Итак, очередная потенциальная царица была найдена. Но перед Иваном Васильевичем возникло некоторое затруднение. Он все еще пытался хоть как-то считаться с православной церковью и ее мнением. Согласно взгляду церковников на брак, мужчина имел право жениться лишь трижды за свою жизнь, независимо от причин, по которым распались его семейные союзы. А Грозный-то уже был три раза женат! Четвертый брак был, по мнению церкви, совершенно недопустим.

Но Иван Васильевич, разумеется, нашел выход из положения: если уж царь чего-то пожелал, то никто не мог его остановить. Но все-таки требовалось соблюсти приличия (да, на тот момент Грозный еще беспокоился о внешней пристойности).

Как раз в то время скончался митрополит Московский и всея Руси Кирилл. Пользуясь этим, царь созвал в Москве церковный собор. А председательствовать на соборе он назначил архиепископа Новгородского и Псковского Леонида.

Леонид вообще водил большую дружбу с опричниками и пользовался расположением и доверием государя. Карамзин в своих сочинениях отзывается об архиепископе как о «корыстолюбце и угоднике мирской власти».

На соборе Грозный заявил, что, ввиду болезни Марфы Васильевны, он не успел консумировать их брак, и девушка не стала ему женой по-настоящему. В пересказе Карамзина его речь звучит так:

«Злые люди чародейством извели первую супругу мою Анастасию. Вторая, Княжна Черкасская, также была отравлена, и в муках, в терзаниях отошла ко Господу. Я ждал немало времени и решился на третий брак, отчасти для нужды телесной, отчасти для детей моих, еще не достигших совершенного возраста: юность их претила мне оставить мир; а жить в мире без жены соблазнительно. Благословенный Митрополитом Кириллом, я долго искал себе невесты, испытывал, наконец избрал; но зависть, вражда погубили Марфу, только именем Царицу: еще в невестах она лишилась здравия и чрез две недели супружества преставилась девою. В отчаянии, в горести я хотел посвятить себя житию Иноческому; но видя опять жалкую младость сыновей и Государство в бедствиях, дерзнул на четвертый брак. Ныне, припадая с умилением, молю Святителей о разрешении и благословении».

Правду ли утверждал грозный царь? Не можем знать. Теоретически возможно, что Иван не лукавил. Но в его ли характере было две недели смиренно ждать, пока супруге станет лучше? Вряд ли. К тому же Марфа Васильевна ведь была достаточно здорова на момент свадьбы, чтобы выдержать длинное и пышное торжество. Да и всего через шесть дней после этого она присутствовала на другой свадьбе – царевича Ивана Ивановича и Евдокии Сабуровой.

Так что вряд ли ее состояние было настолько тяжелым, чтобы помешать Ивану Васильевичу исполнить то, что высокопарно зовется супружеским долгом. Скорее, болезнь Марфы послужила удачной уловкой для царя, чтобы выбить разрешение на четвертый брак.

Замысел удался. Высшее духовенство официально подтвердило, что брак не был консумирован и Грозный «не разрешил девства» Марфы Собакиной, а значит, их свадьба как бы «не считается». В порядке исключения церковь дала добро на очередной брак. Решение было ожидаемым: даже если бы церковники попытались воспротивиться воле царя, то он просто расправился бы с ними и поставил новых на их места. Так что они сдались, что называется, без боя.

Правда, на государя все же наложили епитимью: в течение года он не имел права входить в храм, а причащаться разрешалось только на Пасху. Впрочем, епитимью могли снять до истечения срока, если бы царь пошел в поход «против недругов за святыя Божия церкви».

Для крайне религиозного царя наложение епитимьи должно было стать серьезным искуплением. Но Грозный к тому моменту уже достаточно мало считался с религиозной стороной жизни. Духовенство, бывшее одним из столпов царской власти и ключевой сферой влияния, стремительно теряло при Иване Васильевиче свои позиции. И чем дальше – тем больше.