В книге Мортона «Род человеческий» можно найти еще одну цитату, которая отлично впишется в наш сюжет и поможет объяснить дальнейший переход от антропоцена к хтулуцену (да, казалось бы, антропоцен только появился, но философы уже успели придумать термин ему на замену – к этому мы вернемся в рассказе о Донне Харауэй). Мортон пишет:

Антропоцен – это время, когда человека можно по-настоящему помыслить в нетелеологическом, неметафизическом смысле. Отходы в земной коре также являются человеком в этом расширенном призрачном смысле, как будто человек превращается в мерцающее привидение, окруженное полумраком колышущихся теней, которые витают вокруг него, образуя изломанный нимб. Это то, что мы будем называть «призрачностью»[122].

Антропоцен можно представить как «время призраков» – эпоху, в которой человек утратил цельность, перестал быть классическим субъектом, пребывающим в состоянии постоянства. В этой новой реальности мы видим человека, лишенного целеполагания и метафизического фундамента, едва отличимого от других акторов, от Земли и ее глубин. Он превращается в мерцающую, призрачную фигуру, окруженную следами своих действий, напоминающих изломанный нимб из обломков и отходов, которые продолжают существовать после его ухода. Антропоцен можно считать продолжением идеи гиперобъекта: следы человека становятся призраками, переживающими его самого по времени.

Например, выброшенный пластик может разлагаться столетиями, и, по сути, в таком случае мы оставляем «призрака» – результат своего действия, который будет существовать долгое время после нас. Наше влияние на планету значительно превосходит нас самих. Когда мы что-то создаем или производим отходы, то формируем вокруг себя эту призрачную ауру, которая размывает классическое представление о субъекте. В эпоху антропоцена – или, в терминологии Донны Харауэй, хтулуцена – человек также становится призрачной фигурой. Эта призрачность, связанная с экологией и понятием хонтологии Жака Деррида, раскрывает новые темы для исследования: как наши действия формируют «призраков», которые окружают нас и определяют степень нашего влияния на Землю? Время призраков размывает и границы антропоцена, который больше не является, по Мортону, временем человека. Уход от человеческого измерения геологической эпохи – это как раз критический жест по отношению к антропоцену.

Переходя к замене понятия «антропоцен» на «хтулуцен», обратимся к идеям Донны Харауэй – феминистской исследовательницы, работающей на стыке эпистемологии, постгуманизма, философии техники и экологической философии. Ее подход к природе раскрыт в ряде известных текстов. Один из самых значимых – «Манифест киборгов», опубликованный в 1985 году, но сохраняющий актуальность и сегодня. Харауэй продолжает свои исследования: недавно на русский язык была переведена ее книга «Оставаясь со смутой», в которой Харауэй описывает проект нового взаимоотношения между людьми, животными и Землей.