В далеком Йоркшире много лет назад стоял старинный особняк – мрачное серое строение посреди двора, где меланхолично тренькал одинокий фонтан. Вересковая пустошь начиналась чуть ли не за воротами и тянулась до самого Йорка, а кроме соседней деревни, не было поблизости жилья на целые мили. Некоторое время особняк пустовал, если не считать экономки и нескольких слуг (в том составе, в каком они обычно прилагаются к подобным домам). Причина – смерть последнего владельца: заядлый путешественник, он утонул, причем судно его находилось уже в родных водах (что вдвойне печально). Тело доставили в особняк и похоронили в мрачнейшем фамильном склепе. Случилось это весной, незадолго до описываемых событий. С той поры экономка утверждала, будто бы всякий раз, когда море штормит, в длинных коридорах ветер завывает по-особенному – словно стонет душа, не обретшая покой, – а из комнаты, куда до похорон поместили тело хозяина, слышится зловещее «кап-кап-кап». Вдобавок в отдельных таинственных комнатах стали периодически исчезать двери, так что по целым месяцам невозможно было туда войти, а когда двери вновь появлялись, оказывалось, что стены исписаны зловещими знаками – ясное дело, рукой самого врага рода человеческого, – а мебель передвинута и представляет собой хаотические нагромождения.

Впрочем, эти россказни никоим образом не портили настроение новым владельцам, мистеру и миссис Монро: молодожены, оба веселого и бойкого нрава, они были совершенно счастливы. Более того: миссис Монро горела желанием увидеть хотя бы одно из хваленых привидений. Одержимая этой идеей (и будучи не из тех, кто боится темноты и пустых спален), миссис Монро бродила вечерами по дому, заглядывая в покои, где могли обитать привидения, так что слуги стали склоняться к мысли, а не привидение ли она сама, – иначе откуда столько бесстрашия? Мистер Монро тоже не робел – сопровождал жену на охоте за призраками; другое дело, что его дни занимала охота обыкновенная, на вересковых пустошах, так что, как правило, домой он приезжал только к ужину, за которым, случалось, и засыпал от здоровой усталости.

Миссис Монро выросла в большой семье; дом их в солнечном Кенте был полон шума и смеха, так что времени на чтение, сочинительство и прогулки вечно не хватало. Зато теперь молодая женщина наверстывала упущенное самым приятным для себя образом. Что такое скука, ей пока было неведомо, и она не слишком огорчилась, когда земля, скованная первыми морозами суровой йоркширской зимы, зазвенела, как металл, и невозможны стали развлечения, которые так часто отрывали от нее любимого супруга. Охоту ему портили вдобавок снегопады; теперь он праздно слонялся по дому, ферме и небольшому парку. Иногда какая-нибудь морская птица случайно оказывалась возле особняка и попадала мистеру Монро в охотничьи трофеи, обеспечивая занятие на вечер: мистер Монро усаживался, обложившись разными изданиями справочника Бьюика[60]. Даром что отыскать в них птицу никогда не удавалось, сам процесс был увлекателен в своей бесконечности. Столь приятно все складывалось в первые две-три недели: днем миссис Монро выходила с мужем на поиски птиц, вместе с ним корпела над справочниками по вечерам. Но вот снег повалил по-настоящему: четверо суток с беспросветно-свинцового неба летели хлопья, так что почтальон не мог добраться до особняка и не доставили единственную еженедельную газету, и миссис Монро уже подумывала, а не помолиться ли ей об оттепели, или же это будет с ее стороны коварство. Ибо она предвидела: если не изобрести новой забавы для супруга и повелителя, наступит пресыщение блаженством. Вот ведь уже и ее общество явно наскучило мистеру Монро: сначала он стал рассеян, затем ворчлив, далее – привередлив за обедом, наконец, мрачен и хмур.

И ее осенила блестящая идея.

