«You’re lost in your head, tryna pretend that it’s all alright
Ты потерялась в своих мыслях, притворяясь, что все в порядке.
My hands around your waist, but I see you look away
Мои руки на твоей талии, но я вижу, как ты отводишь взгляд»
Я не люблю пасмурную погоду за тусклые цвета, пепельное небо и помрачневшую до грязно-болотных оттенков листву. Но особенно я ненавижу ненастье у себя в душе: мир кажется тяжелым удушливым покрывалом, а время словно замедляет ход, вынуждая слушать капли дождя, бьющие по моему сердцу.
Литий не справляется.
Я чувствую, как депрессивное состояние метастазами оплетает разум. Нет сил говорить, гулять и даже дышать. Руки и ноги налиты свинцом, мысли вязнут, как в зыбучих песках, а еда не имеет вкуса и запаха. В такие моменты я мечтаю превратиться в пыль или вовсе исчезнуть.
Доктор Фьюри предупреждал, что, несмотря на прием лекарств от биполярного расстройства, я не защищена от обычной депрессии, какой время от времени страдает чуть ли не каждый пятый человек.
Я не выжила из ума и осознаю, что со мной происходит какая-то дрянь, и даже знаю, кто является спонсором моего идиотского состояния…
Зверь умудряется манипулировать мной, даже не появляясь рядом. Он не приходит, не оставляет на пороге конверты с моими фотографиями и не следит за мной.
Последнее сообщение от него выглядит так:
«Запомни, Алана. Я убью каждого мужика, кто приблизится к тебе! Если ты посмеешь хотя бы заговорить с кем-нибудь – я вышибу мозги и ему, и тебе!»
После произошедшего на автограф-сессии я злюсь на зверя, психую, готовлю пламенную речь, чтобы поставить его на его место. Меня до лихорадочной дрожи переполняет решимость доказать, что я не какая-то дешевка, поплывшая от мужского внимания и звериной грубости.
Но он не приходит.
Лишь эта чертова угроза висит в телефоне, как дамоклов меч. Как он смеет так обращаться со мной?
Как со шлюхой. Не так ли, Алана?
Выходя по утрам на пробежку, я прислушиваюсь к каждому шороху и вглядываюсь в кустарники. Я ищу встречи с ним между продуктовых стеллажей в супермаркете, за столиком в забегаловке «У папочки Барри», среди посетителей торгового центра, когда выбираю новый стилус, при этом консультируясь исключительно с продавцами женского пола. Прогуливаясь по улице, я высматриваю его в лицах прохожих, надеясь столкнуться с демоническими глазами и высказать все те умные фразы, которые почему-то не соизволили появиться на свет вовремя.
Я вздрагиваю от каждого стука в дверь, ругая себя за трепет в теле и тепло внизу живота. Видя на пороге кого угодно: Дэвида, посыльного, подруг, но не его, я до боли закусываю щеки, чтобы скрыть смятение в глазах.
И вот вишенка на торте моего наитупейшего поведения: спать я ложусь в красивом ажурном белье и шелковой сорочке вместо смешной пижамы, каких в моем шкафу штук двадцать разных цветов. Мне хочется, чтобы он увидел меня по-другому…
Какая же я дура!
Я запуталась, уже не понимая, чего хочу. Он задел мою гордость, унизил и посадил на цепь, вызывая ослепляющее желание пристрелить его. Но мое тело жаждет другого: его грубости и ласк, оно изнывает, стонет и отказывается принимать исчезновение преследователя. За это я ненавижу себя гораздо больше.
Мерзкий гнусавый голос в моей голове постоянно нашептывает: «Он просто понял, что ты обычная дешевка. Вспомни, как ты развратно вела себя. Ты должна радоваться, Алана – убийца наконец-то отстал от тебя!»
Еще я слышу другой голос, громкий и настойчивый: «Очисть свою душу от грехов, и тогда придет успокоение!» Я всерьез порывалась купить плеть для самобичевания, какую мне протягивала мама во сне, желая выбить из себя все порочные мысли, чтобы стать чище.
Нет, я не стану этого делать, мама! Я нормальная! Нормальная!
Понимая, что депрессия овладевает мной и тянет на дно, я цепляюсь за любую возможность спастись из ее цепких лап: общаться с подругами, выполнить заказы по графическому дизайну раньше оговоренных сроков. Кристи звонила и спрашивала, могу ли я создать комикс по новой книге – издательство считает, что он будет востребован среди читателей. Наверное, я и за него возьмусь.
В последнее время подписчики моего блога часто спрашивают, когда состоится новая фан-встреча или мастер-класс. Я не планировала и не имею ни малейшего желания, но соглашаюсь провести в ближайшее время, сказав себе:
«Посмотри, Алана, все хорошо, мир не ополчился против тебя. Ты нужна людям. Никто не должен догадаться, что у тебя проблемы с головой. Улыбайся, Алана, будь нормальной, будь как все!»
– … Алана, да чтоб тебя! Атланта на связи! – голос Джесс пробивается в мое сознание, словно через толщу воды – так глубоко я ушла в себя.
Я не спала больше суток, работая над заказами. Последние несколько часов ушли на белокурую воительницу, оседлавшую огромного черного дракона: его чешуя с серебряным отливом завораживает. Их полет сопровождают величественные пегие горы, чьи острые пики купаются в кучевых облаках, словно в морской пене. Пока я рисовала эту иллюстрацию, мечтала очутиться на месте героини, почувствовать ветер в волосах и ощутить свободу.
Джесс вскидывает руки к потолку, будто собирается просить у Господа хороший урожай, когда я наконец-то возвращаюсь в реальность и смотрю на нее ясным взглядом.
– Привет, давно проснулась? – спрашиваю я, ковыряя ложкой разбухшие хлопья.
