Тем временем энергия и предприимчивость Клавдии искали выхода, и она решила направить их в бизнес – надумала открыть не то ресторан, не то пирожковую, тем более что у неё уже уши опухли от бесчисленных комплиментов, касающихся её стряпни, и она решила: пусть эти приятности будут напрямую переходить в деньги.

Дело было за малым, как она полагала: найти помещение, нанять за копейки нелегалов – и вложиться на старте, тут Сашенька должен помочь. Но Алекс зарубил блестящую идею на корню, объяснив матери, что, по статистике, ресторанный бизнес прогорает чаще других: цены на продукты стремительно растут, а американцы не будут покупать какие-то сомнительные русские пирожки, когда есть бургеры за доллар пятьдесят или мексиканские тако ещё дешевле. Клавдия расстроилась, но не сдалась. В конце концов, в России у неё остались дочка с мужем и две любимые внучки, которые ходили в частные школы и занимались теннисом. Клавдии хотелось им помогать. Она узнала, что недельная зарплата няни в Beverly Hills равняется месячной зарплате шахтёра на родине, и обратилась в русское трудовое агентство, которое быстро свело её с семьёй, где искали няню для двух дошкольников. Она устроилась с проживанием – в пятницу вечером Алекс забирал мать с работы, и весь уикенд она проводила дома, а в понедельник с утра сын отвозил её обратно.

Семья, в которой работала Клавдия, была состоятельной и благополучной. Восьмилетний Питер и шестилетняя Анастейша, которых Клавдия сразу переименовала в Петю и Настю, по-русски понимали, но не говорили. Это была одна из основных причин, по которой родители с радостью взяли няню из России. Сами они жили в Штатах с детства и, несмотря на то что прекрасно изъяснялись на родном языке, по менталитету были уже американцами. Новая няня приводила их в восторг: дети шёлковые – делают уроки, мастерят поделки, убирают в своих комнатах. Даже рождественский спектакль подготовили! В качестве благодарности хозяева старались окружить Клавдию вниманием, сочувственно слушали её рассказы о гениальном сыне, бестолковой невестке и будущих внуках.

Глава семейства Роберт Михайлович, востребованный адвокат, однажды завёл речь про предстоящий рождественский отпуск. Они уезжают кататься на лыжах в Аспен, Колорадо, так что услуги Клавдии пару недель не понадобятся. Клавдия поддакивала и между делом пыталась подложить хозяину в тарелку ещё один фаршированный перчик.

– Как прошли выходные, Клавдия Петровна? Опять у плиты простояли?

– Ой, не говорите, Роберт Михайлович, сплошная круговерть. Всё хочу как лучше… Ну почему у моих всё не так, как у вас в семье? Знаете, иногда мне кажется, что было бы лучше, если б они разошлись. Ну, право дело, это же обычный случай, когда люди не подходят друг другу… Сойдёт влюблённость, а под ней и нет ни шиша, в смысле пусто. Тем более что детей у них нету…

– Согласен с вами, своего человека найти непросто. Поэтому американцы и живут годами под одной крышей, не торопясь узаконивать отношения. Вы же знаете наши калифорнийские family-законы?

– Какие такие законы?

– Ну, Калифорния – это no-fault state.

– Это как?

– Это значит, при разводе все имущество делится пополам, вне зависимости от того, сколько кто заработал.

Видя, что Клавдия не вполне понимает, он решил объяснить на примере.

– Вот, скажем, жена впадает в летаргический сон. Муж продолжает работать, тянет детей… Спустя десять лет жена приходит в себя и заявляет: «Я чудесно выспалась и теперь хочу развода…» И по закону всё, что муж заработал за последнее десятилетие, делится между супругами пополам. Ну, это если всё-таки дойдёт до развода…

Клавдия оцепенела. Раз её Сашенька может позволить себе дом, значит, деньги у него не просто есть – их много. И отвалить половину просто так «за здрасьте!» этой? Клавдия сосредоточилась.

– Роберт Михайлович, ну а если жена пьёт или что похуже? Понимаете, мне стыдно об этом говорить, но кто ж мне посоветует, если не вы? У моей невестки куча таблеток везде раскидана, вы не подумайте, просто там же не убирается никто, кроме меня, и я вот невольно… заметила я… А вы такие ужасы рассказываете, если наркотики, не дай бог…

– Упаковка из фармацевтики? Именная?

