«I wanna know what you’d do

Хочу узнать, что ты сделаешь со мной,

To me I wanna put you on tape

Хочу запечатлеть это на пленку».

Ангел

Прошлое

Жить как все нормальные люди я смогла после долгого курса реабилитации в клинике – тогда-то и появилась новая Алана. Через соцсети я смогла отыскать двоюродную сестру по маминой линии – Холли Кавана. Я и не знала, что кто-то из моих родственников живет в Лос-Анджелесе.

Мы быстро нашли общий язык. Сначала вели длинные переписки, а потом начали созваниваться. Помимо Джесс и Кристи, у меня появилась Холли. Чем больше людей входило в мою жизнь, тем больше я верила, что здорова.

– Алана, ну решайся! Прилетай хотя бы на уикенд. Лос-Анджелес – это рай! – восторгалась кузина во время очередного звонка.

– Хорошо! Уговорила! Я прилечу на следующих выходных!

Подлетая к Лос-Анджелесу, я не могла отлипнуть от иллюминатора, наблюдая, как солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие розовые и оранжевые оттенки. Город, в который я прибыла, был настоящим капканом мечты: высокие небоскребы с зеркальными фасадами, бесконечные улочки в обрамлении пальм и яркие огни. Воздух наполнял дух приключений, свободы и возможностей.

– Сестренка! – услышала я, выходя из здания аэропорта.

Холли. Я сразу ее узнала. В мою сторону летела высокая эффектная девушка с копной длинных белокурых волос. Еще общаясь с ней в сети, я про себя прозвала ее Барби за яркую внешность и любовь к розовому.

Так приятно было обнимать родного человека.

Весь следующий день неугомонная Холли таскала меня по раскаленному солнцем городу, показывая достопримечательности, возила к Голливудским холмам, устроила прогулку по Родео-драйв. Самым запоминающимся местом стала Аллея Славы. Я рассмотрела каждую звезду с именами знаменитостей. Увы, на Диснейленд не хватило сил.

– А вечером мы с тобой идем в клуб! – объявила она, когда мы, изрядно уставшие, вернулись домой.

Энергия и жизнерадостность Холли заряжали позитивом и вызывали восхищение.

– Разве меня пустят? – напомнила я про свой возраст. Холли было двадцать два, а мне едва исполнилось девятнадцать.

– Там работает мой друг, так что проблем не возникнет. Вечеринки в Лос-Анджелесе – настоящая феерия! Ты просто не имеешь права отказываться! – настаивала кузина.

Холли была чуть выше меня и с завидной зоной декольте, ее одежда мне не подходила, кроме одного блестящего платья. Сестра подобрала к нему широкий черный ремень, благодаря чему платье уже не казалось большим. А главное, спина была закрыта.

После ее манипуляций с моими волосами и лицом я увидела в зеркале настоящую красотку.

– Боги! Холли, неужели это я?

– Ты, ты! Можешь не сомневаться! – подмигнула она, обняв меня сзади за плечи.

Клубы Лос-Анджелеса не сильно отличаются от любых других в Америке, просто на тот момент я не могла похвастаться своими знаниями в этом вопросе.

Людей собралось безумно много, биты вибрировали под кожей, адреналин захлестывал, тело само подстраивалось под ритм музыки.

– Идем, что-нибудь выпьем! – прокричала мне в ухо Холли и потащила к барной стойке.

Ее друг Матэ поставил перед нами два разноцветных коктейля. Для Холли с алкоголем, а для меня без.

– Мохито! Пей, это вкусно! – прокричал Матэ, чуть подавшись в мою сторону.

Холли то и дело высматривала кого-то наверху в Вип-зале, а потом наклонилась ко мне и сказала:

– Подожди меня с Матэ, я схожу в туалет. Скоро вернусь.

Я взглянула на Матэ – мексиканец смущенно пожал плечами, будто говоря, что все нормально. Мы оба понимали, что Холли отправилась к Вип-залу на втором этаже. Время шло, стоять у барной стойки не хотелось, как и танцевать. В душе зарождалась странная тревога.

На первом этаже у женского туалета выстроилась длинная очередь. Я решила, что ничего страшного не случится, если я схожу в дамскую комнату на втором этаже. Возможно, Холли именно там.

«Для гостей Вип-зала тоже должен быть туалет, и вряд ли в нем скапливается много людей», – подумала я.

На втором этаже музыка играла ненамного тише, а коридор на удивление пустовал. Стрелки на стенах указывали на дверь вдалеке, приоткрытую ровно настолько, чтобы из щели вырывалась тонкая полоска света.

