Царевич Дмитрий – последний ребенок Ивана Грозного – родился в 1582 году от Марии Нагой. Поскольку церковь не освятила этот союз государя, на маленьком царевиче с рождения стояло клеймо бастарда, а значит, претендовать на власть в стране он теоретически не мог.

Младенца крестили в честь христианского святого Димитрия Солунского; известно, что его прямым (не крестильным) именем было Уар – в честь малоизвестного раннехристианского мученика.

Через два года после рождения Дмитрия Иван Грозный скончался. Как мы уже знаем, новый царь Федор при пособничестве Годунова выслал Марию Нагую вместе с двухлетним ребенком на княжение в Углич, где они и провели следующие несколько лет. Там царевич формально считался правящим князем и имел свой двор, но при этом реальных прав на удел у него не было.

Последнего царского сына часто любят изображать чуть ли не маленьким святым, непорочной и невинной жертвой. Но его современники отмечали, что юный Дмитрий был весьма похож на своего отца и уже в детстве начал проявлять склонность к жестокости и садизму. Вот как пишет об этом Флетчер:

«Русские подтверждают, что он – точно сын царя Ивана Васильевича тем, что в молодых летах в нем начинают обнаруживаться все качества отца. Он (говорят) находит удовольствие в том, чтобы смотреть, как убивают овец и вообще домашний скот, видеть перерезанное горло, когда течет из него кровь (тогда как дети обыкновенно боятся этого), и бить палкой гусей и кур до тех пор, пока они не издохнут».

По слухам, царевич зимой любил развлекать себя «увлекательной» игрой. Из снега он лепил чучела и присваивал им имена бояр. А затем развлекался тем, что рубил им головы или четвертовал. Особенно ему нравилось «казнить» Бориса Годунова.

Нет сомнений в том, что здесь сказалось влияние его матери Марии Нагой, которая имела личные причины для нелюбви к Годунову и передала свою ненависть сыну. Но в любом случае, есть основания подозревать, что маленький царевич, как и его старший единокровный брат Иван Иванович, унаследовал жестокосердие своего отца.

Еще царевич Дмитрий страдал от эпилепсии (также – падучей или «черной немочи»). Припадки случались с ним регулярно, так что ребенок находился под неусыпным наблюдением взрослых.

А в конце мая 1591 года произошло несчастье: при непонятных обстоятельствах царевич скончался от колотой раны в горле. По версии, выдвинутой следственной комиссией, причиной смерти стал несчастный случай. Согласно ей, царевич вместе с местными ребятишками играл в русскую народную игру под названием свайка. Суть игры – попасть железным заостренным стержнем в лежащее на земле кольцо.

При царевиче находились его мамка Василиса Волохова, кормилица Арина Тучкова и другая прислуга. В разгар игры у Дмитрия начался один из его эпилептических приступов, и во время судорог он случайно ранил себя в горло острой «свайкой». Также есть вероятность, что свайка просто упала рядом с шеей, но когда взрослые кинулись ему на помощь, то случайно задели шейную артерию острым концом игрушки.

К такому заключению пришла следственная комиссия, организованная Годуновым. Но Мария Нагая в смерти сына винила тех, кто был приставлен надзирать за царской семьей. И за это те, на кого она указала, были растерзаны толпой. Позже все, кто учинил самосуд, были наказаны.

Среди историков нет единого мнения, что произошло в тот день в Угличе. Часть историков (Николай Карамзин, Николай Костомаров) рассматривает Бориса Годунова как возможного заказчика убийства юного царевича. К тому моменту старший сын Грозного Иван был уже давно мертв, а на престоле сидел Федор, который находился целиком под влиянием Годунова. И у Федора не было сыновей. Так что в случае смерти царя Годунов вполне мог занять трон.

Царевич Дмитрий, конечно, не считался престолонаследником. Но все-таки он был царским сыном, пусть и незаконнорожденным. В условиях отсутствия наследника у царя Федора даже Дмитрий мог бы рассматриваться как потенциальный царь. Ведь по меркам тех времен лучше уж было бы посадить на трон незаконнорожденного Рюриковича, чем кого-то со стороны (а Годунов был именно «кем-то со стороны», поскольку не имел кровного родства с династией).

И эти рассуждения не лишены оснований. Достаточно вспомнить сразу двух Лжедмитриев Смутного времени, которых народ охотно признал за царей и даже не вспомнил о незаконном происхождении последнего царского сына.

Если учесть все эти обстоятельства, то Борис Годунов действительно мог перестраховаться и организовать убийство царевича Дмитрия. В этом случае после смерти Федора не оставалось бы ни единого наследника царской крови. И Годунов мог претендовать на престол, как любой другой видный боярин, но при этом с более высокими шансами на успех. Этот замысел, как показывают дальнейшие события, удался.

Ряд историков (Михаил Погодин, Сергей Платонов, Руслан Скрынников) не считают Годунова причастным к событиям в Угличе. Смерть юного царевича они объясняют несчастным стечением обстоятельств – ведь действительно, нельзя исключать и случайную смерть Дмитрия. Они же полагают, что Годунов не рассматривал Дмитрия как претендента на престол, а потому не видел нужды с ним расправляться. Но все же версия с гибелью царевича по приказу Годунова имеет больше сторонников. Да и выглядит вполне убедительно.