устало выдохнула я.

Макарова наморщила нос и придвинулась ближе, принюхиваясь.

– Вы пили?

– Немного…

– В одиночестве?

Я отрицательно покачала головой.

– Идемте ко мне, – бескомпромиссно потребовала она и, взяв меня за руку, увлекла за собой в номер. – Нельзя оставаться одному, когда на душе тяжко. Посмотрим фильм и, если хотите, вместе поплачем.

– Я в порядке, Кать, просто…

– Вот просто и пойдемте.

Сил спорить не было, поэтому я быстро сдалась и молча поплелась вслед за Макаровой. Она с порога вручила мне безразмерную футболку, полотенце и гель с рождественским ароматом мандарина, который привезла с собой, и отправила в ванную. А когда я смыла с тела, но не с души, тяготы сегодняшнего дня, предложила выпить бананового молока. Напиток оказался на редкость вкусный.

– Ну что, а теперь посмотрим «Красотку» в оригинале? – предложила Катя, похлопывая ладонью по свободной половине постели.

– Почему именно «Красотку»? – улыбнулась я, забираясь под одеяло.

– А что еще смотреть двум подружкам в отпуске после того, как одна из них выплакала море слез?

– И вовсе не море, – буркнула я, глянув в окно. Ночь была темной, воды совсем не видно.

– Может, расскажете, что стряслось? – шепнула Катя, осторожно подобравшись ближе и уложив голову мне на плечо. – Обещаю, больше не буду говорить те ужасные глупости про взрослых и…

– Вовсе это не глупости, Кать, – удрученно вздохнула я. – Ты, как всегда, оказалась права. Мы, взрослые, действительно слишком многое держим в себе, пытаемся казаться сильными, даже когда сил не осталось. Так нас воспитывали: не ной, терпи, не жалуйся, будь осознанным. Вот мы и терпим, потому что боимся не справиться.

– Да, но ведь у вас столько проблем…

– В наши дни проблемы есть у всех. Ты такая юная, но уже успела понять, какова она – жизнь. И, несмотря ни на что, пытаешься сделать ее лучше. А я… просто застыла.

– Неправда! Гляньте, какая вы крутая! Красивая, уверенная в себе даже в мятой футболке, четко знаете, чего хотите, и добиваетесь этого.

– А знаю ли?.. – задумчиво обронила я, глядя на экран плазмы, где героиня Джулии Робертс пыталась склеить Ричарда Гира, еще не подозревая, что он окажется любовью всей ее жизни…

Да, порой эта самая жизнь преподносит нам удивительные сюрпризы… Однако «Красотка» – всего лишь фильм, очень далекий от реальности.

– Вы не забыли, что завтра мы едем смотреть Пусанскую башню? – спросила Катя, пытаясь сменить тему.

Вот же! Я ведь обещала Сеулу поехать в монастырь…

– По вашему виду ясно, что либо забыли, либо передумали… – надулась Катя. Вот кому действительно нужно работать в спецслужбах – щелкает меня как орешки.

– Тут такое дело… – сконфуженно начала я, покусывая губы. – Сеул… То есть Тэя́н…

– Без проблем, поедем в другой раз! – не дослушав, мигом ответила Катерина.

– Что… даже не спросишь, куда мы идем?

Макарова радостно просияла.

– И дураку понятно: на свидание. Наконец-то!

– В монастырь, – уточнила я, усмехнувшись.

Катя начала было смеяться, но быстро поняла, что я не шучу.

– То есть – в монастырь?.. Да что с вами двумя не так?!

– Он хочет отвезти меня в «Помоса». Говорит, там я смогу избавиться от старых ран, чтобы начать с чистого листа…

– А они у вас очень глубокие? – в момент став серьезной, поинтересовалась Катерина.

– Очень, – кивнула я. Макарова, более не вспоминая о прошлом, крепко-крепко прижалась ко мне, сделав звук телевизора чуть громче.

– Обожаю этот фильм! – сладко зевнула она. – Привезете мне сувенир из монастыря?

– Какой?

– Да что приглянется. Оберег, свечи или просто камень с горы. Кстати, завтра ведь католическое Рождество…

– Но мы-то с тобой не католики.

– Если Тэя́н решил провести этот день с вами, вы ему правда очень сильно нравитесь… В Южной Корее Рождество как День святого Валентина. Поэтому купите пирожное…

– Пирожное? – переспросила я, но Катя уже не ответила, заснув.

