На День благодарения решили собраться на пикник, как обычно, в их любимом месте. Естественно, Клавдия поехала тоже – куда же без неё? Более того, она упросила Алекса пригласить Семёныча. Алина поначалу хотела остаться дома, но решила, что если даже и не получит удовольствия от компании, то хоть подышит свежим воздухом. А Семёныч, может, ещё и не придёт.

Но её надежды не оправдались. Семёныч явился, да ещё и не один – прихватил с собой новоприбывшую Ирину, с которой познакомился в церкви и которую, видно, «взял под своё крыло».

Женщина сразу сообщила, что ищет работу (так что «если кому что надо – убраться, приготовить»), но пока ничего не может найти. Потому как языка нет, да и работа нужна за наличку, потому что «я ж на пособии». В русских газетах искала, только вот ничего подходящего…

– Читаю недавно, что, мол, семья ищет уборщицу… А зарплата, вы бы видели… сто долларов в день. Эти евреи, конечно…

Татьяна громко сдвинула тарелку с шашлыком и попыталась перевести тему:

– А давайте, может, ещё по кусочку…

Но у неё ничего не получилось. Ирине нужно было облегчить душу.

– Когда речь идёт об уборщице, это бесчеловечно – платить так мало. И гордо об этом писать. Это говорит о том, что человек не ценит чужой труд. Сто долларов за восемь часов физической работы! Это даже не евреем надо быть, а каким-то чёртом!

Татьяна громко кашлянула и попыталась указать глазами на Алину, но Ирина намёка не поняла.

– Я думаю, жадные люди есть в любой нации, – осторожно начала Ольга.

– Речь об особенности евреев, – вступил в дискуссию Юрец. – Особенности быть cheap. Не говорят же «жадный, как русский или американец», правда? А платить человеку за восемь часов сто долларов может только конченая свинья… Только евреи на такое способны…

– Но так её никто насильно не заставляет. Если женщина не дура и знает себе цену – найдёт другого работодателя, – возразила Ольга.

– Ага, и ещё каждый еврей ищет русскую лохушку, чтобы получить халявный секс по вечерам под предлогом жениться, – не унималась Ирина. – Хотя у всех дома жена, которая контролирует уборщицу за пять долларов в час, и десять детей. И морочат девкам голову! Сколько уже таких историй слыхала!

Алина наблюдала, как Семёныч, откупоривавший очередную бутылку вина, с полуулыбкой следит за разговором.

– Знаешь, пора уже русским девкам перестать быть лохушками, – вставила Ольга. – Мужиков в Америке полно, так что нечего лезть к женатым и уводить из семьи…

– Ой, а что они, бараны, что их уводят? Своей головы нет? И не одна, так другая будет… А девчонкам же надо как-то устраиваться, легализоваться…

Степан Семёныч с хлопко́м вытащил пробку из бутылки и поставил её на стол, зажав горлышко большим пальцем.

– А знаете что? – начал он. – Вижу, вы обходите острые углы, а я скажу прямо. Да, евреи имеют особенности, они являются носителями самых низменных черт: цинизма, алчности и хищнического отношения к другим народам. Евреи по своей генетической сущности – разрушители. Мы же помним, большевики – это евреи, а евреи – это большевики. Пришли к власти, сели на шею русскому народу и семьдесят лет сосали из него все соки!

– Видимо, Холокост никого ничему не научил, – тихо сказала Алина.

Все тут же замолчали и посмотрели на неё. Повисла неловкая пауза. Глаза Степана Семёныча превратились в две щёлки, он громко набрал воздуха в грудь, выдохнул и сказал:

– Холокост, говоришь? А помнишь, как звали того физика, кто изобрёл газовые камеры? Ему ещё Нобелевку дали. Кто он был? Точно, еврей! А как насчёт тех еврейских банкиров, которые спонсировали Гитлера?

Ольга с шумом поднялась из-за стола.

– Давайте прекратим этот разговор, сегодня же День благодарения, не будем ссориться.

Алина тоже встала. Она была собранна и говорила, на удивление самой себе, чётко и спокойно:

– Спасибо, ребята. Спасибо за то, что показали свои истинные лица. Теперь я знаю, что слово «еврей» является синонимом капиталистов, коммунистов, спекулянтов, работорговцев и даже массовых убийц.

Она посмотрела в сторону Семёныча.

– Я еврейка и горжусь этим. Это честь для меня. Евреи – это меньше 0,2 % населения мира. И, несмотря на притеснения и мытарства, они дали миру так много изобретений и открытий, как никто другой.

– Алина, прошу тебя, – вмешался Алекс.

– Я договорю, – уверенно сказала Алина. – Евреев обвиняют в мировом заговоре, геноциде, космических лазерах, подводных ядерных испытаниях… Всё плохое, что происходит, устроили евреи. Это удобно, не так ли? Не надо думать, не надо анализировать, скинул вину на общепризнанное мировое зло – и готово. Раньше мы пили кровь младенцев, теперь мы разрушаем банковские системы…

– Давайте сменим тему, – влез Юрец.

– Юра, позволь мне сказать… Вот вы со своим антисемитизмом всё же иммигрировали в США. А объективная реальность такова, что, если вы хотите жить в хорошем районе и чтоб ваши дети ходили в престижную школу, будьте готовы, что каждый второй, на ваш взгляд, «чистый американец» будет евреем в каком-то поколении. И ваш ребёнок будет пропускать школу во время еврейских праздников. И каждый месяц вам придётся раскошеливаться на подарок на бат или бар-мицва, куда будет приглашён ваш ребёнок. Или вы его не пустите? Запретите общаться с «убогими»?

Степан Семёныч громко ударил кулаками по столу.

– Не нужны нам ваши праздники! У нас свои есть! Зря мы вас спасали от фашистов! Благодарности ноль!

– Да! – подхватила раскрасневшаяся Ирина.

Алина взглянула на них, потом на Алекса, который просто залип на месте, на лице – смесь ужаса и стыда. Счастье, что Клавдия развлекала детей и не была вовлечена в дискуссию.

– Да хватит вы! Надоели со своими тупыми наездами, – вмешалась Ольга. – Алиночка, я на машине, поедем где-нибудь посидим.