– Хью, – заговорила миссис Монро, – а давай прямо сейчас возьмем у Бетти ключи и устроим охоту на призраков. Вечер уже наступил; лунные лучи, отражаясь от снега, зальют комнаты почти дневным светом. Смотри, – добавила она, отодвигая тяжелые густо-красные портьеры, которыми были занавешены окна в рамах с частым переплетом, – облака рассеялись, завтра ничто не помешает тебе отправиться на настоящую охоту, и у нас несколько месяцев не будет столь великолепной возможности – так не упустим же ее. Нам обоим надоело сидеть у камина; обход всех этих таинственных комнат, что расположены этажом выше нашей спальни, позволит нам нагулять аппетит к ужину. Это само по себе полезно, даже если мы и не будем вознаграждены видением столь желанной пугающей сущности.

– Мы окоченеем там, наверху, – ответил Хью, поеживаясь и протягивая руки к огню, что ярко пылал в камине. – Кроме того, если призрак явится нам, для тебя это будет смерти подобно. Ты ведь такая храбрая только потому, что не веришь рассказам Бетти.

– Милый мой Хью, – с чувством возразила Руфь, – я ни на секунду не сомневаюсь, что нам не явится никто страшнее нас самих, как говаривала моя старушка няня, но даже если и явится – что в том страшного? Мне уже случалось вечером ходить из комнаты в комнату, особенно когда на позапрошлой неделе Бетти захворала; если бы в доме было нечисто, уж я бы что-нибудь да увидела. Впрочем, если ты против, я отказываюсь от этой затеи.

– Нет, пойдем, – сказал Хью. – Это я просто разленился.

Он позвонил и велел принести связку ключей, а когда, после некоторого ожидания, в их распоряжении оказался весь ассортимент, от огромных до миниатюрных, от простеньких до замысловатых, мистер и миссис Монро начали охоту за призраками.

Постепенно Хью вошел в азарт. Они поднимались и спускались по лестницам, отпирали буфеты и каморки, в которые никто не заглядывал месяцами, если не годами, но не видели пока ни следа призраков. Правда, периодически в пыльных пологах дубовых кроватей раздавался подозрительный шорох, и тогда Хью и Руфь крепче сжимали ладони друг друга. Впрочем, на поверку оказывалось, что это только проделки ветра. Или же приподнятая лампа выхватывала из мрака серую мышь, которая спешила скрыться под кроватью. А то жуткий стон пронзал темноту, когда супруги открывали дверь, но и в нем была повинна всего только ржавчина на дверных петлях.

Мало-помалу мистер и миссис Монро развеселились; охота продолжалась под аккомпанемент их смеха и беззаботной болтовни до тех пор, пока в самом конце длинного коридора, который вел в необитаемое крыло особняка, не обнаружили дверь, прежде ими не замеченную. Она, разумеется, была заперта. Перепробовав все ключи, мистер и миссис Монро поняли, что придется спускаться к Бетти за тем единственным, который предназначен именно для этого замка. Тут ветер как будто подул сильнее, и мощная струя холодного воздуха, вырвавшись прямо из замочной скважины (к которой миссис Монро как раз приникла, желая удостовериться, что ключ не вставлен с внутренней стороны), задула огонь лампы, и все погрузилось во мрак. Не беда: мистер Монро вновь зажег лампу и сказал:

– Наверное, окна открыты. Если так, значит, мы очень вовремя затеяли обход нашего владения. Думаю, старушка Бетти потеряла ключ и боится хозяйского гнева за эту небрежность. Если тебе не страшно, Руфь, – добавил он, оборачиваясь к жене, – побудь здесь, а я схожу вниз и выясню насчет ключа. Если он и впрямь потерян, пусть слуги взломают дверь и закроют окна, ведь здешних сквозняков хватит, чтобы надуть паруса крупного судна.

– Ступай, – храбро ответила миссис Монро. – Наверное, это неуемный дух мореплавателя устраивает нам штормовые ночи. Если мы изгоним его, я буду избавлена от необходимости искать новую горничную всякий раз, когда поднимается северо-западный ветер. Это становится трудновато, особенно теперь, после снегопада. По таким снегам ни одна девушка не приедет сюда из Йорка.

– Ну тогда жди меня здесь, – сказал мистер Монро и поспешил вниз, где задал прямой вопрос пожилой экономке.