* * *

Рождественское утро подарило жителям Пусана яркое солнце и пронзительно синее небо без единого облачка. Катя, с присущим ей оптимизмом, заявила, что это добрый знак. Я же, вдыхая аромат крепкого кофе за завтраком, любовалась мерцающей рябью воды и белоснежными судами за окном. На сердце было спокойно…

Сегодня я спала без кошмарных сновидений, что славно. Катя проснулась первой, пока я принимала душ, сходила в мой номер, принесла куртку и теплый костюм с худи. Шапки я не люблю и в поездку не брала, поэтому Макарова выдала мне свою запасную – ярко-желтую с огромным помпоном. Надевать я ее не планировала, но для успокоения юной подруги положила в рюкзак вместе с перчатками и шарфом. А еще Катюша нашла на полу красный браслет с белой бусиной. Починить его не смогла, но сунула в карман моей куртки «на удачу».

После завтрака я проводила Катю до лифта. Мне было совестно оставлять ее одну в такой прекрасный день, но она заверила, что уже придумала, чем заняться. Крепко обняв меня, Катерина потребовала обещание, что сегодня я не стану слишком много думать и буду полагаться на зов своего сердца. Я выполнила ее просьбу и уже была готова проститься до вечера, как в холле раздались какие-то крики, и мы решили вместе разведать, что там стряслось.

У ресепшена стояла женщина в традиционной корейской одежде красного цвета и, размахивая шаманским «скипетром» с бубенчиками, громко ругалась на сотрудницу отеля. Скандалистку пытались успокоить и администратор, и охрана, но конфликт лишь разгорался. Когда один из мужчин в униформе попытался схватить женщину за руку, вероятно, намереваясь вывести из здания, она резко обернулась. Мы с Катей в голос ахнули – это была та самая шаманка, подарившая мне браслет с бусиной. Но дальнейшие события и вовсе сбили с толку: откуда ни возьмись в вестибюле появился Тэя́н. Он решительно подошел к ряженой женщине и, шепнув ей что-то на ухо, беспрепятственно вывел на улицу. Мы, как настоящие шпионки из фильма про секретных агентов, последовали за Сеулом. Выходить из отеля было неразумно: парадные двери просматривались со всех сторон, поэтому Катя предложила понаблюдать за происходящим из окна, спрятавшись за высокими растениями в горшках. Так мы и поступили.

Сеул весьма коротко побеседовал с шаманкой, выдал ей пухлый белый конверт, после чего она направилась к автобусной остановке. Я же без промедлений устремилась к выходу, что вел на пляж. Катя, не нуждаясь в дополнительных объяснениях, поспешила за мной.

Я настигла женщину в последний момент, когда та уже вскочила на подножку подошедшего автобуса, схватила за руку, заставила спуститься. Разговор доверила Кате, и с каждым словом шаманки ее лицо бледнело, а глаза расширялись. В целом, мне и объяснения уже были не нужны – увиденного было достаточно, чтобы сделать вполне конкретные выводы. Но я до последнего надеялась, что Тэя́н ни при чем, что все это какое-то до предела абсурдное недоразумение…

Закончив допрос, Макарова сунула шаманке две купюры по пять тысяч вон и подошла ко мне, но раскрывать суть услышанного не спешила.

– Катя, может быть, уже объяснишь, какого черта мы только что видели? – не в силах больше ждать, потребовала я.

Макарова взглянула на меня и виновато закусила губу. Ее брови жалобно встретились на переносице, глаза увлажнились – плохо дело…

– Даша, только не расстраивайтесь, пожалуйста… Эта женщина действительно шаманка, и многое из того, что она говорит, сбывается. Просто…

– Ближе к сути, Катя! – Лучше содрать этот пластырь сразу.

– Тэя́н заплатил ей за предсказание… Не знаю, как он узнал, что мы окажется там и решим зайти в палатку. Но, Даша, может, не будем строить необоснованные предположения, а спросим у него лично? Возможно, это всего лишь нелепое…

– А браслет? Она говорила что-нибудь про браслет? – перебила я.

Катя мучительно всхлипнула и попыталась поймать меня за руку, прежде чем сказать гадкую правду, но сейчас даже ей лучше этого не делать.

