Ранее уже звучало имя Юджина Такера. По настроению он достаточно близок Вударду: Такер тоже говорит о проблемах темного, но немного в другом ключе. У него есть текст, в котором он заявляет о том, что Кант болел депрессией. Такер приводит цитаты Канта, в которых немецкий философ говорит: «…слабость, которая заставляет малодушно подчиняться своим болезненным ощущениям как таковым даже без какого-либо определенного объекта (следовательно, не пытаясь даже преодолеть их с помощью разума)»[93]. Канта пугают хандра и меланхолия (эти слова можно считать синонимами депрессии для того времени, полагает Такер), потому что они оставляют мысль без предмета. Это может привести к «бесконечной череде бесцельных мыслей, лишенных всякого основания»[94], – замечает Такер. Заметьте: лишенных основания.

Помимо этого, у Канта есть текст «О конце всего сущего», где он говорит о конце мира и жизни. Этот текст читается весьма меланхолично, трагично и депрессивно. Такер интерпретирует его так: все строгие системы Канта исходили из попыток себя ограничить, жестко себя дисциплинировать, чтобы депрессия не развивалась и не захватывала мышление.

Такер говорит о Канте не только как о человеке, который болел депрессией. Он делает шаг к философии, говоря о депрессивном разуме как явлении. Такер утверждает: только депрессивный разум мог придумать такую систему, которая есть в философии Канта. Только депрессивный разум мог написать три «Критики». Такер вновь цитирует Канта:

Почему вообще люди ждут конца света? И почему, если таковой предстоит, он обязательно должен быть для большинства человеческого рода ужасным?[95]

Сейчас для нас этот вопрос звучит как минимум странно, непривычно. Что ужасного в конце света? Такер удачно подсвечивает проблему депрессивного разума. Он считает, что именно такой разум и приводит к концу света, концу человека. Но если не будет человека, как возможна мысль без него? Депрессивный разум говорит об основании как пределе, пределе способностей разума и пределе наших возможностей в целом, которые как раз и порождают эту меланхолию. Мы идем дальше в попытках найти основания, но не находим их. Основания оказываются пределом. Это некоторый край философии, горизонт, после которого ожидает исчезновение – безосновная земля.

Любая метафора, которая показывает, что философия – это концептуальность без разума, тщетность усилий мысли, порождает меланхолию, как сказали бы Шеллинг и Вудард, или депрессию, как сказал бы Такер в отношении Канта: «Что, если депрессия – результат неудачной попытки разума достичь самообладания – вовсе не поражение, а закономерный результат?»[96] Отметим, что Кант тоже достаточно «геологический» автор: в ранний период творчества он успел написать несколько статей о землетрясениях и труд «Всеобщая естественная история неба», его магистерская диссертация носила название «Краткий очерк некоторых размышлений об огне». Огонь, воздух и земля – почти все стихии. Помимо этого, Кант преподавал физическую географию, а в отношении его философии часто используют формулировку, взятую из истории науки – «коперниканский переворот Канта».

Итак, подведем некоторый итог этого сюжета о меланхолии и депрессии. Мы говорили о Шеллинге и проблеме оснований у него, о том, как видит это Вудард. Есть разные развороты этой мысли, связанные с мистическим и рациональным опытом, а также с геологией как научной практикой и философией романтизма. Демифологизация возраста земли, наложившаяся на субъективное состояние, которое тоже теряет свои основания. Различные авторы оказываются в пространстве геологического как безосновного, которое становится одним из центральных сюжетов геофилософии. Проблема безосновного существенна для всей геофилософии, потому что она помещает геологическое на авансцену мысли.

Мы прошли по следующему пути: от формирования геологии как науки к Шеллингу и его пониманию безосновного как неразличимости, откуда все исходит, а также геологии как особого отношения с прошлым. Далее – меланхолия Шеллинга по поводу смертоносности природы и земли, а также депрессия Канта как столкновение с безосновным как пределом разума. Затем мы вернемся к Делёзу и подробнее разберемся с его курсом лекций «Что такое обоснование?».