Та сидела у огня, но услыхав о ключе, встала, вся дрожа, и выдохнула:

– Не троньте лиха, мастер Хью!

– «Не троньте лиха, мастер Хью!» – передразнил мистер Монро. – Какого лиха, Бетти? Если вы потеряли ключ, это не проблема – новый закажем. А вот если тут замешаны ваши глупые предрассудки, тогда перестаньте дурить – не на тех напали. Живо давайте ключ, а то наверху страшный холод. Наверное, окна стоят нараспашку и комнаты промерзли, даром что ночь безветренная.

– Мастер Хью, – с расстановкой заговорила Бетти, – в той комнате перебывали все покойники из рода Монро: либо человек там же и отдавал Богу душу, либо туда гроб с телом несли и до похорон оставляли. А нынче, мастер Хью, – продолжала она, делаясь все более красноречивой по мере того, как возрастал ее ужас от перспективы, что хозяин заберет ключ, – годовщина, как тело мастера Чарлза выловили близ мыса Фламборо да сюда доставили, и вот что я вам скажу: только вы в ту комнату вступите, как зеркало вам того из родни явит, кому еще до конца года помереть суждено. А на кровати, мастер Хью, гроб вы увидите, а с покровов-то будет водица стекать этак помаленьку: кап-кап-кап, – вот как тогда она стекала, ведь бедняга мастер Чарлз весь морской водой пропитался, и текла она, не иссякала, покуда в склеп его не убрали с глаз долой.

– Куда ты запропастился, Хью? – послышалось от двери. – Я там чуть насмерть не замерзла, а все-таки ужас как хочется войти в ту комнату.

– Давайте ключ, Бетти, – распорядился Хью. – Мне не страшны ни призраки, ни гробы, ни прочее; и вообще: мы ведь как раз призраков и ищем. Вот что, родная, – продолжил он, обращаясь к жене, которая, устав от ожидания, сама спустилась в кухню, – если верить Бетти, мы скоро воскликнем «эврика!», ибо призрак обнаружен.

И, смеясь с беззаботностью, молодые супруги выхватили ключ из сцепленных пальцев экономки, пустились бежать вверх по широкой дубовой лестнице и скоро были перед заветной дверью.

За время их краткого отсутствия ветер как будто усилился; с минуту они, запыхавшиеся после подъема, переводили дыхание у двери – и вот тогда-то до них и донеслось впервые напророченное экономкой «кап-кап-кап». Даже их отважные сердца дрогнули, но Хью, нетерпеливо бросив: «Это воображение шалит», – повернул ключ в скважине, и дверь отворилась.

Супругам предстала полупустая комната с дощатым полом; посредине была кровать, помнившая многих покойников. Три небольших окошка были плотно закрыты ставнями, но сквозь щели там и сям удавалось проникнуть лунному свету. Внезапно под особенно мощным порывом ветра взвился легкий коленкоровый полог, и в причудливых складках замелькали фигуры и лица всех типажей: одни таращились на вошедших открыто, другие словно подсматривали тайком. Между окнами висело по зеркалу, еще одно помещалось над камином. Другой мебели в комнате не было.

– Наверное, окно разбито, – сказала миссис Монро и вошла, чтобы открыть ставни, но не успела это сделать, ибо ее муж с грохотом рухнул на пол позади ее, выдохнув только: «Боже мой!»

Руфь схватила колокольчик и принялась отчаянно звонить, призывая слуг; затем, не дожидаясь, пока они примчатся, и вовсе позабыв о призраках, занялась своим супругом. Ей бы сейчас хоть немного воды: а ведь вода где-то рядом, слышно, как она капает. А вот и струйка: бежит прямо к ним с Хью, будто чертит светлую линию на пыльном полу. Руфь заметила струйку ровно в то мгновение, когда на пороге возникли слуги. Она потянулась к воде, чтобы смочить носовой платок, но тут Бетти, которая, несмотря на преклонные лета, возглавляла небольшой отряд (ибо, отдав ключ хозяину, с замиранием сердца ждала зова), – ринулась к госпоже и с криком: «Миссис, это ж трупная вода!» – выплеснула на Хью и Руфь содержимое кувшина (кувшин она прихватила, зная, что он пригодится). Хью перенесли в спальню, и, закрывая дверь, Руфь увидела – или ей это померещилось, – будто в комнате, в которую теперь хлынул лунный свет, на кровати наметились очертания гроба, и вот с гроба-то и стекает та самая водица, которую она чуть было не использовала, чтобы привести в чувство своего супруга. Содрогнувшись, но пообещав себе заново проверить комнату, Руфь закрыла и заперла дверь, спрятала ключ в карман и поспешила в спальню.

