Мой любимый Урал – край с богатой историей промышленности. Здесь и добывали, и плавили, и ковали металл. И не только. Такие заводы сильны традициями, именно там часто получали первый опыт работы вчерашние студенты.

За вновь прибывшим сотрудником закрепляли наставника. На прежней работе мой наставник был старше меня на пять лет, но это, скорее, исключение. Обычно они были взрослее.

Мне нравилось учиться у опытных коллег. У приверженцев «старой школы» свои подходы к работе, иногда кардинально отличающиеся от современных. Со временем я осознала, что именно на них и держится наша промышленность. Преемственность поколений никто не отменял.

Обходами по технологии на прежнем месте работы руководил Владислав Алексеевич, заместитель начальника. Каждую среду мы пересекали очередной участок кузнечно-прессового цеха, разыскивая косяки рабочих. «Система должна работать! Вот я каждый раз в начале смены проверял чистоту рабочих мест, всё ли в порядке, когда был начальником отделения», – наставлял Владислав Алексеевич. И я тоже приобщалась к его философии, хотя высокие должности мне не светили. Потихоньку выстраивала собственную систему.

На новой же работе въехать в местную систему я сразу не смогла. Оно и понятно: где ковка металлов, а где производство электрических изделий – совершенно разные области. Но ничего, привыкла.

Новый завод – не прежний филиал: цехов много, структура сложная. И здесь было серийное производство. А «серия всех кормит», как говаривал один из опытнейших сотрудников нашего отдела Анатолий Владимирович.

Анатолий Владимирович Романов – главный специалист по регулирующей аппаратуре. Или попросту главный. «Вот у нас на заводе главных немного: главный технолог, главный конструктор, главный метролог и я!» Я бы прибавила ещё пару должностей, да только не вспомнила. Да и чего спорить со специалистом? Тем более с главным. Слушала и внимала. Недавно вспоминала, как Оксана Сергеевна, моя наставница, нас познакомила:

– Вот, Анатолий Владимирович, новая девочка пришла. Хорошая. Сашей зовут. Будет помогать вам по серии.

– Мы ещё посмотрим, что за девочка, – проворчал он.

Полностью седой, со взъерошенными волосами и очками в чёрной оправе на кончике носа, Анатолий Владимирович походил на сумасшедшего профессора из фантастических фильмов.

Что-то кому-то доказывать сразу расхотелось. Я никого не знала и только погружалась в мир токов и напряжений, изделий и конструкторской документации. Знакомство с новым заводом закрутило меня вихрем кабинетов и людей. Что же конкретно буду делать на новом месте, я совершенно не представляла.

Дни медленно перетекали один в другой. Я сидела над ГОСТами, разбиралась с программами. Чем таким я привлекла внимание Анатолия Владимировича, даже не знаю. Наверное, природное любопытство подтолкнуло его заговорить со мной не о работе. В то время как остальные коллеги только здоровались и, кажется, на меня косились…

– Скажите-ка, Александра, как же вы к нам попали?

– Резюме моё нашли, позвонили. Я пришла на собеседование. Вот устроилась, – мне было немного не по себе от внезапного внимания.

– А образование какое?

– «Машины и технологии обработки металлов давлением».

– Как вас занесло. Посмотрим, девушка, что получится у вас. Я потом выдам что-нибудь в работу, – сказал Анатолий Владимирович и отправился по своим делам.

Нужно отметить, что Анатолия Владимировича без труда можно было узнать в любом помещении. Во-первых, он громко разговаривал по телефону, а если что не нравилось, то посылал: «Пошёл в задницу!» И это самое мягкое. В нашем проходном дворе-зале ещё и не так закричишь. Меня спасали наушники, потому что без них сосредоточиться на работе было очень сложно.

Во-вторых, Анатолий Владимирович шаркал при ходьбе, и его шаги всегда можно было отличить, что полезно, если он вдруг понадобится.

