Подорога отмечает в философии Хайдеггера еще один важный аспект – персонификацию земли. То есть сама земля становится своего рода образом, через который философия находит свое воплощение.

…язык, на котором изъясняется мысль Хайдеггера, ландшафтен, им связывается сквозь времена пространство досократического космоса со старонемецким земледельческим миром. Чтобы осуществить движение-чтение хайдеггеровского текста, надо рискнуть стать тектоническими существами, претерпевающими страсти геогенеза[155].

Мне нравится, что Подорога использует термин «тектонические существа»: это придает пассажу оттенок постгуманистического дискурса и напоминает образ гигантских червей из «Дюны» Фрэнка Герберта. Конечно, речь идет не о фантастических созданиях, а о подземной сути земли, которая проявляется и у Ницше, и у Хайдеггера. «Рискнуть стать тектоническими существами» – значит принять на себя образ земли: представить, что было бы, если бы земля, обретя новые черты, воплотила философию в себе.

Смесь, о которой говорит Подорога, связывает досократический космос и старонемецкий сельскохозяйственный уклад. Мы можем представить Хайдеггера, сидящего на скамье, вглядывающегося в пейзажи Шварцвальда. Перед ним – густой лес, захватывающий, первозданный ландшафт. Здесь, среди этих просторов, рождается философия и, соединяясь с землей, открывает нам тектонических существ хайдеггеровской мысли. «Этому переходу соответствует трансмутация (а в терминологии французских авторов – становление) – творческое превращение автора в персонажа своей собственной мысли, делающее ее улавливаемый сознанием образ наглядной материей, которая в опыте чтения становится доступна для переживания Другим»[156], – завершим наш хайдеггеровский сюжет еще одной цитатой из статьи Алексея Сергиенко (кстати, если планируете начать читать Подорогу, можно сперва познакомиться с этой статьей, чтобы понять основные виражи мэтра метафизики ландшафта).