Всю неделю свекровь настойчиво набивалась к ним в гости, но то их не было дома, то Алекс занят, то Никита на тренировке. Клавдия всё равно продолжала названивать, и у Алины сжималось внутри от неприятных предчувствий.

В воскресенье вечером она таки приехала без звонка.

Дверь открыла Алина.

– Где мой внук? – крикнула Клава и, не дожидаясь ответа, поднялась в детскую.

Алина последовала за ней.

Никита сидел на ковре и собирал пазл.

– Я звонила знакомым врачам в Россию. Аллергии на глютеин в природе не существует. Ты придумала эту историю, чтобы нас рассорить! Отвадить от меня внука! – обрушилась на Алину свекровь.

– Прошу вас, давайте выйдем, не надо при Никите.

– Нет, надо! Он уже взрослый мальчик! Пусть знает, что ты пытаешься запретить ему видеться с родной бабушкой! Ты настраиваешь против меня моего единственного сына!

Алина усмехнулась.

– Но вы сами столько лет занимаетесь тем же… Пытаетесь нас развести, – не сдержалась она и тут же пожалела об этом.

– Потому что вы не подходите друг другу! – вспыхнула Клавдия.

– Да откуда вы знаете? Что вы лезете в нашу жизнь? Мы сами во всем разберёмся! – Алина уже была не в состоянии контролировать свой гнев.

– Вот именно что вы! А ты сама-то что можешь?!

В этот момент в комнату вошёл Алекс, держа в руках чашку чая. Оценив ситуацию, он попытался было ретироваться, но Алина встала у двери, преградив ему путь к отступлению.

– Нет, стой и слушай. Хотя бы раз в жизни. Слушай, что она говорит при твоём ребёнке. Так что же я не могу? – обратилась она к Клавдии.

– Да ничего! Ничего! Ни готовить, ни убирать! Ты даже как женщина ему неинтересна! – высказалась та.

– Что вы несёте?!

– А что, думаешь, я не знаю? Он с тобой не из-за чувств, а из-за долга, потому что так воспитан!

Это уже было явным перебором. Никита бросил собирать пазл и изо всех сил закрывал уши руками.

– А ещё я никогда не встречала такой грязнули. В доме вечный срач, – не унималась Клавдия. – Ребёнок же всё это видит… Это же как только не стыдно!

– Зачем вы всё это устроили?

– Потому что мой сын заслуживает кого-то получше, чем ты. Была бы у тебя хоть капля гордости, ты бы поняла, что тебя здесь быть не должно! Ты занимаешь чужое место!

– Ваше, что ли?

– Что ты ёрничаешь? – возмутилась Клавдия.

– Да вам никто не придётся по вкусу! Вы вцепились в Алекса мёртвой хваткой!

– Это я-то? А ты что? Ты прилипла к нему как пиявка! Ты паразит! Трутень!

Война между женщинами, любящими Алекса и Никиту, велась уже совершенно без правил.

– А я ведь могу и выгнать вас, – вдруг твёрдо сказала Алина. – Это мой дом!

– Твой?! Не смеши! Ты на него заработала? Это дом моего сына!

– Мама, хватит, – наконец вмешался Алекс. – Ты что, всю неделю собиралась к нам, чтобы затеять скандал? Нам такого не надо, – и неожиданно для себя резюмировал: – Уходи…

– Что?! – лицо Клавдии пошло пятнами.

– Он сказал: уходите. Вы всё нам портите!

Алина подошла к Алексу. Они встали рядом друг с другом стеной. Глаза Клавы заблестели от слёз.

– Я… Я, которая на всё ради… Это я – порчу…

Она вылетела из комнаты и застучала по лестнице каблуками.

Алекс дёрнулся, чтобы догнать её, но Алина его удержала.

– Спасибо, что заступился.

Она обняла мужа, но он вывернулся из её объятий. Его трясло.

Алекс попытался лечь спать, но уснуть не получалось. Он вертелся, комкая одеяло, утыкаясь в него лицом, пытаясь скрыться от мучительных мыслей. В голове звучали обрывки ссоры, победоносные реплики жены и растерянный голос матери. Ему становилось тошно. Зачем он так поступил? Что теперь будет, как жить дальше?

Он встал и начал ходить по комнате. Алина. Всё из-за неё… Он вспоминал довольное лицо жены, которая как будто торжествовала от того, что он поругался с матерью.

Алекс вышел на кухню, налил стакан воды и залпом выпил. Что ему делать с этим всем? Как так получилось, что он выгнал из дому родную мать?

– Всё хорошо? – Алина окликнула его.

– Да, просто жажда.

Алекс смотрел в окно на тихий ночной двор и проваливался в детство, перебирая в памяти чудотворные картинки: вот он прибегает зимой с улицы, напрочь продрогший, а на шапке, варежках и рукавах— застывшие комочки снега; и мама растирает его жиром и греет под одеялом с проплешинами, через которые бьёт свет; потом кипятит воду, и он садится над отваром ароматных трав, чтобы волшебный пар прогнал любую хворь и простуду. Алекс закрыл голову руками – его раздирало чувство вины. «Зачем я это сделал? Зачем?»

Он выпил двойную порцию снотворного и вернулся в постель, но сон не приходил. «Как она там одна? Наверное, плачет… Из-за меня… А вдруг у неё схватит сердце?» Его окатывал то леденящий ужас, то невыносимый жар. «Я убил мать, я убил её! Мать, которая душу в меня вложила…» Лишь она поддерживала его и на пике триумфальных побед, и в моменты досадных поражений. Её безусловная любовь была для Алекса главной опорой, она согревала, врачевала раны и придавала сил. Никто никогда не был ему ближе. Жена? Может, на первых порах, но потом всё как-то…

Алекс провалился в забытьё. Проснулся от настойчивой мысли: позвонить матери. Он посмотрел на часы – пять утра. Она спит. Встанет в восемь – осталось подождать три бесконечно длинных часа. Он прислонил ухо к подушке, закрыл глаза, но в голове, не давая уснуть, крутились беспокойные мысли. Алекс встал и пошёл за велосипедом. Уехать подальше, убить ноги, выжать максимум в гору, чтобы только обезболить нутро. Вернуться и позвонить ей. Вымолить прощение. Привычное чувство вины росло как снежный ком и давило на грудь. Он встретил рассвет, катаясь по холмам, то и дело посматривая на часы.

Полседьмого, восемь… Можно звонить!

– Мама, мама! Как ты там? Прости…