Я хотела их съесть и лечь спать, пока не провалилась в черную дыру гнева от полученного час назад сообщения:
«Детка, ты была послушной девочкой? Иначе мне придется наказать тебя. Ты же помнишь главное правило?»
Мной обуяла такая сумасшедшая злость, что стало трудно дышать. Что он о себе думает?! Он возомнил себя моим хозяином?! Швыряя телефон в стену, я представляла перед собой зверя. Сейчас сотовый сиротливо валяется за спиной у Джесс, но ей, похоже, до него нет никакого дела.
– Если ты так шутишь, то это не смешно! – обиженно заявляет Джесс.
Я прохожусь по ней взглядом и наконец-то понимаю, что мой вопрос на самом деле прозвучал глупо. На ней вчерашнее черное платье с пурпурными пайетками и макияж несвежий, даже тушь немного осыпалась под глазами.
– Ты не ночевала дома? – догадываюсь я.
– Бинго, Алана! У тебя первое место по сообразительности! – парирует Джесс, показывая большими пальцами «Класс». – Как ты могла не заметить, что я не пришла домой?! – возмущается она.
– Прости, пожалуйста! Я последние дни сама не своя. Мне жутко стыдно! – я складываю ладони домиком и строю виноватые глаза.
Джесс кивает моим словам, принимая извинения, потом ее губы растягиваются в широкой улыбке, озаряя светом нашу скромную кухню.
– Алана, я тебе сейчас такое расскажу, ты упадешь в обморок! – воодушевленно произносит она, подпрыгивая на месте, словно забила гол в ворота соперников на последней минуте.
– Говори, не томи! – я подаюсь немного вперед, заметив в уголках медовых глаз влагу.
– Алана! Жан-Франко! Алана! – Джесс просто светится от счастья. – Ради меня он вчера прилетел в Атланту! Алана! Он сказал, что его помощник потерял мой номер. Он искал меня! Боги! Мы провели с ним чудесную ночь! Я так счастлива, Алана! У меня сейчас сердце остановится от волнения!
Джесс ликует и плачет от переполняющих ее эмоций. Я на несколько мгновений теряюсь, не зная, как реагировать. Отговорка про потерю номера довольно смешная и неправдоподобная. Но на Джесс сейчас розовые очки. Что я могу сделать? Только искренне порадоваться за нее.
– Джесс, как здорово! Поздравляю тебя! – я обнимаю ее крепко-крепко, всей душой надеясь, что Жан-Франко не разобьет ей сердце.
– Алана, он такой… Такой… Просто нереальный, – мечтательно тянет она, выдыхая мне в волосы.
Какое точное описание – нереальный… Как сон.
Джесс отстраняется от меня, набирает в грудь воздух и на одном дыхании выпаливает:
– Я улетаю с ним на Фиджи! А-а-а! – восторженно кричит она. – На целую неделю! Алана, он говорит, что влюблен в меня. Представляешь?
Джесс, а как же я? Я же останусь одна.
– А в агентстве не против, что ты так долго будешь отсутствовать?
– Всего неделя, Алана. Я уже договорилась. Все, красотка, мне пора собирать вещи, он скоро приедет за мной!
Спустя час к нашему дому и впрямь подъезжает огромный черный внедорожник с тонированными стеклами. Мы обнимаемся с Джесс на прощание. Мне тревожно на душе, но я не хочу заражать ее своим упадническим настроением.
Не уезжай, Джесс!
– Желаю отличного отдыха! – с улыбкой произношу я.
– Спасибо, красотка! – Джесс спускается на несколько ступенек, а потом замирает и поворачивается ко мне. – Совсем забыла! У меня же билет на сегодняшний концерт! Алана, ты обязана пойти! В клубе «Маскарад» будет выступать группа Cane Hill. Я знаю, что ты такое не любишь, но все же сходи, развейся немного. Там будут Ирэн и Жаклин, ты должна их помнить! Вдруг познакомишься с кем-нибудь… – томно добавляет она, поигрывая бровью.
– Спасибо! Я подумаю! – обещаю я для галочки.
Перед тем, как закрыть дверь, я замечаю Дэвида на верхнем этаже. В его глазах целое море боли, отчего сердце сжимается. Так и хочется подойти к нему, обнять и пообещать, что однажды он обязательно встретит настоящую любовь. Но внезапно его взгляд меняется – становится мертвым, будто из Дэвида вытащили аккумулятор.
Может, отдать ему билет в клуб? Возможно, Дэвиду приглянется какая-нибудь симпатичная девушка. Мне же там точно нечего делать, я хорошо помню угрозу зверя:
Запомни, Алана. Я убью каждого мужика, кто приблизится к тебе! Если ты посмеешь хотя бы заговорить с кем-нибудь – я вышибу мозги и ему, и тебе!
Меня неожиданно захватывает в плен вихрем взметнувшееся возмущение. Какого черта он смеет мне приказывать и держать на привязи, как собачку?! Он решает, когда ему появиться, написать или прислать новый конверт с фотографиями, приставить дуло пистолета к моему лбу и насиловать мой рот.
Сегодня я в силах изменить правила игры. Это станет самой настоящей манипуляцией с моей стороны!
Боюсь ли я его гнева? Боюсь. До одури! До трясущихся поджилок, но я так больше не могу! Мне нужна какая-то ясность. Разумеется, я помню, как сильно пострадал Руперт. Но клуб – не безлюдная темная улица. Зверь не осмелится напасть среди толпы. Он даже внутрь не попадет без билета!
Я бегу на кухню и хватаю телефон с пола. Убедившись в его исправности, я пишу сообщение Джесс:
«Я пойду, присылай билет!»
Она не заставляет себя долго ждать и тут же бросает файл с подписью:
«Оторвись по полной, красотка!»