В-третьих, с утра, после традиционного разгадывания сканвордов, он делал обход всего нашего огромного зала, здороваясь и обмениваясь новостями с коллегами. Зимой всегда говорили о хоккее: «Трактор» опять продул, им нельзя было поддаваться «Магнитке», так бы вышли в финал Кубка Гагарина. И вообще, «Тракторишка» играть не умеет. Не чаял Анатолий Владимирович дожить до побед челябинского клуба и расстраивался.

Чем дольше я работала с Анатолием Владимировичем, тем больше убеждалась, что он панк. А что? Причёска соответствующая: торчащие в разные стороны пряди, будто встал с кровати и пошёл по делам. Характер несколько вредный, местами бунтарский. Однажды, когда его в очередной раз довели дурацкими требованиями, он воскликнул:

– Можно штамп изготовить и ставить: «задница», «задница», «задница».

Да, это чудесное слово на букву «з» он часто повторял. Куда ж без таких слов, если приёмка встала и давят со всех сторон?

Я часто помогала Анатолию Владимировичу в работе с серийным производством. Ни один шаг, ни одно действие в этом направлении не совершалось без его ведома. Будь то новое извещение, служебная записка или плановая корректировка документов. Иначе «развалили, украли, сломали, не вернули». Анатолий Владимирович настолько ответственный специалист, что даже в собственный отпуск звонил и проверял, как идут дела. «Я святой человек, и молитвы у меня хорошие», – говорил он о себе. Ну как такому не помочь?

Оба телефона Романова, рабочий и мобильный, разрывались: ему звонили из Нижнего Тагила и Кургана и прочих уголков России начальники всех рангов и мастей. А ещё Анатолий Владимирович каждый день ходил на завод решать вопросы серийного производства, общаться с заказчиками. Как он при такой нагрузке не сошёл с ума?!

В начале смены неизменно можно было узнать последние спортивные новости, не входя в интернет и не включая телевизор. В нашем загоне (иначе назвать рабочее место я не могла) было несколько болельщиков разных возрастов. Обсуждалось всё: будь то Олимпиада, теннисный или хоккейный матчи. Вчера играл местный хоккейный клуб «Трактор» с «Локомотивом» за выход в финал Кубка Гагарина, так мне с грустью об этом сообщал Романов:

– «Локомотив» – суки, выбили вратаря! А второй-то дырка! Не доживу я до того дня, когда «Трактор» возьмёт Кубок Гагарина…

– Ну что вы, Анатолий Владимирович, нельзя так говорить! У вас такая мотивация! «Трактор» ещё возьмёт своё!

Романов выслушивал меня, а затем делал круг по залу, обсуждая с остальными коллегами результаты вчерашней игры. Переживал человек за «Трактор». И за нас тоже – по-своему.

Боевое крещение на новой работе я прошла летом ковидного 2020 года. Тогда наших старших коллег отправили на длительный карантин домой. У Анатолия Владимировича карантин наложился на отпуск, а перед этим он поручил мне сделать заготовку для извещений по двум изделиям. Рассказал, где какие файлы лежат и для чего всё это нужно. Я честно подготовила документы и ждала возвращения Романова, но у пандемии были свои планы.

Большому начальству внезапно понадобилось, чтобы оба моих извещения были подписаны «ещё вчера». И я побежала. Эта процедура на нашем предприятии могла растянуться на долгие годы, если кто-то с чем-то не согласен, поскольку подписей на первом листе извещения собирать предостаточно.

Мои документы застряли у метрологов, а они – те ещё буквоеды. Любили проверить абсолютно всё, даже то, что их части не касалось. Приходя к ним за извещениями, я неизменно получала по листу, целиком исписанному замечаниями. Что-то спокойно исправляла сама, что-то – под руководством Анатолия Владимировича. Да, мы с ним работали удалённо, но по телефону. На нашем заводе нельзя было так просто поставить компьютер кому-то из сотрудников: коммерческая тайна.

Я ускоряла процесс как могла. Каждый день ко мне подходил начальник и спрашивал: «Ну что там с извещениями?» Всем нужно было вчера. Я чувствовала себя слитком, на который давит мощный пресс. Самое страшное, что это был не мой профиль, и я не могла так быстро вникнуть в хитросплетения электрических схем.

