«There lies my sanity
Вот и конец моему рассудку
There goes my mind, I could not save
Вот и уходит мой разум, я не смогла его спасти»
Я не помню, как Себастьян занес меня домой и уложил на кровать. Мои внутренние батарейки сдохли. Думаю, если бы я не сидела в машине, а шла по проезжей части, ничего бы не изменилось – я свалилась бы прямо там.
На удивление, мне не снилась мама с требованиями очистить себя от грехов, и днем ее голос не «каркал» в моей голове, страша огнем Чистилища.
Я спалила наш с ней дом дотла, уничтожила его, но не почувствовала ни капли угрызения совести, даже увидев фото пепелища – его мне прислала Джесс со словами сочувствия:
«Алана, я не знаю, что сказать. Мне очень! Очень! Жаль… Я только что получила это фото от мамы. Весь Декейтер стоит на ушах. Шериф еще не звонил тебе? Он предполагает, что поджог могли устроить сатанисты. Это уже третий случай в Джорджии за последний месяц. Наверное, они как-то узнали, что твоя мама была религиозна…»
Мимолетный порыв рассказать Джесс правду выветрился, как только я представила масштаб катастрофы – подруга примчится вихрем прямо с Фиджи, прочтет длинную-предлинную лекцию и заставит пойти в полицию для дачи показаний.
Нет, к этому я определенно не готова, поэтому задушила свое желание на корню. Пусть Джесс и дальше наслаждается отдыхом с Жан-Франко, а мне нужно подготовиться к звонку шерифа, чтобы убедительно продемонстрировать удивление. Надеюсь, никто вчера не обратил на меня внимания.
Не стоило Себастьяну напоминать о литии. Я еще не определилась, как относиться к его поступку и стоит ли возобновлять прием. Да, он запретил, ну и что? Только мне решать, что делать со своим здоровьем. Прислушиваясь к себе, я пробую понять, есть ли острая необходимость ехать к доктору Фьюри. Мне ведь придется соврать ему, например, что я случайно потеряла пузырек лития или что у меня украли рюкзак, в котором он лежал. Врать в глаза доктору нет ни малейшего желания, мне до сих пор стыдно за прошлую нашу встречу, когда я с честным видом сочиняла историю царапины на шее. Нет, нужно потерпеть, дотянуть до следующей встречи. По правде говоря, мне теперь самой интересно проверить, как будет меняться мое настроение рядом с Себастьяном, ведь он обладает поразительным свойством влиять на меня.
– Оу, какой ужас! – восклицаю я в трубку, когда слышу о пожаре от шерифа Декейтера. – Да, шериф Уолдби, это вопиющий случай, я согласна с вами, но дом был заброшен и мне не хочется участвовать в расследовании.
– Я понимаю вас, мисс Флетчер. Но и вы поймите, поджог представлял угрозу для общественной безопасности, поэтому я не могу без расследования закрыть дело. Да, в Декейтере очень мало камер видеонаблюдения, но есть два свидетеля, кто видел машину около вашего дома, а внутри обнаружены следы борьбы. Всюду разбросаны ножи и топоры.
– Эм… Понятно, – тяну я, холодея изнутри.
Черт! Черт! Черт!
Будет очень смешно, если мне за поджог собственного дома впаяют срок. Хотя… Нет, не впаяют. Машина не моя, а Джесс. У Джесс есть алиби, а у меня личное дело в психлечебнице. Поэтому… Ничем мне это не грозит. Ну почти. Все равно плевать.
– Есть предположения, что поджог устроили сатанисты, но многие улики уничтожены из-за утреннего ливня, – с сожалением произносит шериф. – В любом случае, мы приложим все силы, чтобы найти преступников.
– Спасибо и всего доброго, шериф Уолдби.
Распрощавшись с ним, я выкидываю разговор из головы, иначе мысленными метаниями загоню себя в ловушку терзаний, а мне необходимо в кратчайшие сроки доделать две обложки для издательства. Ночью у меня на них точно не останется времени, ведь ко мне может прийти Себастьян, поэтому я снова погружаюсь в работу.
Около девяти вечера мой телефон оживает сигналом входящего сообщения.
Себастьян: «Ангелочек, соскучилась по мне? Ты же ждешь меня?»
Конечно, жду! Ну что за глупый вопрос?!
Естественно, я не собираюсь отвечать ему так пылко. Пока я подбираю едкую фразу, в дверь настойчиво начинают стучать. На моих губах появляется улыбка, сердце делает кульбит и ускоряет ритм, а в животе разом взлетает миллион бабочек от предвкушения нашей близости.
Стук повторяется.
Мне кажется очень милым то, что зверь не вламывается без спросу, по обыкновению вскрыв замок. Я подбегаю к зеркалу, поправляю шорты, майку и лиф, чтобы моя скромная зона декольте хоть чуть-чуть казалась больше, и расчесываю волосы. Щипать щеки не приходится – они и так алого цвета и ничем не уступают по яркости томатам.