Дверь распахнулась, из нее вышел мужчина в черном худи с капюшоном и черной маской на лице. На долю секунды он замер, словно не ожидая кого-то здесь увидеть, но потом твердым шагом направился в мою сторону.

Я опустила глаза, думая о том, что он мог делать в женском туалете. И его ли высматривала Холли? Неужели они там были вдвоем? Мне стало стыдно от предположений, но почему-то тревога в груди нарастала сильнее.

Мы шли навстречу друг другу, мужчина в маске остановился передо мной, вынуждая посмотреть на него. Его холодные голубые глаза с темно-синим ободком завораживали своим странным, необъяснимым, сумасшедшим блеском. От него пахло мятой и металлом. Он вытащил руку из кармана и пальцем провел по моему носу, оставляя влажный след.

– Не стоит заглядывать внутрь… – Голос низкий, с дымкой насмешки.

Я непроизвольно сделала шаг в сторону, не отрывая взгляд. В его зрачках мерцало что-то гипнотическое, будто он читал мысли. Потом в уголках его глаз появились лучики морщинок. Под маской он улыбался.

«С этим парнем что-то не так!» – мелькнуло в мыслях.

Я ускорила шаг, направляясь к дамской комнате, но перед дверью обернулась. Парня в маске и след простыл, словно его здесь и не было. Я встряхнула головой и дернула металлическую ручку графитовой двери. Внутри стояла тишина. Она казалась осязаемой на фоне гремящих битов снаружи. Я вздрогнула, увидев в зеркале над раковиной испуганную себя с чем-то красным на носу. Что это?

– Холли? Ты тут? – Мой голос ударился о стены глухим эхо.

В туалете пахло цветочным освежителем, но стоило сделать шаг вперед, как я почувствовала до боли знакомый сырой запах влажного металла и чего-то паленого, отчего непроизвольно поморщилась.

Еще шаг вперед, и мой взгляд упал на зеркала, по которым тягучими каплями медленно стекала плотная алая жидкость.

– Холли? – мой голос дрожал. – Холли, ты здесь?

Так бывает, когда на бессознательном уровне понимаешь, что знаки не случайны и произошло нечто ужасное и безвозвратное, но ты медлишь, будто это поможет избежать беды. Я дрожала всем телом, как от высокой температуры. Шаг. Еще шаг, и угол, отделявший меня от правды, остался позади. На миг я очутилась в кошмарном сне, где падала с обрыва и вот-вот могла разбиться. Мне хотелось за что-то схватиться, нащупать пальцами опору, но я стояла застывшим изваянием. Из замороженного состояния меня вырвал дикий, нечеловеческий крик. Я не сразу сообразила, что кричала я сама, ощущая во всем теле ослепляющую боль, ломающую кости.

Белокурые длинные волосы грязной тряпкой утопали в бордовом месиве, безжизненный взгляд направлен в потолок. А на обездвиженном теле Холли лежал незнакомый мужчина.

Дальнейшие события я плохо помню – вряд ли в точности повторю, что делала и что говорила. Я кричала, срывая голос, выла, трясла Холли за плечи, прижималась к груди и, мне казалось, слышала сердцебиение. Меня силой оттаскивали от нее несколько пар рук.

– Сердце бьется! Послушайте! Холли без сознания! Спасите ее! Спасите!

Охранники уволокли меня в какую-то комнату, приехала полиция. Парамедик вколол мне успокоительное, погрузив в лабиринт бесконечно повторяющегося голоса из прошлого:

– Ты виновата! Ты впустила в свою жизнь Дьявола! Господь покарал тебя! Молись, Алана. Молись! Спаси свою душу!

Я была единственным свидетелем. Я видела убийцу! Но… его не оказалось ни на одной камере. Детектив, узнав о том, что я проходила лечение в клинике, тут же отмел мои показания, посчитав их играми моего разума.

– Понимаете, мисс, Холлидей Кавана была задушена, предполагаемо, убитым – Шоном Уилсоном. А после он застрелился. Возможно, у них случилась ссора. А тот мужчина, о котором вы говорите… Он же не призрак и не вампир, чтобы камеры не смогли его заснять. В моей практике и не такое случалось. Мозг человека настолько сложный орган, что может выдавать совсем не то, что видите, защищая своего хозяина от потрясения.

– А как же след крови на моем носу? Он оставил его пальцем!

– Вы трогали убитую и вся перепачкались. Извините, мисс, у меня много работы.

* * *

Да, мне никто не поверил, хотя я детально нарисовала его портрет с маской на лице.

Я так много раз его рисовала потом, что додумала себе его внешность и поверила в созданный образ. Кристи случайно увидела карусель иллюстраций на моем планшете и вцепилась в портрет. Какова вероятность, что я попала в цель, угадав черты лица убийцы Холли, и теперь он нашел меня, обнаружив себя на обложке книги?