Я просила начальника поговорить с метрологами, чтобы хоть как-то поторопить их, но ничего. Им плевать, ему тоже, а ты, Саша, работай давай. Я вновь и вновь звонила Анатолию Владимировичу, и мы даже устроили сеанс связи с метрологами. Более того, смогли к чему-то прийти.

– Вот Даша из-за вас вечерами остаётся работать, а у неё ребёнок маленький! – кричала начальница метрологического бюро, как будто я лично в этом виновата.

Всё. Пузырь лопнул. Я выбежала из кабинета реветь в туалет. Совершенно не понимала, почему такое отношение ко мне. Или я просто попала под горячую руку? Хотелось написать заявление и свалить из этой конторы ко всем чертям. Только беседы с Анатолием Владимировичем успокаивали и придавали сил.

Эпопея закончилась довольно спокойно. Подписывать извещение у заказчиков ходило большое начальство. А я тихо стекала по стулу под стол.

– Александра, вот мы с вами часто общались, пока я был на карантине, – сказал Анатолий Владимирович, когда вышел на работу. – У вас красивый голос.

– Спасибо, мне очень приятно! – засмущалась я. – И за поддержку спасибо. Если бы не вы, то я бы не справилась с извещениями.

Кто бы мог подумать, что весь такой принципиальный на тему серии Романов может запросто вытащить меня из трудной ситуации удалённо. Всё-таки старая школа – это основа, и я была очень рада перенимать опыт у её представителей…

Раньше в нашем отделе работал один примечательный дедушка, Владимир Мефодьевич. Он был чуваш и гордился этим: печатал красивые календари на чувашском, включал народные песни в обеденный перерыв. Весь корпус снабдил своими календарями. На момент моего устройства в отдел ему стукнуло восемьдесят лет! И даже в этом возрасте Владимир Мефодьевич активно работал, сохранял чувство юмора и умудрялся следить за техническими новинками. Не у каждого пенсионера в восемьдесят лет есть смартфон, а у него имелся.

Естественно, в ковидный год Владимира Мефодьевича отправили на карантин одним из первых. Сидел он там очень долго, уж не знаю почему. Только вот вернулся всего на две недели. А потом уволился.

– Бабушка моя, Шура, что-то захворала. Надо с ней быть, – делился Владимир Мефодьевич.

Его уход выпал как раз на карантин Романова. Анатолий Владимирович, вернувшись на работу, бушевал, узнав об увольнении Владимира Мефодьевича.

– Мефодьича замочили, суки! Могли бы предложить ему на полдня приходить! – ругался Анатолий Владимирович. – Кто теперь топливомерами заниматься будет?

Я понимала, почему Владимир Мефодьевич ушёл. Его, скорее всего, попросили. Возраст не возраст, а если грядут сокращения, то кем-то жертвовать надо. Так было и на прежней работе – я не удивилась. Единственный вопрос, который возникал у меня в подобные моменты: почему не сократят руководящие должности? Денег высвободилось бы больше, и рабочие руки остались бы при деле. И мне меньше бумажек подписывать, чего уж греха таить.

Неприятным сюрпризом для Романова, да и для нас, оказалось практически полное отсутствие материалов по топливомерам в общей сети. Владимир Мефодьевич хранил файлы на рабочем столе компьютера, и когда новому сотруднику устанавливали систему, старые файлы стёрлись. Анатолий Владимирович знал про файлы. Если бы он находился на рабочем месте, то материалы бы спасли. Из дома эти вопросы не решить. Просто некому было сказать, никто никого не предупредил. Забыли. Как всегда.

Анатолий Владимирович, помимо спорта, всегда следил за новостями политики. Он постоянно обсуждал и события, происходящие в мире. Так, после выхода с карантина каждый день мы получали сводку о количестве заболевших именно от Анатолия Владимировича, ведь он подписался на ковидные рассылки.