Я прокручиваю замок и, сделав глубокий вдох, открываю дверь настежь со словами:
– С каких пор ты стал таким…
Я давлюсь словом «вежливым», столкнувшись с сальным взглядом карих глаз и черным дулом пистолета, направленным в мой лоб.
Улыбка разом слетает с моих губ, я замираю, как олень, попавший в свет фар, судорожно пытаясь сообразить, что происходит.
Это ведь тот самый громила из леса, что затащил меня в дом Себастьяна!
Как? Почему он здесь? Откуда он знает мой адрес? И главный вопрос: что он собирается делать?!
– Вижу, что узнала меня, малышка, – усмехается он.
Попытка захлопнуть перед его носом дверь летит в пропасть – громила успевает вставить ногу и заходит внутрь, заполняя собой весь коридор.
Я вытягиваю перед собой ладони, словно это поможет мне спастись, и отступаю на несколько шагов, пока не врезаюсь в стену. По спине скользкой змейкой ползет холодок и поднимает дыбом каждый волос на теле.
– С-себастьяна здесь н-нет. Что в-вам н-нужно? – с трудом удается выговорить мне.
– О, крошка, ничего особенного, – снисходительно тянет он. – Где твой мобильный?
– Т-там, – я киваю на дверь в свою комнату.
– Идем за ним.
Его спокойная интонация должна унять мой дикий ужас, но это не срабатывает. Я помню слова зверя: «Парни могли разорвать тебя в клочья». Этот громила – киллер, и они точно не друзья с Себастьяном.
Мы с ним один на один в квартире, и я молю Иисуса, чтобы Себастьян как можно скорее приехал и спас меня.
Дуло больно упирается в мою спину и вызывает дрожь. На негнущихся ногах я захожу в комнату и морщусь, когда неуклюже задеваю плечом угол. Я пытаюсь найти взглядом, чем ударить громилу, чтобы сбежать, но из подходящего только компьютерное кресло. Черт! Я реально оцениваю свои шансы: я не успею поднять это тяжеленное кресло и уж тем более замахнуться им. Этим я только рассмешу или разозлю киллера.
– Мило тут у тебя,– ехидно подмечает он.– Рейн на этой кровати тебя трахает? И как давно?
У меня пересыхает в горле, я не знаю, что ответить, поэтому просто молча беру со стола мобильный и трясущейся рукой протягиваю верзиле.
– О, нет. Давай сама. Печатай послание Рейну под диктовку: не пиши мне больше и не приходи.
– З-зачем?
– Пиши! – рявкает он. – Иначе пристрелю прямо тут!
Он снимает пистолет с предохранителя и сильнее вжимает холодное дуло мне в висок, по которому противно стекают капли пота.
– Написала. Себастьян придет с минуты на минуту. Он разберется с тобой!
– Не придет, не надейся, – отмахивается киллер. – Добавь еще для драмы: наша связь – ошибка, ты и сам это знаешь! – верзила театрально коверкает голос. – И вот еще допиши: я люблю другого. Готово? Умничка. Отправляй! – командует он.
– Зачем все это? Себастьян не поверит! – пытаюсь убедить киллера я, нажимая на значок «отправить».
Иисусе! Себастьян же должен понять, что я не могла это написать?! Должен же?
– Поверит. Придет сюда, а тебя нет, – с усмешкой поясняет он, почесывая щетинистую щеку.
– Меня нет? Что вы хотите сделать?
Киллер смеряет меня похотливым, голодным взглядом, задерживаясь на груди и голых ногах. Меня пробирает от омерзения и ненависти.
Я сглатываю ком в горле и пытаюсь задушить панику. Мне нужно быть собранной, но взять себя в руки очень сложно, почти нереально, слезы заполняют глаза, превращая комнату в размытое цветастое пятно.
Себастьян, где ты? Спаси меня!
– Теперь слушай внимательно, крошка. Мы сейчас спустимся на улицу, сядем в мою тачку и прокатимся. Одно неверное движение, и я выбью тебе мозги. Уяснила?
– Д-да.
– Теперь идем.
Я прокручиваю в голове сообщение ангелочка: «Не пиши мне больше и не приходи. Наша связь – ошибка, ты и сам это знаешь. Я люблю другого».
Какого другого? Мы оба знаем, что это полная чушь. Да и вообще написано как-то странно. Продолжая держать дельцов на мушке, я открываю приложение и проверяю местонахождение Аланы. Она дома. Звоню ей, убавив громкость динамика. После десяти гудков становится ясно, что она не собирается брать трубку.
– Рейн, твою мать! Ты уснул?! – доносится из наушника голос Оливера.
Я возвращаю внимание на поле и прицеливаюсь. Четыре точных попадания, четыре тела с выбитыми мозгами на влажной земле, но для меня все проходит побочно, на автомате, словно в компьютерной игре. Без запаха и вкуса. Дело сделано, продолжение меня не заботит. Я мигом выползаю из укрытия и, пригнувшись, тороплюсь к байку, брошенному в пятистах футах отсюда.
