Отношения с Алексом, несмотря на покупку нового дома, всё равно не складывались. Алина похудела, скулы стали очерченней, но лицо казалось каким-то злым – ей не шло истощение. Она начала болезненно реагировать на всё; её нервная система стала такой чувствительной, что вибрировала при малейшей опасности.

Она не могла сама ответить себе на вопрос, почему так долго терпела. Алекс был частью её – их сложили вместе, как пазл, и та, другая часть намертво приросла к ней. Лишиться её было равно лишиться части себя. Как Алина не могла жить и дышать без мамы в детстве, так она теперь не могла без Алекса. Все эти годы Алина надеялась, что всё вернётся, будет как раньше, что муж опять станет внимательным и нежным. Видимо, он тоже рассчитывал, что жена примет его интересы и разделит их, но ничего этого не произошло. Все остались при своём, спалили мосты и даже наслаждались пожарищем, как будто это делало боль меньше.

Однако, несмотря ни на что, Алекс расцветал с каждым днём. Недавно Алина обнаружила у него в кабинете красивый толстый учебник по испанскому языку. Ей всегда нравилось это в нём – его жажда новых знаний, амбиции, желание двигаться вперёд…

В последнее время Алина и сама бесконечно много читала – в основном составы продуктов и лекарств, цепляясь глазами за издевательски мелкий шрифт и незнакомые слова. У Ника обнаружили непереносимость глютена, и теперь она вынуждена была тщательно следить за его рационом.

Она предусмотрительно распечатала для свекрови список продуктов, запрещённых Никите, и Клава отнеслась к ситуации с пониманием. Однако состояние Никиты было нестабильным – в один день он чувствовал себя хорошо, в другой начинались проявления синдрома раздражённого кишечника. Ребёнок мучился, а вместе с ним и Алина. Она продолжала водить его по врачам, и однажды, когда они сидели в приёмной и планировали, что приготовить на обед, Ник сболтнул, что снова хочет макароны.

– Снова?

Он испуганно закрыл рот рукой. Алина долго пытала сына расспросами, пока не выяснила, что всё это время бабушка кормит его из-под полы печеньем, спагетти и булочками, называя это «их с бабушкой секретом». Кое-как она отсидела приём, едва улавливая, о чём говорит врач, – она думала о предстоявшем разговоре со свекровью, но потом решила, что будет лучше, если с ней поговорит Алекс.

К вечеру Алина более или менее пришла в себя.

– Сделай это сейчас, пожалуйста, – сказала она, когда муж вернулся с работы.

Клавдия к этому времени уже жила отдельно, поэтому Алекс нехотя собрался и поехал к матери.

– Сынуля, ты б предупредил, что приедешь, я бы пирожков напекла… – встретила его радостная Клавдия.

– Мам, я по делу, – буркнул в ответ Алекс, переступая порог.

Клавдия насторожилась.

– Чаю-то попьёшь?

– Попью.

Они зашли на кухню, и Клавдия засуетилась, вытаскивая из закромов всё, что припасла на чёрный день.

– Мам, у Никиты непереносимость глютена…

Теперь она поняла, что это за «дело».

– Сына, я знаю…

– Ему нельзя выпечку, макароны…

Мать молчала. Ей хотелось напомнить о голоде 1930-х, блокаде Ленинграда и концлагерях, когда булка была символом жизни и глютен переваривался у всех; ей хотелось высмеять надуманные пищевые аллергии и фантазии этой высокомерной цацы, которая только и думает, как отвадить Никиту от поездок к бабушке. Клава поставила чайник.

– Алина ходила с Ником к нескольким специалистам, мы сдавали анализы… Ему пока лучше придерживаться назначенной диеты.

– Ему девять! Он мальчуган! Мы в это время мечтали о том, чтобы вкусно поесть. Конфеты только на Новый год! Пирожные – во время ярмарок! Зачем красть у него детство?

– Мам, ты пойми, это предписание врача… Сейчас мы будем следовать его рекомендациям, посмотрим на динамику и потом, если всё наладится, расширим меню…

«Что ж она сына-то моего таким подкаблучником сделала, всё её словами говорит», – с досадой подумала Клавдия. Её распирала злость.

– Придумают новомодные болячки! Ты пойми, она настраивает Никиту против меня!

– Мам. Я тебя прошу. Пожалуйста. Не давай Нику еду, которую ему нельзя. Иначе…

Повисла пауза.

– Иначе мы не сможем отпускать его к тебе.

Клавдия опустилась на стул. Алекс дёрнулся было к ней, но вспомнил слова жены: «Я хочу, чтобы ты был примером для этого мальчика, главой нашей семьи, чьё решение имеет вес. Установи правила, чтобы защитить свою семью».

Алекс вернулся домой подавленным и весь вечер просидел у телевизора с бутылкой вина.