Анатолий Владимирович всегда щедро делился с нами своими познаниями в различных областях. Кое-что я брала себе на вооружение. Но был у него и собственный воспитанник, Константин.

Костя работал на заводе несколько лет, и именно Романов наставлял его на первых порах. Шумный, активный Анатолий Владимирович и тихий вежливый Костя – такие разные и такие похожие. Если долго и плотно общаешься с человеком, что-нибудь от него да перенимаешь. Например, Костя перенял от него фразочку «Где наша мать?» Так он завёл привычку спрашивать у меня, где кто находится: начальник, Романов или ещё кто-нибудь. Будто бы я диспетчер или справочное бюро.

Если бы спрашивал только он один. Коллеги частенько любили узнать, зачем я принесла тот или иной документ на подпись и что там. При том, что я заранее всё рассылала. Ещё просили совета, когда взять отпуск. Куча мелких вопросов, которые можно было бы решить без моего участия, возникали от разных отделов завода.

Сам Костя всячески открещивался, стоило мне только упомянуть об их сходстве с Анатолием Владимировичем:

– Ты что, мы слишком разные!

Это он так думал, конечно.

Но тем не менее Романов надеялся передать Косте дела. Никому из молодых специалистов он пока настолько не доверял.

– Костя, главное, чтобы жила страна родная!

Хотя Романов и постоянно ругал Костю: «Нет, у тебя статус: двоечник!» При этом всё равно делился с ним наработками и советовал, как улучшить вверенные изделия.

Ещё Костя с Романовым были трудоголиками. Костя постоянно задерживался на работе, не ходил в отпуск, если предстояло важное дело. Уж сколько ругались на его переносы отпуска я и кадровички – каждый раз всё равно как в первый.

Его же наставник отпуск отгуливал, но с завидной регулярностью бился за летние месяцы, забывая, что у него в запасе ещё множество дней отдыха. Правда, звонил Романов из своего отпуска практически каждый день то мне, то Оксане Витальевне, спрашивал, как идут дела. Ни шагу, ни шагу без его ведома.

Жаль, у меня с прошлым наставником на прежней работе в итоге испортились отношения. Я бы хотела такого учителя, как Анатолий Владимирович. Однажды, когда мне взгрустнулось, он заметил:

– Александра, что-то ты сегодня не лучезарная! – На это мне ответить было нечего, но настроение улучшилось.

Но я тоже научила Анатолия Владимировича кое-чему. У него была дача в Кусе, и он с трудом туда добирался без машины. Ехать далеко, часа три-четыре.

– А давайте я вам покажу приложение для поиска попутчиков? Будете ездить в своё имение с его помощью.

– Показывай, Александра, может, действительно удобнее.

В итоге Романов скачал приложение, зарегистрировался и начал пользоваться. Поначалу он нажимал не те кнопки, никак не мог зайти в личный кабинет: подтверждающее письмо не приходило. Но мы покрутили-повертели, и дело пошло. Правда, потом Анатолий Владимирович жаловался, что не может найти нужную поездку. Но это уже приложение испортилось – у меня появилась такая же проблема.

Несмотря на любовь к своей даче, Анатолий Владимирович частенько сетовал на то, что вырос в Кусе, а не в Златоусте:

– Если бы я родился на тридцать километров южнее, я бы был как Анатолий Карпов. У нас-то, в Кусе, шахматных кружков не было совсем. Я по книгам занимался.

Никогда не думала, что шахматы – такой страстный спорт. Что на прежней работе Лёша с Ваней бились на доске не на жизнь, а насмерть, что на этой – Анатолий Владимирович сражался с коллегой из соседнего отдела.

Мы потихоньку работали, разгребая горы документов. Черновики, чистовики летали по залу. Вопросы «Где я? С кем я?» из лексикона Романова плотно закрепились и в моей жизни. Внезапного озарения в теме электрических изделий со мной не случилось, но я хотя бы стала понимать общие принципы работы. Раздавались поручения, выполнялись задания, составлялись извещения. Анатолий Владимирович всё шутил, что надо выпустить извещение о том, что мухи летают. Почему бы и нет? Всё равно иногда просили о нереальном.