– Не знаю я, такие пластиковые, оранжевые.

– Это аптечные, значит, куплены по рецепту, который выписал врач. Всё легально.

– А если, к примеру, ну, как сказать, ну, ведёт себя неадекватно, ну, там, истерит, плачет, да ещё таблетки принимает, это ж можно будет в суде доказать, что у неё с головой не в порядке…

– Ой, дорогая Клавдия Петровна, о чём вы говорите! У нас половина судей на антидепрессантах сидят.

Их тут каждому второму прописывают, если захотите – и вам назначат.

– Свят, свят, свят! Ещё чего не хватало, природой надо лечиться, а не химией…

Детям за столом наскучило слушать про таблетки и разводы, и они потребовали, чтобы Клавдия отчиталась родителям об их успехах в скейт-парке.

Утром, когда Роберт уехал на работу, а дети отправились в школу, Клавдия быстро переделала текущие дела вроде стирки и уборки, замесила тесто и приготовилась с удовольствием попить кофейку. Одна мысль не давала ей покоя, и она решила развеять свои сомнения немедленно. Дело в том, что хозяйка Елена на работу не ходила, но постоянно сидела за компьютером, а ещё вела бесконечные телефонные переговоры, явно не с подружками.

Клавдия поднялась наверх и деликатно постучала в комнату, которая служила офисом для Елены.

– Леночка, прошу прощения, я кофе приготовила, не хотите свеженького выпить с ватрушкой?

– Спасибо, Клавдия Петровна, с удовольствием, сейчас я спущусь.

Клавдия красиво накрыла на стол и была прямо сама любезность: поинтересовалась здоровьем хозяйки, успехами в фитнесе и танцах, а потом уж приступила к главному.

– Вы меня простите за бестактность, я только вникаю в американскую жизнь, вижу, что вы много заняты, весь день расписан, но на работу в офис не ходите, то есть вы не работаете?

Елена весело рассмеялась и сообщила скисшей Клаве, что она работает, как же иначе, в должности Sales Software Enginееr (инженер по программному обеспечению, ответственный за продажи), а потом долго пыталась объяснить свои обязанности на русском. Но мысли Клавдии витали далеко.

– И хорошо такая работа оплачивается? – наконец спросила она.

Елена улыбнулась.

– Дорогая Клавдия, такие вопросы в Америке не считаются приличными. Но вам я признаюсь, что моя зарплата состоит из шести цифр[10].

«Шесть цифр, – подумала она, – значит, по меньшей мере сто тысяч долларов в год! А может, и больше. Вот как надо в Америке деньги зарабатывать! А нашей дурочке только на печку с булочкой!» Она с нетерпением ждала выходных, чтобы поделиться новой информацией с сыном.

В пятницу вечером Алекс признался матери, что Алину отправили на три недели домой, в неоплачиваемый отпуск, и обещали позвонить после Нового года. «Да уж, позвонят они ей, – думала Клавдия. – Небось, рады, что сбагрили такого ценного работничка. А если не подсуетиться, так она вообще из дому не выползет, а только грязь будет разводить своей мазнёй. А она мне тут совершенно не нужна с утра до вечера».

Нужно было срочно донести сыну преимущества выдворения невестки из дома на полную рабочую ставку.

– Смотри, сына, здесь, в Америке, все лямку тянут. Я вот в возрасте, и то в чужой семье в наймах работаю, чужим детям попы подтираю да есть готовлю, а она, молодая, здоровая, не может себе работу найти? Нельзя ж человеку без дела сидеть. А то ни тебе деньги заработать, ни стряпнёй заняться. Вон вчера я слышала: она как из супермаркета приехала и сразу давай тебя дёргать: «Саша, Саша, помоги!» Да что ж она беспомощная такая, что даже сумки с продуктами поднять не может? Я твоего отца даже пылесосить помочь никогда не просила – сама и диваны двигала, и кровати, и буфет. Зато всегда чисто в доме было.

Алекс буркнул что то насчёт Алининых рук с профессиональным синдромом carpal tunnel[11], но тут же пожалел.

– Руки слабые… Да как она с такими руками ребёнка поднимать будет? И вообще, большой вопрос, сможет ли она его родить?

– Мама… – простонал Алекс.

Клавдия решила, что на сегодня, пожалуй, достаточно.

– Но ты же её любишь, любишь ведь?

На этот раз Алекс промолчал.