– Даша, послушайте… – жалобно забормотала она.

– Довольно, Кать, оставь меня одну! Иди занимайся своими делами!

К остановке у парка как раз подошел автобус. Я не имела ни малейшего представления о том, по какому маршруту он следовал, да это и было неважно.

Достав из кармана браслет, я вложила его в ладонь Катерины и попросила передать Тэя́ну вместе с просьбой больше никогда не попадаться мне на глаза. Макарова принялась умолять выслушать вторую сторону, говорила что-то о презумпции невиновности и прочий бред, но слушать ее, а тем более оправдания Сеула, я не собиралась. Потому, как только двери автобуса открылись, зашла в салон. Катя за мной не последовала – не хватило духу, что и к лучшему…

Не знаю, сколько времени потребовалось, чтобы добраться до конечной остановки. Весь путь я отрешенно смотрела в окно. Пустой взгляд бесцельно скользил по высотным зданиям и малоэтажкам, по стильным стеклянным фасадам и обшарпанным кирпичным стенам, по многочисленным вывескам на чужом языке и неинтересным мне людям.

Очнулась я, лишь когда водитель, худощавый мужчина в куртке с лампасами, несколько раз нажал на клаксон и недовольно крикнул что-то явно неприятное. Салон был пуст. Не говоря ни слова, я покинула автобус, оказавшись черт знает где. Ни одного европейского лица или указателя на английском. Узкие улочки с односторонним движением, сверху донизу опутанные проводами. Недопустимо близко расположенные дома, которые, казалось, вот-вот коснутся друг друга. И много бездомных кошек.

Отыскав небольшое кафе, похожее на забегаловку советских времен, я заказала кофе – единственное слово, которое смогла понять женщина у кассы, и присела за дальний столик, чтобы разобраться по карте, куда меня занесло.

В истории поиска высветилось: «гора Кымджонсан. Монастырь Помоса» – читала про них перед сном. Недолго поразмыслив, я решила все же посетить это место. Зачем? Не знаю. Меня больше не мучили вопросы – Сеул, сам того не ведая, ответил на каждый. Он вел нечестную игру, выставил меня круглой дурой, заставив поверить, будто наша встреча и правда особенная. Должно быть, знатно повеселился! А впрочем, какая разница. Не хочу быть похожей на него, поэтому слово свое сдержу и посмотрю на «волшебное» место, что исцеляет человеческие души, собственными глазами.

Допив кофе и взяв еще один стакан навынос, я поймала такси прямо у кафе. Куда ехать, объяснила с помощью переводчика в телефоне, водитель вроде бы понял. Путь оказался долгим: мы больше часа кружили по городу, а затем еще столько же за ним. Наконец, таксист остановился на трассе, откуда вверх вела насыпная дорожка к виднеющемуся из-за деревьев зданию с традиционной загнутой крышей, но совсем не похожее на фотографии в интернете. Мы явно приехали не в монастырь!

Я пыталась сказать таксисту, что он ошибся, показывала снимки из карты, но языковая пропасть еще больше запутала меня и разозлила его, наметив лишь два возможных выхода из этой ситуации: либо вернуться обратно, либо выйти из машины и попытаться найти дорогу самостоятельно.

Выбор пал на второй вариант, хотя здравый смысл подсказывал вернуться в отель. Но, как известно, мудрая мысль к глупцу не торопится, и когда мне окончательно расхотелось играть в экстремальный туризм, такси уже исчезло, оставив после себя лишь запах выхлопных газов.

Запустив навигатор, я вбила искомую локацию и несколько раз перепроверила маршрут, после чего направилась к неизвестному строению. Им оказалась очень красивая, но старая беседка. Неподалеку обнаружился уличный туалет и облагороженная поилка-фонтанчик. Судя по карте, чтобы добраться до «Помоса», необходимо было углубиться в лес по пешеходной отсыпанной дороге справа от беседки, дойти до следующей стоянки и уже от нее спуститься к монастырю. На первый взгляд ничего сложного. Однако спустя два с половиной часа пути я поняла: что-то не так… С каждым пройденным километром дорога сужалась, лес становился гуще, а признаки цивилизации по-прежнему отсутствовали. И хотя я находилась в пределах Пусана, никаких опознавательных знаков, городского шума или прогуливающихся по лесу людей не было.