– Если два говна поставить в параллель, будет большая куча говна, – утверждал Романов и был прав.

На работу я приходила рано. Хоть уже давно не просыпалась в пять утра, привычка осталась. Анатолий Владимирович к моему появлению уже находился рядом с рабочим местом, разгадывая сканворды «для тренировки усидчивости». В это время народу было ещё мало, только уборщица Валентина жужжала моющей машиной. С утра она везде включала кондиционеры и открывала окна в любое время года, даже если было ветрено. Я же кондиционер выключала, потому что он дул в спину – я часто простывала. Однажды Валентина это увидела и высказала мне:

– Что это вы кондиционер выключаете? Я для воздуха включаю.

– А мне в спину дует! Не хочу болеть. Я ведь только у себя выключаю.

– Это надо же! Платья красивые носить научилась, а со старшими разговаривать – нет! Безответственная!

– Давайте не переходить на личности. Я вам ничего не сделала. Разговор закончен.

Я шла в сторону туалетов с гулом в голове. Сзади что-то кричали Валентина и Романов. Мне было всё равно. Никому нельзя так со мной разговаривать. Она потом прятала пульт от кондиционера с утра. Или не она, уже неважно.

Иногда я приходила поболтать с Анатолием Владимировичем. Он каждый раз интересовался, как у меня дела. Да что там, даже звонил, когда я уходила на больничные, радовался, когда я с них возвращалась. А утра на работе после выходных обычно начинались так:

– Доброе утро, Анатолий Владимирович!

– Рабочее утро по определению не может называться добрым, как и рабочий день. Это тяжкая необходимость. И рабочая неделя тоже. Ну что, Александра, как съездила в край озёр? – так он называл Чебаркуль.

– Хорошо. Повидалась с родителями, поспала.

– А я в этот раз не поехал, хотя надо бы с водопроводом вопросы решать. На всё деньги нужны. Желаю тебе, Александра, мужа-миллиардера! Чтобы ты ни в чём себе не отказывала.

– Спасибо, конечно! Но я не знаю, что делать с миллиардером.

А ведь потенциальный кандидат в мужья у меня был. Правда, до миллиардера ему было далековато, хоть он и неплохо зарабатывал. Айтишникам, в отличие от заводских инженеров, достойно платили. Витя походил на викинга: высокий рост, широкие плечи, густые светлые волосы и борода. Я не рассказывала про него коллегам: личное – это личное. С таким защитником и миллиардеров никаких не надо, но Анатолию Владимировичу необязательно было об этом знать.

При этом он старался не загружать работой без необходимости.

– Александра, там нужно будет одно извещение сделать по заявлению об изменении, это после восьми. Я могу тебя только попросить. Ты мне можешь сказать: «Пошёл ты, дедася, куда подальше».

– Ну что вы, Анатолий Владимирович! Вы же главный!

– Мне на печке среди помидоров поспевающих лежать пора и в баушку валенками бросаться, – рассмеялся Романов.

После весёлых утренних бесед и работалось легче. Пробило восемь часов, и все побежали: Романов – в третий корпус на рекламацию, я – в очередной раз отправлять коллегу в Нижний Тагил в командировку. Рабочий механизм отдела запустился, хотя производство как таковое ни на миг не останавливалось.

День потихоньку клонился к завершению. После традиционного чаепития народ уже смотрел в сторону вертушки на выходе из корпуса. Положенные полтора часа до звонка преодолевали на морально-волевых усилиях. Немногие сохраняли бодрость духа к вечеру, в списке таких уникумов совершенно заслуженно пребывала наша Оксана Витальевна. С Анатолием Владимировичем у них были прекрасные отношения. Она умело сдерживала его порывы «послать всех в задницу» и в критических ситуациях уводила пить чай. Когда Романов в очередной раз жаловался на усталость в конце дня, Оксана Витальевна не терялась:

– Романов, ещё целый час работать!

– Покажи мне, кто здесь работает, кроме меня!