Зверь

Детка, ты плохо меня знаешь. Дверной замок меня не остановит, в моем кармане давно лежит ключ от твоей двери.

Когда твоя длинноногая подружка топтала подиум в модельном агентстве, мне не составило труда пробраться в раздевалку под видом уборщика, вытащить из ее красной сумки ключ и сделать дубликат.

Порой я нахожусь так близко, что ты можешь почувствовать мое тепло.

Чтобы подобраться к Алане, я узнал, с кем она дружит, где живет, с кем работает. Пока она каталась по городу на розовом лимузине со своими подружками, я установил напротив ее двери скрытую микрокамеру и детально изучил ее комнату. Любовь Аланы к порядку походит на манию. Полки в ее гардеробе – рай для перфекциониста, но не для меня. Я ненавижу порядок. Перевернул бы все вверх дном, но тогда наша игра не станет такой интересной, как задумано. Мы будем двигаться медленно, смакуя нашу извращенную страсть.

Литий. Обнаружив в комоде белый пластиковый пузырек, я лишь убедился в том, насколько мы похожи. Меня тоже пичкали подобной дрянью, желая «исправить», сделать нормальным. Мы не роботы, лекарства не прикрутят нам новые шестеренки. Прием психотропных препаратов можно сравнить с белой краской, которой закрашивают грязную стену, – пятна все равно будут просвечиваться.

В первую очередь я собирался вернуть Алане настоящую себя, поэтому заменил литий на витамины. Пришлось постараться достать такую же упаковку, вскрыть каждую капсулу с черной маркировкой и засыпать полезные гранулы. «Усовершенствованный» литий я специально положил в другое место, чтобы моя девочка начала сомневаться. Внести хаос в ее жизнь – моя главная задача.

Утром, положив конверт на ее порог, я не сильно торопился уходить. А когда она вышла, находился буквально у нее под носом. Обожаю это приятное чувство опасности, от которого жар пробегает по телу и вибрирует под кожей. Но она не заметила. Никто не замечает бомжей. Люди выработали в себе полезную функцию – игнорировать все, что выходит за рамки приемлемого. На бомжей у всех давно замылился глаз.

Вернувшись после забавы в братство, я сразу столкнулся со злым, как черт, Дереком.

– Ты где таскаешься?

– Отвали, не твое дело, – я бросаю на него предупреждающий взгляд и иду к холодильнику за ледяной колой. На улице стоит нереальная жара, настоящее пекло.

– Ты стал слишком часто отсутствовать. У тебя какие-то дела у нас за спиной?

– Устал от твоей рожи, вот и катаюсь по городу, – парирую я и одариваю верзилу с мрачным взглядом голливудской улыбкой.

С Дереком мы часто не сходимся во мнениях, и его это бесит. Раз он связующее с боссом звено и старше нас всех лет на пятнадцать, возомнил себя нашим папочкой. Парни стараются это игнорировать, а меня смешит его тявканье. Но мне и впрямь стоит быть осторожнее – Дерек не должен узнать о Алане. От него можно ожидать чего угодно. Если моя злость распространяется в основном на мужской пол, то у Дерека явное отвращение к женщинам. Может, мама часто била его в детстве?

– Надеюсь, тебе не нужно напоминать, что живыми из братства не уходят? – угрожающе шипит он, удерживая меня за локоть.

Я с брезгливостью смотрю на его ладонь и отшвыриваю ее в сторону.

– Да что с тобой, мужик? Неужто ПМС?

Дерек молчит, стискивая зубы. По нему видно, сколько он прикладывает усилий, чтобы спокойно ответить:

– Ладно. Тащи свою задницу в кабинет. У нас новое крупное задание.

Хочется сказать, что у нас каждое дело – крупное, но здесь и впрямь придется попотеть, иначе можно нехило подставиться. Провернуть дело нужно в бизнес-центре «Мэдисон-корп». Это единственное место, где президент промышленной компании – Ульрих Мэдисон-Уолес – остается один в своем кабинете. В остальное время он ходит в кругу семерых верзил, ездит в тонированной тачке и живет в доме, охраняемом лучше Швейцарского банка. У этого Ульриха не зря такой «арсенал» защиты. На него уже совершалось несколько покушений, и все были неудачными. Не любят его в бизнесе потому, что он развалил не одну компанию, после подмяв под себя за бесценок. И если мы справимся – заработаем на пятерых полмиллиона долларов. Времени на подготовку практически нет. У нас всего два дня, а значит, мы с парнями повеселимся на славу!