Время приближалось к трем часам дня. Навигатор неуклонно вел меня в дебри дикой природы. Я уже с трудом понимала, где нахожусь, так как геолокация постоянно сбоила, хотя телефон был относительно новым. Примерно через час тропинка, которая и до этого не отличалась ясностью, окончательно исчезла, и я оказалась перед крутым каменным подъемом – настоящий рай для альпинистов!

Самым разумным решением было повернуть назад, но, озадаченно рассматривая высокую насыпь валунов, я увидела на вершине табличку – первую за все время! Это вселило надежду, но для твердости решения я вновь перезагрузила телефон, обновила геолокацию и, убедившись, что другого пути нет, начала подниматься.

Поначалу мне удавалось сохранять равновесие – угол подъема был не слишком крутым, а поверхность камней довольно пологой. Однако чем выше я забиралась, тем сложнее становилось сохранять баланс. Не прошло и десяти минут, как я уже ползла на четвереньках, цепляясь за немногочисленные стволы деревьев, их корни и крепко сидящую в земляных просветах траву.

Не знаю, сколько времени я карабкалась вверх. Для городского человека, который обычно дважды подумает, идти ли по эскалатору пешком, задача оказалась непростой. Когда камни закончились и я с ревом раненой гориллы завалилась на землю, в голове родилась лишь одна мысль: «Я точно умру в этом треклятом лесу». Дышать было трудно. Горело все: лицо, легкие, икры и бедра. Спина взмокла, волосы прилипли ко лбу и щекам, ладони жгло от ссадин. Где и как я их получила? Черт его знает! И как в мою «светлую» голову пришла эта «гениальная» идея притащиться сюда в одиночку, без гида и знания языка, вдобавок с физической подготовкой офисного планктона?!

Однако самобичевание закончилось, как только я, отдышавшись, смогла встать на ноги. С горы открывался великолепный вид: бескрайние лесные холмы, облака, уже тронутые закатными лучами, неспешно плывущие по лавандовому небу, солнце, вобравшее в себя все оттенки оранжевого…

Сердцебиение вновь участилось. Улыбка невольно коснулась губ. Я достала телефон и набрала по видеосвязи Катю.

Макарова ответила на вызов не сразу, но тут же принялась отчитывать меня как нерадивого ребенка, заигравшегося после школы на площадке. Я слушала ее спокойно, с пониманием кивая, при этом не переставая улыбаться, что в итоге остановило поток нападок. Обиженно надув губы, Катя спросила:

– Я тут вообще-то переживаю, а вы стоите и лыбитесь! Не стыдно?

– Угу, – кивнула я, переводя звонок с фронтальной камеры на основную, – Кать, ты только посмотри, как красиво…

– Ого! – раздалось в динамике. – Где это вы?

– Понятия не имею… Я просила водителя привезти меня в монастырь «Помоса», но он то ли не понял, то ли не захотел понимать и выбросил где-то посреди трассы. Я думала, что смогу выйти к монастырю по навигатору, но он заглючил и привел сюда…

– Обалдеть… – пробормотала Катерина, а затем задала вполне логичный вопрос: – Но если вы не знаете, где находитесь, то как собираетесь возвращаться? Скоро начнет темнеть…

Вот так номер! И когда это Макарова стала предусмотрительнее меня?

Я мгновенно вспомнила про табличку, огляделась и, подойдя к ней ближе, навела камеру.

– Здесь есть указатель, но он на корейском. Посмотри, пожалуйста.

– Хорошо, – с энтузиазмом ответила Катя и вдруг замолчала…

Так и не дождавшись перевода, я вернула камеру во фронтальный режим.

– Кать, ну что там?..

На лице Макаровой отразилась, мягко говоря, озадаченность.

– Даш, вы можете прислать мне вашу геолокацию? Попробую разобраться, куда вас занесло.

– А что с табличкой?

– Ничего хорошего…

– То есть?

Катя досадливо поджала губы.

– Там написано: «Осторожно, дикие кабаны».

– И все?

– И все… – трагично вздохнула подруга.

– Отлично! Просто отлично! И на кой черт я столько часов сюда лезла? – взорвалась я, но усталость взяла свое – долго рвать и метать не вышло.