Хью, успев прийти в себя, недоумевал, что стряслось, но при виде жены память вернулась и он едва опять не лишился чувств.

Ему полегчало только на следующий день. Супруги сидели за поздним завтраком, когда Руфь со всей деликатностью спросила, что именно увидел Хью, но вытянуть ей удалось только заверение, что никакая сила в мире не принудит его сказать ей об этом, и вообще он с радостью забыл бы все, и чем скорее, тем лучше.

– Призраки? Не бывает никаких призраков, но все же поминать их не надо, Руфь.

– Хью, – с загадочным видом заговорила жена, – я ведь тоже кое-что видела, только ничуть не боюсь. В конце концов, – пошла она на попятную, ибо муж изменился в лице, – может, там просто крыша течет, отсюда и вода на полу, а лунный свет, сам знаешь, порой принимает странные формы, особенно если отражен от снега. Я думаю, гроб существует только в нашем воображении. Нынче же пойду туда снова и разберусь во всем раз и навсегда. Если призрак и правда есть – что ж, надо будет приложить все усилия, чтобы мятежная душа упокоилась. А если его нет, в наших интересах убедиться, что это так, ведь ты ужасно побледнел и, кажется, готов упасть в обморок от моего решения.

– Ни в коем случае не ходи туда, – веско произнес Хью. – Я не видел ни гроба, ни воды; то, что мне явилось, возможно, ничего не значит, но тебе – именно тебе, изо всех людей – я даже не намекну на мое видение (по крайней мере, пока не пройдет первый шок). И я прошу тебя, очень прошу: оставь даже мысль о возвращении в эту комнату.

Прежде чем Руфь успела либо дать требуемое обещание, либо убедить мужа в том, что им владеет нелепый предрассудок (как она мысленно расценивала его идею), Хью выглянул в окно и увидел, что главной аллеей, увязая в снежной каше, пробирается почтальон. Всем сердцем жаждая забыть вчерашнее, Хью поспешил ему навстречу.

– Мне очень жаль, сэр, – начал почтальон, – что я так запоздал с почтой, но еще тяжелее принести дурные вести в ваш дом. Ваш бедный брат в большом горе. Его жена скончалась, он нуждается в вас, и немедленно. Похороны завтра, и он надеется, что погода позволит вам приехать к нему, ведь он прямо-таки раздавлен, сэр.

Хью взял письма и вошел в дом. Кому ведомо, сколь благодарен он был за это печальное известие? Зеркало в проклятой комнате явило ему лицо Руфи, а теперь выясняется – так он решил, – что то была жена брата, доводившаяся Руфи родной сестрой и очень на нее похожая. Будто бремя свалилось с плеч Хью, он возликовал, забыл даже, что ему придется сообщить жене о смерти сестры. Слава богу, Руфь куда-то вышла по хозяйственным делам, и пока Хью не прочел все письма и не настроился на более подобающий случаю печальный лад, отсутствовала.

Бедняжка Руфь! Потрясенная смертью сестры, она должна была еще и распоряжаться, чтобы мужа и его камердинера собрали в дорогу! Тут уж обоим супругам Монро стало не до призраков. Хью, например, успел проделать половину пути до Йорка, ехал уже по вересковой пустоши, где снег быстро таял под каплями теплого дождя, принесенного северо-западными ветрами, когда спохватился: надо было все рассказать жене, и пусть бы она клятвенно обещала то, о чем он просил ее утром, а теперь поздно. С этими мыслями он проскакал оставшуюся часть сорокапятимильного пути по грязи, под дождем, и вот уже едет по темным, узким улочкам Йорка.