Я заподозрил неладное. Когда я купил большой пластиковый стаканчик глинтвейна и...

Они поняли, что Микума принадлежит мне, и перестали мной интересоваться.

Я продолжал идти, потягивая вино и наблюдая. Здесь были такие же патрули.

более того, через регулярные промежутки времени они что-то сообщали по телефонам, висящим на

Стены возле их постов. Удивительно, но здесь же околачивались нищие и бездомные.

Многие. Их, конечно, не выгоняли отсюда с таким же рвением, как там, наверху, может быть,

благодаря близости больницы.

Не было никаких признаков того, что я узнаю что-то еще, продолжая бродить вот так.

В лучшем случае я бы привлёк внимание патрулей. Я остановился выпить ещё одну чашку.

глинтвейн.

- Как дела сегодня? - спросил продавец изможденного мужчину в расстегнутой рубашке.

дубленка и шерстяная шапка.

- Хорошо, успокойтесь.

Они разговаривали, как два человека, которые давно знают друг друга. Мужчина не заплатил за...

вино. Уходя, он бросил на меня короткий взгляд. У него был приличный

Нейроиндуктивный усилитель. Поэтому территория больницы охранялась не только

среднестатистические охранники с винтовками.

* * *

На обратном пути я остановился в ресторане, о котором прочитал в газете.

Судя по всему, готовили там исключительно хорошо, и автор статьи был в восторге.

из-за жары в этом месте. Он, вероятно, получил приличный гонорар, потому что ветер завывал.

Там очень хорошо. С другой стороны, термометр показывал всего двенадцать градусов.

градусов мороза, и еда была съедобной. Местные жители не были такими уж

такой же придирчивый, как и я.

В дополнение к еде я заказал пять порций блинов на вынос. Официант...

Он, казалось, был немного удивлён, но ничего не сказал. Я знал, что

После долгого пребывания на холоде Микуме понадобится сахар.

Огонь в камине ревел, жадно пожирая один кусок угля за другим. Он метался,

Безуспешно пытаясь обогреть помещение. Посуда, в которой подавалась еда,

посуда имела толстые стенки, чтобы сохранять тепло как можно дольше.

Я не заметил, когда мужчина вошел в ресторан, но когда он встал из-за стола,

За столом я сразу понял, что он направляется ко мне. Он был чёрный – чёрный внутри, и

Этот цвет постепенно проступал, замаскированный лишь тонким слоем

слой нормальности. Когда я посмотрел на него Оком, он выглядел как продырявленный

Гриб был бледным, с тонкими синими губами и

Тёмные глаза. Я бы принял его за призрака, если бы не шрам, пересекающий его лицо.

Форма турецкой сабли. Глаз не создавал теплового изображения.

Он остановился у моего стола и посмотрел вниз с высоты ста девяноста метров.

кость высохших сантиметров.

«Вы распространяете обо мне ложную информацию», — тихо сказал он.

- Давайте поговорим.

Он знал, кем я был. Ни Глаз, ни единственные получеловеческие пропорции моего

Тела не ускользнули от его внимания. Он смотрел на меня по-разному, по-разному.

планов бытия. Талисманы панически пульсировали, попеременно горя и

они замерзали и потрескивали на серебряных цепях.

Несмотря на это, он не испугался, а лишь с любопытством посмотрел на стоявшего перед ним энтомолога.

исключительно интересный экспонат, как будто он хотел добавить меня в свою коллекцию.

- Вероятно, господин Мартовски.

Последние несколько дней я при каждой возможности распространяю слухи о том, что его услуги больше не предоставляются.

как и прежде. Не думаю, что кто-то понял, чего я хотел этим добиться, но

Наконец, новости дошли и до него. И вот он здесь, наёмный убийца, работающий по найму.

человек.

— Да. Ты сильно рисковал своими безрассудными поступками, ты...

осведомленный?

Его лицо по-прежнему выражало безразличие, но внутри он кипел от гнева.

Ярость. Она горела в его асфальтовых глазах.

- Ты собираешься попытаться убить меня прямо сейчас или мы немного поговорим?

- Попробую? - фыркнул он с превосходством.

Я пожал плечами и кивнул официанту.

— Лучший коньяк, который у вас есть. Или, может быть, вы предпочитаете что-то другое? — Я посмотрел на

Мартовский.

Его остановило любопытство, а не страх.

- Коньяк — хороший выбор.

Он сел, положил руки между бедер и выжидающе посмотрел на меня.

гремучая змея, кобра? Нет, взгляд его, хоть и нечеловечески спокойный, был умным.

Он ждал и анализировал.

Я выпил и подождал, пока он сделает то же самое.

«Коньяк — одна из моих страстей. Этот действительно очень хорош», — сказал он.

У него были длинные, тонкие пальцы и руки. Несмотря на внушительный рост, он весил не больше

более восьмидесяти килограммов.