Обреченно вздохнув, я плюхнулась на огромный согретый солнцем камень. Пока еще согретый, ведь, как и сказала Макарова, скоро начнет темнеть и холодать…

– Даша, пожалуйста, не паникуйте. Оглянитесь вокруг, что вы видите?

Я подняла глаза и, усмехнувшись, ответила:

– Деревья, кусты, камни, снова деревья.

– Должно быть что-то еще. Даже если не получилось дойти до монастыря, вы все равно находитесь где-то в том районе, а он не так уж далеко от городских магистралей. Найдите место с хорошим обзором, заберитесь повыше. Когда увидите Пусан, поймете, куда идти.

– А если не увижу?

– Не может такого быть! И еще раз: пришлите мне вашу геолокацию.

– Телефон с обеда показывает не маршрут, а погоду на Марсе. Я очень сомневаюсь, что метка будет точной.

– Вам лишь бы поспорить! Можете просто сделать? Только сначала очистите кэш приложения и перезагрузите телефон. Если не поможет, отключите оптимизацию заряда батареи.

– Ох, – с негодованием выдохнула я. – Если бы я еще знала, как все это сделать…

– Пробуйте, – строго приказала Макарова и сбросила звонок.

Выполнив инструкции Кати, я отправила данные, уповая на то, что все сделала правильно, а после решила попробовать еще раз проложить маршрут. Но тут справа раздался какой-то треск…

Почувствовав неладное, я вскочила на ноги, внимательно всматриваясь в заросли кустарника. Ветки угрожающе закачались, послышалось неразборчивое чавканье, вряд ли издаваемое человеком. А через пару секунд из листвы показалось огромное мохнатое кабанье рыло с маленькими сверкающими глазками, в которых, клянусь, пронеслась вся моя жизнь…

Тело сковал страх, желудок завязало тугим узлом, начало тошнить. Я мало что знала о кабанах, но выглядел зверь устрашающе. Два огромных грязно-желтых клыка торчали из что-то жующей пасти. Тягучая слюна капала на жухлую траву. Черные копыта топтали землю, будто в нетерпении. Этот лохматый монстр, весивший как парочка крупных ротвейлеров, не имел ничего общего с милой свинкой Пеппой, и я ему точно не нравилась…

С силой ударив передними ногами о землю, чудовище выскочило из зарослей, втянуло воздух испачканными грязью ноздрями, пугающе хрюкнуло и устремилось в мою сторону.

Я, совершенно растерявшись, начала пятиться, но когда мерзкая зверюга издала пронзительный визг, бросилась бежать со всех ног, не разбирая дороги. Однако в спешке не учла, что за моей спиной обрыв и каменный склон.

Земля ушла из-под ног раньше, чем я осознала, свою ошибку. Первый удар пришелся на плечо, кажется, выбив его. Второй – на колено. А потом я перестала различать, где именно больно, потому что болело все тело разом…

Последнее, что запечатлела моя память перед тем, как мир окончательно погрузился во тьму, было липкое пятно крови, расползающееся по гранитному камню…

* * *

Кто-то звал меня по имени… Ласково и встревоженно. Я отчаянно пыталась схватиться за этот голос, запечатлеть в сознании его и те нежные чувства, что он во мне пробуждал, но никак не могла вырваться из объятий тьмы. Она сковывала меня ледяным холодом, лишая чувствительности все тело. Быть может, я умерла?..

– Даша! Даша, ты меня слышишь? Пожалуйста, очнись! Умоляю тебя, открой глаза…

Мне очень не хотелось огорчать зовущего – в его словах было столько боли. И я исполнила просьбу: открыла глаза, но не смогла разглядеть ничего, кроме размытых очертаний человека, тенью нависшего надо мной.

Шел снег… Огромные хлопья медленно опускались на землю, выманивая из недр памяти воспоминания, способные уничтожить все, к чему я так долго шла последние несколько лет.

– Она очнулась! Скорее сюда! Даша, родная, не закрывай глаза, смотри на меня… Смотри на меня! Слышишь? – И я посмотрела.

Зрение прояснилось лишь на миг, но этого хватило, чтобы узнать, нет… Вспомнить эти глаза-полумесяцы… Губы… Голос… Тэя́н…

– Ты… – еле слышно пробормотала я, чувствуя, как омерзительные щупальца страха обвивают мое горло и вновь утягивают на дно забвения. – Это был ты… Тогда… В парке за институтом…