Последний герой метафизики ландшафта – великий и ужасный Мартин Хайдеггер. Его главное место – Шварцвальд, что в переводе с немецкого означает «Черный лес». Место, идеальное для Хайдеггера: именно там находился его знаменитый небольшой домик – хижина, куда он приезжал отдыхать и работать. У Шварцвальда своя длинная история – он пугал еще кельтов и римлян, вдохновлял братьев Гримм, манил гостей Баден-Бадена и давал ресурсы для создания знаменитых немецких черных часов с кукушкой. В общем, густой хвойный лес и горные склоны не оставили никого равнодушным.

Шварцвальд – в центре анализа Подороги. Однако у Хайдеггера есть и другие реквизиты, которые он перечисляет:

…виды Рейна, профессорство во Фрейбурге, «хижина», где пишется «Бытие и время», разрыв с Гуссерлем, семья, дети, неуклюжесть, провинциальность, отказ от элегантности и неспособность к танцу, обожествление ручного труда, пешего шага и горных долин, баварский хутор, утварь, земледелец на косогоре пашни, поэзия Рильке, Тракля, Георге, стихи «Сезанн», геомантика: слышать Землю, «четверица», «постав», греческое начало «бытия», презрение филологии, дефисная стратегия философского высказывания, путь в феноменологию как путь в геологию мысли, событие «вздымания» произведения[149].

Как замечает Алексей Сергиенко в своей статье «Опыты ландшафтной экософии», Подорога «использует хайдеггеровскую увлеченность тектоникой мышления: линиями, ландшафтами, разрывами, сгибами, – выводя ее за пределы философского текста»[150]. Именно это мерцает в списке «реквизитов» Хайдеггера. Из всей компании Кьеркегора, Ницше и Хайдеггера именно Хайдеггер – самый земной автор. Каждый способ мышления предполагает и собственный способ начертания линии: космический у Ницше, теологический у Кьеркегора и как раз земной у Хайдеггера.

К слову, сам Хайдеггер сравнивал опыт мышления с трудом земледельца. Именно это и важно для него в Шварцвальде. Он безразличен к ландшафту как объекту эстетического переживания и созерцания. Подорога пишет, что лишь труд, работа мысли и письмо открывают пространство для метафизического ландшафта Хайдеггера, который он видит в этой земле. Он обитает в «хижине», где и создает свою главную работу «Бытие и время».

В списке образов-понятий Хайдеггера мы встречаем четверицу – ключевую идею для его философии земли и геологии мысли. Четверицу можно описать как архаическую и основопологаюшую структуру – древнюю, первичную организацию мира, выходящую за пределы усложненных философских конструкций (тут, конечно, у Подороги есть доля иронии: простота четверицы крайне иллюзорна). Это додискурсивная структура, разделенная на четыре части, которые взаимодействуют друг с другом. Если представить, что философия как таковая нам неизвестна, то эта архаичная схема вполне бы подошла для «активации» мышления и объяснения мира, поскольку в ней заложены вечные оппозиции: небо и земля, боги и люди[151]. Организационная архаичность четверицы отсылает ее к земле, к самой геосемантической организации мира, где земля – это исток, начало, место жизни и ее конец. Хотя земля в схеме Хайдеггера и не находится в центре, но именно она образует разрыв, который делает возможным сам ландшафтный мир. Вот что об этом говорит Подорога:

Но раскол, расщеп или сдвиг земной тверди <…> следует рассматривать не как простой набор живописных геологических метафор, а как знаки, отмечающие собой пунктирную линию геогенеза, высвобождающего силы земли для свободной игры в открытости мира. <…> Отражаясь в мировой открытости, земля себя про-являет, про-светляет, выходит на просвет бытия. <…> Силы земли выходят на поверхность не для того, чтобы утратить себя без следа на просторах мировых сил, они всегда на пути в разверзнутость, которая соединяет, взаимопронизывает мир и землю[152].

Итак, фиксируем этот момент: земля у Хайдеггера не является центром. Если у Делёза и Гваттари земля – это мощь и сила, объединяющая все стихии, то для Хайдеггера это сила, влияющая на другие элементы, но не доминирующая над ними. Земля связана с разрывом, с противоречием, которое порождает возможности. Она выступает как пространство потенциального, создающего условия для реализации новых событий и изменений. Противостояние неба (мира) и земли – это механизм, производящий возможность как таковую, зарождающуюся именно через разрыв, через отсутствие цельности.

Земля всегда действует через контакт с другими силами, оставаясь в периферийной позиции, деформируя их и создавая условия для возникновения новых потенциалов. Этот разрыв, это отсутствие фиксированного положения и порождают ее потенциал.

Дополнительный аспект, которым земля определяет четверицу, – ее роль как внутренней меры и проекции бытия. У Хайдеггера земля – это не просто философский концепт, а нечто, оказывающее поэтическое и художественное воздействие. Она не сводится к обычному значению реальной земли. Ее восприятие носит поэтический оттенок, что позволяет увидеть в ней внутреннюю меру, с которой необходимо соотносить порядок бытия.

Подорога говорит о «силах вздымания» земли, ведь она не только связана с возможностью и потенциальностью, но и несет в себе риск и опасность – природную, стихийную. Это дополняет метафизику ландшафта: земля Хайдеггера способна порождать новое, но сама не поддается упорядочиванию, что отличает ее от тех описаний земли, которые встречались ранее.

Именно вздымание земли противостоит тяжести и твердости, которые мы встречали у Ницше. Вздымаясь, земля (и как часть четверицы, и как концепт метафизики ландшафта, и как планета) освобождается. В связи с этим Подорога описывает вздымание земли в двух смыслах:

1. В геологическом смысле вздымание земли сопровождается землетрясением, тектоническими сдвигами, резкими изменениями контура ландшафта.

2. В хайдеггеровском смысле вздымание есть высвобождение сил земли от ее инерционных качеств – тяжести и сопротивления. Земля, чтобы стать произведением, должна пройти путь вверх и к себе по линиям невидимой кривизны бытия как сферы: она вздымается, чтобы оставить след своего самозатворения, по которому будущее произведение создает свою внутреннюю форму[153].

Через вздымание земля возвращается к себе. Это возвращение после вздымания порождает произведение (тут звучат отголоски вопроса, который был поставлен в начале нашего сюжета). Потому что энергия геологического напряжения переходит «в гнетущую тяжесть камня, в немотствующую упорность дерева, в темный жар красок»[154], как говорил Хайдеггер. Земля и мир перекликаются между собой через вздымание вещи, проявляющееся в виде произведений (искусства и не только) – будь то картина, храм, стихотворение, философский трактат или скульптура.