В книге «Что такое философия?» геофилософия появляется в качестве названия целой главы. С этого момента мы можем отсчитывать ее историю как концепта. Конечно, мы не забываем, что философия обращалась к земле и до этого момента – и даже до других, более ранних текстов Делёза.

В книге «Что такое философия?»[64] большую роль играют Греция и Античность. Делёз подходит к теме творчески – скорее как философ, нежели строгий историк философии. Сама задача у Делёза здесь другая: он говорит, что Греция – это место философии, место, где философия появляется. С точки зрения истории науки появление философии в этом регионе именно в тот период часто связывают с так называемым греческим чудом – совокупностью благоприятных политических, экономических и культурных факторов, позволивших философии зародиться и развиться.

Делёз мог бы остановиться на объяснении, что это действительно так: появление философии есть результат удачного стечения обстоятельств. Однако его картина сложнее: Делёз сосредотачивается именно на земле, на географии, описывая Грецию как землю философии. Речь идет не о географическом детерминизме – в том смысле, что философия возникает только в определенной местности. Все дело, скорее, в зазоре, который возникает между землей и территорией в рамках той оппозиции свободы и ограничения, о которой мы говорили ранее. Делёз пишет, что мысль осуществляется именно через соотношение – соотношение земли и территории[65].

Это соотношение мы можем встретить в греческом полисе. Сам полис как политическое образование «пересобирает» землю – он делает из нее территорию, но в то же время не ограничивает до конца. Философ – это не только тот, кто находится в полисе, но и тот, кто приходит издалека. Это чужеземец, пришелец, странник. Он приходит, чтобы начать философию. С собой у него есть земля, которую он несет. И эта земля в конечном счете находит себе место – например, в Афинах или в другом большом полисе. Она обретает соотношение с территорией, что становится катализатором появления мысли. Делёз замечает:

Территория стала пустынной землей, однако приходит небесный Чужеземец, который заново основывает территорию, то есть ретерриториализует землю. Напротив того, в полисе детерриториализация имманентна: в ней высвобождается Коренной житель, то есть потенция земли, следуя морской составляющей, которая сама приходит по морскому дну, чтобы заново основать территорию (афинский Эрехтейон – храм Афины и Посейдона)[66].

В этой цитате Делёз описывает различие между имперским государством и городом-государством, то есть полисом. В полисе освобождается Коренной житель, житель земли, который находит необходимое соотношение для мысли. Мысль получает новые основания в том месте, которое можно назвать местом философии. Не так давно на русском языке вышло большое исследование Родольфа Гаше, которое так и называется – «Геофилософия: о книге „Что такое философия?“ Жиля Делёза и Феликса Гваттари»[67]. В самом начале книги Гаше говорит о своей задаче: уделить внимание тому, как Делёз и Гваттари определяют философию, и понять, почему она является «греческим делом». Это интересный взгляд – в большей степени со стороны истории философии.

К размышлениям о земле и территории добавляется определение главной проблемы философии. Делёз говорит, что проблема мысли – это бесконечная скорость. Скорость переноса, скорость соотношения и освобождения. Скорость тоже осуществляется на земле, и вопрос в том, куда она в итоге будет направлена. «От Эпикура до Спинозы, от Спинозы до Мишо проблемой мысли является бесконечная скорость, но для такой скорости нужна среда, которая сама в себе бесконечно подвижна, – план, пустота, горизонт»[68], – поясняет Делёз. Скорость известна философии со времен Древней Греции. Поэтому в завершение нашего разговора скажем, какими чертами обладала философия в Греции и как это в итоге оказалось связано с землей.

Чистая общительность. Это внутренняя среда, где нет страха говорить. Делёз пишет, что она противостоит верховной имперской власти и не предпологает никакого предзаданного интереса, поскольку есть только дружба, только чистая общительность.

Особое удовольствие от ассоциации. Это удовольствие составляет суть дружбы. Создавать ассоциации, а также нарушать их в процессе общения. Сюда же подключается и понимание философа как друга концептов. Этим философ отличается от мудреца. Мудрец – тот, кто мудрость уже получил, она уже с ним. А философ только стремится, но при этом не овладевает, а пребывает в становлении. Это ключевой момент для Делёза.

Дружба философа с концептами. Философы – своего рода претенденты на идею. Они разделяют ее. «Не двое друзей упражняются в мышлении, но сама мысль требует, чтобы мыслитель был другом, – тогда, разделившись в самой себе, она сможет осуществиться. Сама мысль требует такого разделения мысли между друзьями»[69], – дополняет Делёз.

Обмен вольными мнениями. Ты не просто друг концептов, но у тебя еще есть и реальные друзья, с которыми ты обмениваешься, обсуждаешь, рассказываешь, делишься тем, о чем думаешь. Пространство чистой общительности. Делёз пишет, что любовь к мнению немыслима в империи, но вот в полисе – вполне.

Добавим сюда еще одну дополнительную черту – автохтонность как независимость от конкретной территории. О ней пишет Делёз, когда говорит, что философ – это коренной житель. В этом есть парадокс: быть автохтонным – значит принадлежать земле. Однако Делёз делает акцент на другом моменте – на самостоятельности земли, с которой связан философ. Иными словами, его земля всегда с ним. Он чужеземец, и в этом его сила. Он приходит в полис, чтобы заняться философией, найти ее, но его земля уже с ним. «Философы – чужестранцы, однако философия – греческое явление. Что же такое нашли эти эмигранты в греческой среде?»[70] – спрашивает Делёз. Они нашли те черты, о которых мы сказали выше: общительность и обмен мнениями, свободу, которая возникает на территории, но стремится к земле.

Книга «Что такое философия?» становится завершением истории земли в творчестве Делёза и Гваттари. Характерно, что именно на завершающем этапе появляется понятие «геофилософия». Оно словно кристаллизовалось в разных текстах на протяжении долгого времени и наконец обрело итоговую форму. Но на этом присутствие земли в современной философии не заканчивается. Далее нам предстоит обсудить землю до и после геофилософии Делёза и Гваттари.