В интервью «Алфавит» Делёз отвечает на вопрос «Что такое ритурнель?»:

Скажем, ритурнель – это короткий напев: «тра-ла-ла-ла, тра-ла-ла-ла». Когда я пою «тра-ла-ла»? Я настаиваю на том, что, спрашивая, когда наедине напеваю «тра-ла-ла», я занимаюсь философией[59].

Отличное объяснение концепта. Ритурнель связана с землей и освоением пространства. Делёз говорит, что мы напеваем эту песенку – ритурнель – в трех случаях:

1. когда находимся дома и наводим порядок (перемещение по своей земле);

2. когда идем по темной улице и боремся со страхом (перемещение по чужой неизведанной земле);

3. когда покидаем свой дом и отправляемся в новое место (прощание с землей).

Ритурнель нужна нам, чтобы понять, как выстраивать отношения с пространством и как определить свою собственную географию. Вспомним прогулку шизофреника – тоже некоторое освоение пространства. Ритурнель – похожий ритуал. Она может быть прилипчивой песенкой, мотивчиком, который все не уходит из головы. Ритурнель появляется издалека и начинает звучать все отчетливее. В плато под названием «О ритурнели» Делёз и Гваттари говорят о ее видах и о том, какой разной она бывает:

Ритурнель может принимать на себя и другие функции – любовные, профессиональные, общественные, литургические или космические, – она всегда уносит землю с собой, она обладает землей, даже духовной землей как тем, что ей сопутствует, она пребывает в сущностном отношении с Рождением, с Родным[60].

Обратим внимание: ритурнель всегда уносит землю с собой. Делёз и Гваттари говорят о неразрывной связи ритурнели и земли. Спеть песенку – значит «удержать» землю. Они приводят в пример птиц, которые поют, чтобы разметить свою землю: обозначить границы, собственность, свое место. Границы и дистанция определяют сущность ритурнели, но в то же время Делёз и Гваттари описывают различия между территорией и землей. Казалось бы, эти понятия могли бы быть синонимами и соединяться во что-то вроде хайдеггеровской четверицы: ритурнель – земля – дистанция – территория. Но все не так просто. Вот как Делёз и Гваттари понимают территорию:

Территория – это прежде всего критическая дистанция между двумя существами того же вида: отмечайте свои дистанции. Что является моим – так это, прежде всего, моя дистанция, я обладаю только дистанциями. Я не хочу, чтобы меня касались, я ворчу, если кто-то заходит на мою территорию, я размещаю плакаты. Критическая дистанция – это отношение, вытекающее из материй выражения. Речь идет о том, чтобы удерживать на дистанции ломящиеся в дверь силы хаоса[61].

Территория устанавливает свой закон, как делали когда-то реактивные силы. Она определяет строгие границы. И одновременно – приобретает политические черты. «Я не хочу, чтобы меня касались», то есть я не хочу пускать кого-то на свою территорию. Ритурнель здесь не поможет – территория имеет ограничения. Их нельзя просто перейти.

С землей дела обстоят иначе. Земля – то, что овладевает всеми ритурнелями. Мы можем провести линию, связав это с предыдущими работами Делёза: земля как то, что объединяет в себе все стихии, и, с другой стороны, как то, что овладевает всеми ритурнелями. Ритурнель всегда уносит землю с собой – это неслучайно. Земля – это то, что противостоит одновременно и хаосу, и границам. Да, она тоже не пропускает хаос, но делает это не благодаря установке границ. Скорее земля поглощает хаос. В этом ее сходство с ритурнелью. Ритурнель наводит порядок, устанавливает свой ритм, которому следует соответствовать. Однако это не закон – ритм может быстро измениться.

Мы вновь сталкиваемся с оппозицией освобождения и ограничения, которая еще не раз будет появляться в текстах Делёза. В рамках этой оппозиции, где сначала были активные и реактивные силы, теперь находится земля и территория. Ритурнель по-разному раскрывает их сущность, и тем интереснее связь ритурнели (как концепта, который мы можем «испытать на практике») с философией. Итак, вот какое определение Делёз и Гваттари дают земле:

…земля – не то же самое, что территория. Земля – это интенсивная точка в самой глубине территории либо же выброшенная вовне ее как фокальная точка, где стягиваются в рукопашной все силы. Земля больше не является ни одной силой среди других, ни наделенной формой субстанцией или кодированной средой, у которой были бы свои ограничения и своя доля. Земля становится такой схваткой всех сил, сил земли, как и сил других субстанций, так что художник сталкивается уже не с хаосом, а с адом и чем-то подземным, с безосновным[62].

Земля, таким образом, не только поглощает все стихии, но и объединяет различные силы. В этом есть мощь земли, интенсивность. Земля становится силой неразличимости – местом, где формы индивидуации и субъектности еще не получили свои очертания. Земля – это некоторая доиндивидуальная сила. Говоря о земле, Делёз и Гваттари также подразумевают и природный мир, витальность, которая находится вне человеческого мира. Если вам интересно пересечение природы и земли в философии, для введения в тему отлично подойдет статья Егора Дорожкина «Геофилософия: краткое введение в „поэтическую“ философию природы». Там есть интересная для нашего разговора мысль: геофилософия Делёза и Гваттари – это проект поэтической философии природы, которая представляет альтернативу пониманию природы в классической модерной концепции – natura. Земля формирует природу «в качестве непосредственной экспрессии существования»[63]. Иначе говоря, земля является в том числе и творческой силой, которая из неразличимости производит новизну. Ритурнель оказывает помощь в этом процессе. Она дает очертания земле – наносит свободную разметку.

Таким образом, «Тысяча плато» является важнейшей вехой в истории присутствия земли в творчестве и Делёза, и Гваттари. Но что интересно: термин «геофилософия» в этой книге еще не звучит. Его появление ожидает нас дальше.