Чтобы понять, когда произведение все же находит свой смысл, Подорога формулирует два ключевых вопроса, за которыми сам следует на протяжении описания метафизики ландшафта. Первый вопрос: кто мыслит и говорит? Второй вопрос: как сделаны мысль и письмо или – в другой формулировке – как сделано философское произведение? Выше мы сказали, что подразумевает ландшафт философского произведения, но вопрос о том, как оно сделано, шире.

Ответы на эти вопросы можно исследовать с помощью совместного рассмотрения языка и пространства. Подорога обращается к опыту «овнешнения» текста, который накладывается на философские переживания – метафизическое переживание ландшафта и пространственное переживание метафизики. Самый яркий пример здесь – история о том, как Ницше в Зильс-Марии повстречал камень, который вдохновил его на создание идеи вечного возвращения. Безусловно, это не было прямым влиянием и непосредственным переходом от камня к концепту. Однако ландшафт сыграл свою роль и позволил вытянуть новый смысл из пространства «пред-мысли». Мы вновь видим здесь связь: ландшафт – тело – язык – мышление.

Совместное рассмотрение языка и пространства рождает один из главных тезисов Подороги: всякая мысль топологична (это как раз звучало в определении выше). По наблюдению Подороги, многие филологи также выделяли эту связку – например, Вильгельм фон Гумбольдт, для которого был важен факт того, что «язык сплетается из пространства». Произведение утрачивает свои границы и становится частью ландшафта в момент чтения: оно бесконечно интерпретируется во всех возможных направлениях и вариациях; чтение становится письмом, письмо – чтением.

Ориентируясь на географическую метафору смысла, нельзя не сказать о ландшафтной сущности любого философского произведения. Всякая мысль имеет место, а реальный ландшафт может быть воображаемым планом этого места, в котором располагается та или иная философия. В связи с этим, например, тот же Ницше оказывается сценографом текстового пространства – тем, кто обустраивает свои тексты в соответствии с образом реальных мест, например лабиринта.

Другие герои книги Подороги – философы Сёрен Кьеркегор и Мартин Хайдеггер – тоже связываются с ландшафтным миром. Его ключевыми элементами являются небо, горизонт, береговая линия и холмы. У Хайдеггера это леса Шварцвальда, темные и таинственные, немного сказочные и легендарные. У Кьеркегора – мысли о земле Мориа и долгие прогулки вдоль датского морского берега с точным указанием места и времени. Эти ландшафты были частью биографии философов, но одновременно влияли на то, как их мысль «борется за метафизические территории». Именно поэтому Подорога пишет:

Философское произведение представляет собой индивидуальную, но не субъективную или коллективную территорию мысли. Текстовым, допонятийным операциям чтения и письма (когда одно исчезает в другом) произведение противопоставляет свою коммуникативную форму, которую оно восстанавливает двумя способами: во-первых, иным пониманием соотношения письма и чтения, во-вторых, понятийным (категориальным) и языковым строем[136].