- А какая у тебя самая большая страсть? - спросил я, хотя и прекрасно это знал.

отвечать.

Кто-то закурил сигару, хорошую, дорогую сигару. Я заметил, что многие люди в Остраве

он горит только из-за ощущения близости огня, который он несет с собой.

- Моя работа.

- Я здесь из-за нее.

- Ставить под сомнение мой профессионализм, мое искусство, просто чтобы избавиться от него

встретиться со мной и дать мне задание, кажется мне по меньшей мере странным.

«Я не собираюсь тебе ничего приказывать. Когда я хочу, чтобы кто-то умер, я убиваю его сам».

Меня интересует Вахтман.

Это имя заставило его напрячься, как струна; его левая рука, все еще

отдыхая между ее бедер, она даже не пошевелилась, но я бы поставил половину своего

что у Мартовски есть оружие. Малокалиберное огнестрельное оружие или длинноствольное ружьё,

Тонкое лезвие. Такие игрушки подходили его нежным рукам и длинным пальцам.

Реальность немного перепуталась, один из

Посланники смерти. Я не знал, кто из нас ему больше интересен и что

представляет собой способ ухода из этого мира.

«Я не подаю жалобу. Я просто проверяю, как всё произошло».

Я примирительно сказал и налил нам коньяка.

Мне пришлось сосредоточиться, потому что я делал это рукой. Если Мартовски

он знал, что скрывается под специальной перчаткой, он ни в коем случае не сдавался

знать, что нахождение в зоне действия Клещей его беспокоит.

- Даже лучшие ошибаются. - Я добавил напалма в огонь.

Асфальт в его глазах снова загорелся.

Ещё одна запутанность: теперь посланников было двое. Этот новый был того типа,

Контакты, одежда и части воображаемого тела отвалились от него так же, как от

Жертвы, которых он сопровождал, когда они прощались с миром. Я предполагал, что Повелитель Смерти

придёт за мной лично. Или, может быть, он не придал нашей встрече такого уж большого значения.

очень важно, и послал этих помощников, чтобы они рассказали ему, что и как. Думаю, мы были

его любимые.

— Вахтман умер, — сказал Мартовский и успокоился.

Разочарованные посланники смерти исчезли.

«Никто не сомневается в этом», — согласился я. «Я просто хочу объяснить, как это возможно,

Что он снова жив. Может быть, ты убил его двойника.

Это снова его оскорбило.

- Никто не посылает двойника на встречу со своим возлюбленным.

— А техника стрельбы? Разве его смерть не была иллюзией? Последняя защита от

убийство?

Снова наступила тишина, на этот раз ненасытная смертью.

Я схватил бутылку, коньяк закипел, пока его наливали, и его аромат стал сильнее.

Мартовски взболтал содержимое стакана и огляделся.

— Я тут отдыхаю, не говорю о работе. Я тебя уговорю. Покажу как.

Я выполнил заказ. У вас больше не останется никаких сомнений. Где вы?

живы? Я приду за тобой... — он замялся, — послезавтра утром.

Я не хотел давать ему свой адрес, но он мог бы сделать это сам.

чтобы определить проблему. Чистая вежливость, но у меня всё ещё сложилось впечатление, что

Я не забыл, как ставил под сомнение его профессионализм.

«Значит, мы договорились», — согласился я и дал ему адрес. «Ну что, закончим?»

Я указал на бутылку. «Было бы обидно оставить такой хороший напиток».

Он кивнул.

Мы сидели молча, пили и смотрели друг на друга.

В ментальном плане Мартовский представлялся совершенным монолитом, уравновешенным существом.

без каких-либо слабостей или желаний, которые я мог бы прочесть. Я понятия не имел, что

Он думал. Иногда он смотрел на меня мрачным взглядом, регулярно протягивая руку для

рюмку коньяка.

Мы закончили одновременно. Не говоря ни слова, Мартовский встал и ушёл.

Ресторан. Я оплатил счёт и пошёл за убийцей.

* * *

Вечером я пошёл в тот район, где встретил Эвелин. Не слишком рано,

когда замороженные улицы Остравы оживают из-за интенсивного зимнего движения, ни

слишком поздно, когда усиливающийся мороз и усталость заставят всех вернуться домой,

что бы ни значило слово «дом».

За последние несколько недель здесь ничего не изменилось. В игровых автоматах, создающих иллюзию

тепло, у входов в подземелье и залы, отапливаемые ревущими горелками, были

Женщины, закутанные в плащи. Они открывали лица прохожим, и самые смелые из них

самые решительные также предлагают пальто для потенциального клиента, чтобы посмотреть,

На что он тратил свои деньги. На этот раз я натянул капюшон на лоб, прикрывая

лицо как можно больше и сгорбившись.

