31 августа 2018 года был убит глава Донецкой народной республики Александр Захарченко. 9 октября будет 40 дней со дня его гибели.

Мы поговорили с командиром одного из подразделений армии ДНР о том, как изменилась ситуация в Донецке, как гибель Захарченко отразилась на ситуации в армии и чего ждать дальше. По просьбе командира мы не называем его имени. Можем сказать лишь, что этот человек воюет с самого начала донбасской войны.

– Как обстановка на передовой? Увеличилось ли число обстрелов после гибели Захарченко?

– Обстановка на передовой нельзя сказать, что ухудшилась. Количество обстрелов примерно такое же, что было до гибели Александра Владимировича за месяц-два. Отмечается другое. Во-первых, в большом количестве подтягиваются войска, в частности на южном направлении. Во-вторых, противник начал предпринимать обстрелы жилых районов. В моей полосе ответственности, например, Старомихайловка, ее восточную окраину просто разнесли. Сожжено и повреждено 30 домов, они приведены в состояние полной непригодности для жизни. Выходит украинская бронетехника и начинает лупить по домам. Это наблюдается не только в Старомихайловке, а и в районе Марьинки, Горловки. Поэтому количество обстрелов немного увеличилось. Я могу отмечать только там, где я вижу. В 2014 году мы готовились к наступлению. Но оно не состоялось по тем или иным причинам. Поэтому не скажешь, что обстановка изменилась. Она изменилась в худшую сторону. Еще более тревожно стало. С нашей стороны предпринимаются меры, но все хуже и хуже положение. Мы просто глухо зарываемся в землю. Вот что по обстановке на передовой.

– Как гибель главы ДНР отразилась на вашем подразделении и на жителях республики?

– Как гибель Захарченко отразилась на нашем подразделении? Его расформировали к чертовой матери. Я так понимаю, что готовили расформирование всех подразделений, которые не входят в так называемый Корпус. Есть у нас Корпус, которым, по сути дела, руководят российские союзники. Кого силовым способом, кого административным просто расформировали, разоружили, но личный состав, кто пожелал, лег под корпуса. То есть самые передовые, самые отчаянные наследники ополчения 2014 года – их просто разоружили. В частности меня не просто разоружили, а уволили еще ко всему прочему. Ну, основания понятны – возраст, шестьдесят лет. Я сейчас в качестве волонтера выхожу к ребятам и продолжаю обучать их артиллерии.

На жителях республики как отразилось в социальном плане, не могу сказать. Скажу одно: сейчас полная безнадега у большинства, кто более-менее еще крепился и терпел. До сих пор не принят закон о пенсиях для военных, которые провоевали в республике. Те, кто прослужил в республике тридцать месяцев, то есть два с половиной года, имели право на военную пенсию. Сейчас этот законопроект заморожен. Что с ним будет дальше – непонятно.

Усилился ментовский беспредел. Причем начинают работать начальники высокого ранга, которые занимали свои посты при Украине до войны.

– Вы лично знали Захарченко? Каким он был?

– Лично я его не знал и не общался, но он награждал меня Георгиевским крестом десятого мая. Собирали нас всех, около двухсот человек, наиболее отличившихся бойцов частей и подразделений. И мне Захарченко лично вручал Георгиевский крест. Каким был Захарченко – трудно сказать. Он был не просто боевым командиром, он начал становиться администратором, политиком. По моему мнению, это был справедливый руководитель, которого просто не пустили дальше. Видимо, не нужен был. Захарченко был всегда отзывчив. Если до него доходили какие-то просьбы, какие-то крики о помощи, реагировал немедленно. Вплоть до того, что тут же снимал и отдавал что-то с себя, выкладывал все свои деньги, если нужно было. Заботился о раненых бойцах. Естественно, сам он помочь всем не мог, но создавались необходимые законодательные акты.

– Как вы думаете, что будет дальше с республикой?

– Республика? По моему мнению, насколько я разбираюсь в этих политических веяниях и направлениях, будет признание наподобие Приднестровья, Южной Осетии, Абхазии. Главное – не допустить, чтобы на этой территории были войска Украины и НАТО. Трудно сейчас будет, потому что социальная часть не в лучшем виде.

Со смерти Александра Владимировича прошло всего двадцать два дня. И трудно сказать, какие изменения за это время произошли у нас, обычных жителей ДНР. Но мы, те бойцы, которые воюют с четырнадцатого года, мы сейчас не понимаем, за что мы сражались, как мы сражались. Сейчас мы просто в недоумении, мы не понимаем, что происходит. Вот на передовой реально не дают отвечать. Мы реально партизаним, хотя бы для того, чтобы подавить основные огневые точки противника, чтобы не убивали ребят наших. Потому что ВСУ работают спокойно, выходят на открытые площадки и работают по нашим передовым позициям из БМП, из танков, я уже не говорю про стрелковое оружие. Нам запрещено отвечать вообще, а командиры, по которым работают, еще и взыскания получают. Средств на передовой у нас самый необходимый минимум, чтобы отразить атаку.

Я думаю, что никаких оснований для улучшения ситуации в республике не будет. Достойного лидера трудно найти. Кроме реального воина нашим батей никто не сможет быть. Выборы состоятся в ноябре, посмотрим. Сейчас пока один кандидат, это Денис Пушилин. Ничего плохого сказать про него не могу, но и ничего хорошего толком не знаю. Одно скажу: он не воин. Для нас сегодня он является образом компромисса.

Судьба республики будет зависеть от отношений России и Соединенных Штатов Америки.

Я не сдаюсь, я не сдаюсь ни в коем случае. Я сделаю максимум возможного для того, чтобы улучшить наше положение. Во всяком случае, я делаю то, чего не делает никто с нашими артиллеристами, – я их научу работать по-настоящему. У меня большие подозрения, что это не входит в планы некоторых руководителей. Почему? Не знаю. Но, несмотря на это, я это сделаю. И пусть попробуют сделать по-другому. Ничего у них не получится. В любом случае мои будут работать профессионально. Причем мои методы и мои знания основаны на артиллерийском училище и боевом опыте. Это симбиоз плотный, который обсуждению не подлежит. Те мои ученики, которые знают меня, которые со мной работали, которые получили абсолютный результат, они прекрасно понимают.

Пока, скажем так, меня не преследуют. Но нужно думать, что возможен и такой вариант. Для этого я сейчас сажусь в глухую казарму. Как говорят у нас: «Ухожу в подполье». Вот результат гибели Александра Владимировича Захарченко. Выходить на улицу буду только в гражданке – маленький худенький седой пенсионер. На самом деле я буду заниматься совершенно другим.

7 октября 2018 года