Из чего складывается ландшафт самой философии и ландшафт философского произведения? Ведь, как замечает Подорога, «рождение произведения – беспрецедентное событие, словно повторяющее рождение Земли»[129]. Он перечисляет несколько элементов, которые мы сейчас кратко разберем.

Автор. Это фигура философа с его биографией и телесным присутствием в ландшафте. Подорога, исследуя биографии философов, перечисляет события и предметы их жизни: болезни, места, встречи, путешествия, страны, дома, где они жили, письма и многое другое:

Философское произведение до тех пор остается определяемым внешними, порой случайными обстоятельствами (именем автора, «идеей», жанром, категориальной и понятийной конвенцией), пока не начнется чтение и произведение не вступит в сферу своего актуального существования[130].

Например, болезнь для Ницше была многолетним поиском подходящих условий для жизни – нужного климата, питания, возможности уединиться. Эти условия подчеркивали его положение как «человека на границе»: в своей эпохе он словно оставался мигрантом, не принадлежавшим ни к одному месту полностью[131]. Важные элементы «авторства» – тело и биография, а также те препятствия, с которыми сталкивается человек, – проживают свою биографию в своем теле.

Реквизиты. Термин, введенный Подорогой для обозначения знаковых элементов, связанных с философами. Например, древнегреческий философ Эмпедокл спрыгнул в вулкан, чтобы доказать свою божественность. Вулкан – реквизит Эмпедокла. Подорога приводит этот случай, чтобы показать, как реквизиты отражают сущность фигуры философа и его связь с ландшафтом. Подобные реквизиты можно найти у Кьеркегора, Ницше и Хайдеггера. Подорога перечисляет целый список таких вещей и мест: Диоген и бочка; Кант и шпиль, венчающий собор; Кьеркегор и гора Мориа; Хайдеггер и хижина; Ницше и ледниковые пропасти Верхнего Энгадина. Эти реквизиты являются «архитектоническими идеалами философии» – воображаемыми планами мест, которые определяют ландшафтный образ мысли внутри текстов и биографий этих авторов.

Текст. Это произведение, возникшее как коммуникация мыслителя и окружающего его пространства. Подорога замечает, что, например, «тексты Ницше, Хайдеггера или Кьеркегора предопределены по своему мыслительному содержанию акцией чтения, только читая, мы участвуем в мысли, не до или после чтения»[132]. Акт чтения определяет текст и открывает его особую связь с мыслимым пространством.

Мировая линия. У каждого произведения есть своя мировая линия. Эта линия объединяет гетерогенные элементы и точки внутреннего пространства философского опыта. Однако объединяет их не в силу их близости, а в силу их наибольшей интенсивности (как мы помним из сюжета о Делёзе и Гваттари, «именно в терминах интенсивности нужно все это интерпретировать»[133]: тут есть сходство этого обращения[134]).

Эти элементы объединяются в сложный концепт, который называется метафизическим ландшафтом. В нем связываются и взаимодействуют авторы, биографии, тела, концепты, тексты и география. Объединяя эти аспекты в единую метафизику ландшафта и ориентируясь на Кьеркегора, Ницше и Хайдеггера, Подорога создает глобальный философский проект.

Как замечает искусствовед и философ Олег Аронсон, Подорога «пытается показать, что сама философская мысль есть произведение, что она обитает в определенной среде, она – элемент этой среды»[135]. Иными словами, мысль имеет «среду обитания» – пространство, землю, мир, ландшафт, которые позволяют фиксировать нетипичный опыт авторства. Этот опыт преодолевает разделение по типу «Ницше-автор» и «текст Ницше». Подорога говорит о выражении письма, которое совмещает это и создает, например, «Ницше-текст». Такое письмо не принадлежит до конца автору, оно еще не получило свой завершенный смысл. Оно объединяет мышление автора и мир вокруг, в котором это мышление происходит.