Бизнес Алекса процветал. Они открывали рынки в новых странах, привлекая талантливых программистов и других высококлассных профессионалов. Теперь Алекс с Алиной могли позволить себе всё больше.

Им наконец удалось расширить жильё – выгодно купить дом в престижном районе Шерман-Окс в долине Сан-Фернандо. Район был знаменит своей буйной природой и лёгким доступом как к горным тропам, так и к океанскому побережью. Тут были парки, озёра, водились лисы и еноты, встречались многие виды птиц и существовали прочие необычные для урбанистической жизни особенности. Пригородные удобства благополучно сосуществовали с роскошными бутиками и россыпями модных кафе.

– Мама, завтра пойдём смотреть новый дом, – объявил Алекс Клавдии, пребывая в отличном настроении.

– Что, уже купили? – удивилась она.

Клавдия была в курсе, что Алекс с Алиной смотрят дома в более престижном районе.

С тех пор как Ник окончил начальную школу, Алина плавно подводила мужа к вопросу о переезде. Middle schools[13] в их районе проигрывали во всех рейтингах. Плюс ребёнку хорошо было бы плавать, и каждое лето Алина заморачивалась тем, чтобы пристроить ребёнка на play date[14] к какому-нибудь другу с бассейном.

Была и другая причина. Покинув однажды спальню, Алина так и осталась жить в гостевой, где едва помещались кровать и тумбочка. А ещё её не покидала мысль о собственной мастерской – не в гараже, а в большом и светлом пространстве.

Сначала Алекс отрезал, что никуда переезжать он не собирается, пока Ник не поступит в университет. Но постепенно начал задумываться. Деньги есть, жизнь одна, чего тянуть? Плюс Алина заняла гостиную, а он хотел приглашать друзей, чтобы те могли останавливаться на несколько дней…

И однажды Алекс созрел. Они объездили все районы в радиусе выбранной средней школы и наконец-то нашли то, что понравилось им обоим. Накануне они с Алей подписали последние документы, получили ключи, и сегодня он был готов поделиться семейной радостью с матерью.

Смотреть дом поехали втроём – Никита остался с няней.

Они приехали ранним утром. По дороге бежали за своей молодостью решительно настроенные модницы в кислотных костюмах от Lululemon, а навстречу им, в горку от автобусной остановки, тяжёлой походкой шли приземистые мексиканские женщины в трико более скромных расцветок, для которых день начинался с уборки домов этих самых красоток. Алекс остановился возле будки охранника, который внимательно проверил его документ, потом приклеил на лобовое стекло стикер и, улыбнувшись голливудской улыбкой, произнёс: «Welcome!»

Клавдия вышла из машины и обомлела. Это был не дом – это был дворец. К дому вела длинная романтичная дорога: driveway, как сказал Алекс. Машина подъехала к парадному входу, который обрамляли сочные зелёные пальмы, и по обе стороны симметрично, словно распахивая объятия, тянулись два крыла с балконами.

Шагнув за порог, Алина, Алекс и Клавдия сразу попали в воздушную залу – потолок высился где-то на уровне десяти метров, а огромные панорамные окна открывали умопомрачительный вид на горы, окружающие долину Сан-Фернандо.

Первым делом мать вышла во внутренний двор – там был не только бассейн: Алекс нажал какую-то кнопку, и включился водопад, а потом заурчала джакузи. Клава успокоила дыхание и вернулась в дом.

– Сколько здесь комнат?

– Шесть, – ответил Алекс.

– Шесть? А не многовато ли?

– Ну как, – объяснил он. – Две спальни – моя и Алинина, комната Ника, мой кабинет, гостевая и… Алинина студия, – закончил он виновато.

«Студию ей, – Клавдию распирало. – Чтобы холсты марать. ЭТОЙ. За что ей это, интересно, за какие такие заслуги? Она на этот дом заработала? Этот и стоит, небось, на миллион дороже прежнего. Так что при разводе ей уже придётся откинуть около миллиона. Не мог он подождать с покупкой…»

Она запела себе под нос и пошла изучать второй этаж.

Потом, уже в машине, она дождалась Алину (ей было важно, чтобы она хорошо её расслышала) и громко резюмировала:

– Ну что, Сашенька, я могу сказать… я горжусь, что у меня такой сын, который может позволить себе купить такую роскошь. А остальное я скажу тебе дома…

Всё положительное в их жизни, пройдя через призму восприятия свекрови, теперь выпячивалось, как на гротескной карикатуре злобного художника. Каждый успех или достижение обретали искажённую форму под увеличительным стеклом её недовольства. У Алекса резко испортилось настроение, и весь день он просидел, запершись в кабинете.