Я тащился по обледеневшему тротуару походкой старика, неуверенно спускался

Прохожих я расталкивал, словно боялся их. Первая проститутка, которую я встретил,

даже не проявил ко мне ни малейшего интереса, другой, в нескольких метрах, едва

Она посмотрела на меня. У неё было красивое, правильное лицо, ярко накрашенные губы и

Тёмные круги под глазами. Я привлек её внимание, на этот раз надолго.

Вместо моего лица она увидела лишь тьму.

«Похоже, у тебя не встанет», — громко сказала она.

Шлюха, с которой она делила кусок тротуара в аркадах, хихикала.

«Я скромный», — прохрипел я.

- Чего бы вы хотели? - спросила она.

«Может быть, он просто хочет согреться», — услышал я позади себя.

С их точки зрения, я стоял ниже в социальной иерархии, чем умирающие.

старик, одной ногой в могиле. Редко кто встречался им более жалким, чем

сами по себе, поэтому теперь они использовали друг друга.

«У меня есть деньги», — сказал я.

— Серьёзно, мужик? Это уже другое дело, я с радостью тебе его разогрею, даже зажгу.

стерва с подведенными глазами сменила тон.

Это должна была быть непристойная шутка, но прозвучало иначе. Сучка стояла рядом со мной,

Шуршала потертая муфта, в которой она прятала руки. Под моей курткой

Вошел холодный воздух и еще более холодная сталь.

— Ну, выметайся оттуда, мужик, если не хочешь, чтобы я вырвал тебе кишки. Нищие.

В округе полно каннибалов, и к утру от тебя не останется ни кусочка.

Вблизи ее лицо выглядело гораздо хуже — кожа была покрыта шрамами, оставленными

после какой-то болезни, с огромными забитыми порами и глубокими морщинами.

Я почувствовал давление ножа, её близость, и вдруг меня охватило желание. Я не сводил с неё глаз.

Мне хотелось. Щипцы заскрежетали, и я сильнее прижал их к бедру.

«Ты боишься, да? И правильно. Деньги, дедушка», — сказала она, всё больше и больше возбуждаясь.

Может быть, я мог бы сделать это здесь, взять ее прямо там, на тротуаре, удовлетворить тайное желание.

Чуть глубже, под поверхностью, желание, а потом просить ещё? Искушение было велико,

Такой большой. Эта сука угрожала мне ножом, так почему бы мне не сделать то же самое? Но что,

А что, если остальные сбегут? Что тогда? Я искал логическое объяснение, почему

Я не смогу справить нужду здесь и сейчас.

- Наличные!

Если бы я был человеком, нож, вероятно, уже прорезал бы кожу на моём животе. Нет.

Она знала, как этим пользоваться, и показывала это всё больше и больше. Я затрясся, и

Я почувствовал привкус крови на нёбе. Я был так же взволнован, как и тогда... Нет, лучше не надо.

вспомните эти воспоминания.

Я сжал кулак достаточно сильно, чтобы он не сдвинулся с места, но и достаточно слабо, чтобы он не сдвинулся с места.

сломать себе кости.

Я сделал это правой рукой. Я не мог доверять «Тикс».

- Ты получишь деньги, если скажешь мне, где я могу найти Эвелин, она же Вэл.

Я говорила шепотом, чтобы меня никто не услышал.

Что-то в моём голосе, должно быть, выдало бурлящие во мне эмоции. Сука.

Она замерла. Капюшон немного сполз вниз — она увидела моё лицо.

«Не кричи», — посоветовала я ей. «Я возбуждаюсь, когда ты кричишь».

Я не знала, смогу ли я себя контролировать.

- Где я могу найти Вэла? - повторил я.

Если я качался, она тряслась, как осина в когтях урагана.

Ветер. Она думала, я видел, как она пыталась что-то вспомнить или придумать.

Какая-то аккуратная ложь. Судя по мозаике импульсов, мелькающих прямо за костью,

ведущая актриса, она действительно старалась.

Другие проститутки ждали, что будет. Если я умру, это начнётся

спор и драка из-за содержимого моих карманов и одежды.

«Анджелина?» — спросила шлюха, и её голос слегка дрогнул. «Нет».

Помнишь, где Кли увидел Вэл?

«Кажется, где-то на улице Костельна», — равнодушно ответила Ангелина. «Там есть

Быть хозяйкой борделя. Конечно, она, вероятно, работает где-нибудь в мясной лавке.

Я ослабил хватку и оттолкнул женщину. Я не боялся её ножа, но...

себя. Её близость и страх были слишком соблазнительным сочетанием.

- Где я могу их найти? - повторил я вторую часть вопроса.

- Самый известный из них находится на старой железнодорожной станции за дорогой.

Марианскогорска. Рядом с перекрёстком с аллеей Чеглана.

Мне нужна была приличная карта города или Микума и ее превосходная память в