Я запускаю приложение с записью камеры наблюдения. Мало ли, вдруг ангелочек вышла в магазин, забыв сотовый дома, а то мерзкое, неприятное чувство, что скребет меня изнутри, не имеет оснований.
– Твою мать! А-а-а! – кричу я, видя, как Дерек выводит Алану из квартиры. – Черт! Черт! Черт!
Я луплю по рулю от злости и… дикого страха, осознавая свой промах. Дерек всегда контролирует наши вылазки, сегодня же он сослался на важные дела с боссом относительно переезда и моего ухода. Вот почему он так быстро согласился с моим решением. Он не собирается так просто меня отпускать.
Выходит, Дерек заставил Алану написать сообщение. Для чего? Чтобы я даже не искал ее в случае исчезновения?!
Я набираю номер Дерека и не удивляюсь, когда слышу:
– Абонент, которому вы звоните, недоступен. Пожалуйста, попробуйте позвонить позже.
Ублюдок! Ублюдок! Ублюдок!
Я знаю Дерека шесть гребаных лет и могу со стопроцентной уверенностью сказать, что он задумал. Дерек ненавидит женщин, для него они все – пустоголовое мясо, пригодное только для секса. Он с особой жестокостью, свойственной его натуре, изнасилует Алану и прикончит!
Он убьет мою девочку!
Мысли в голове путаются, я не могу сообразить, куда мчаться и как, черт возьми, мне спасти ее!
Дождь прекратился, а мне как никогда нужны эти холодные капли, а еще ледяной ветер, чтобы мыслить трезво.
Я тупица! Натуральный кретин! Почему я не продумал все варианты развития событий?! Зато сейчас мой мозг выдает один сценарий за другим, и каждый хуже предыдущего, отчего кровь стынет в жилах и волосы встают дыбом.
Сердце в груди бьется диким зверем, руки трясутся. Разум мечется в агонии, тело кажется настоящей тюрьмой, мне не хватает холодной собранности, чтобы понять, как действовать. Ощущение беспомощности доводит до исступления, а глаза наливаются кровью от дикой злости.
Я убью этого ублюдка! Убью!
Неужели Дерек не понимает, что ему не жить, если с головы Аланы хоть волос упадет? Я ведь расправлюсь с ним так, как даже он в своих гребаных фантазиях не способен представить. Он будет очень долго умирать! Я живьем сдеру с него шкуру!
Думай, Себастьян, думай, чертов ты тупица!
Тони и Оливер со мной на задании, и они явно не в курсе, что задумал Дерек. Мне нужен Джим!
– Я не виноват! Я не знал. Он угрожал мне! – тут же принялся оправдываться хакер, как только ответил на звонок.
– Идиот! Почему меня не предупредил?! – ору я в трубку.
– Ты на задании! Я не мог тебе сказать!
– Мог! Клянусь, я прикончу всех вас до единого, если ты не выяснишь, куда он ее увел.
– Не увел, а увез. Я засек его тачку по камерам на сто пятьдесят четвертой автомагистрали. Сам знаешь, на шоссе не ведется съемка. Там только одна дорога, и несложно догадаться, куда он может свернуть, – тараторит Джим.
Я отключаюсь, не дожидаясь продолжения. Мне и так ясно – ублюдок направляется в лес. Тот самый, куда я вывозил Алану впервые. Черт! Тот лес огромен.
Время играет против меня. Даже при максимальной скорости по влажной дороге у меня уйдет полчаса. Твою мать! Я успею! Успею! Дерек еще не добрался до леса, если только он и впрямь едет туда.
Я давлю на газ и сжимаю руль до побелевших костяшек. Байк с гневным рыком срывается с места. Во мне пылает дикая, сумасшедшая ярость, необузданная жажда прикончить того, кто посмел тронуть мое!
Харлей ревет подо мной раненым зверем, желая вырваться из-под контроля, но я не чувствую скорость, а наоборот, мне кажется, что он ползет, как улитка, и стоит еще поднажать, но уже максимум, мир вокруг превращается в мутные смазанные линии. Мне с трудом удается лавировать между тачками на шоссе, чтобы не вылететь с дороги и не разбиться. Я не могу. Мне нельзя. Я вернусь даже из Чистилища. Я должен спасти Алану от самого страшного монстра.
Отчаяние, агония и жажда крови – вот три чувства, что движут мной сейчас. Я задыхаюсь от страха, что могу не успеть.
Следовало еще днем прикончить его!
Вдали на горизонте темнеет густой лес – моя конечная цель. Надеюсь, я не ошибся, а Джим не предал меня.
Я приближаюсь к лесу, возвышающемуся над дорогой черной высокой стеной. Если Дерек там, я окроплю все деревья его кровью. Клянусь, он не уйдет от меня живым!