«Inject your vice to me
Наполни меня своим пороком,
Incinerate our shackles
Испепели наши оковы»
Для этого вечера Алана выбрала простое облегающее платье, но для меня оно как красная тряпка для быка. Вернее, для моего члена.
Стимулятор для клитора – лишь средство для ее раскрепощения и моей маленькой мести. Мне важно было знать, что она послушается и засунет его в свою киску. Как только она включила вибромассажер, мне пришло оповещение на телефон.
Молодец, хорошая девочка. Теперь поиграем.
Еще вчера Алана ни за что не сделала бы этого, а сегодня она шагнула вперед. Могу себе представить, что для нее значит выйти за собственноручно воздвигнутые рамки. Я выбью из нее всю религиозную чушь, по кусочкам сниму скорлупу страхов и предубеждений. Я выпущу ее на волю, и тогда ничто не сможет нас разделить.
– Алана, мистер Доу пришел только ради встречи с тобой! – радостно говорит ее подружка после того, как выслушала мои хвалебные оды творчеству Аланы.
Держу пари, она уже нафантазировала себе наше с Аланой ванильное будущее. Она не догадывается, что ангелочек уже попала в довольно мрачную сказку, ведь встретила на своем пути меня.
Я поворачиваюсь и сталкиваюсь с большими испуганными глазами. В них одновременно пробегает сотня различных эмоций: ее мозг отказывается верить сердцу.
За годы работы в братстве я немного подучился у Дерека гримироваться. Да, спектакль, цирк, но я кайфую от осознания, что Алана узнает меня. Мы связаны, скованы и этого не изменить.
– Зовите меня Джон, прекрасная Алана. Вы можете подарить мне автограф?
Перед тем, как выбрать книгу для посещения автограф-сессии, я думал взять ту, где нарисован, но что-то остановило меня. Это слишком просто. Я проберусь в голову Аланы без прямых подсказок.
Алана завороженно смотрит на меня, грудь часто вздымается, и я не знаю, что она сделает в следующую секунду – возможно, вцепится в меня, как дикая кошка. Я, будто настоящий вампир, слышу как по ее венам бежит кровь.
Адреналин расширяет ее зрачки до максимального уровня – это моментальная реакция тела на опасность. Готов поспорить, что каждый волосок на ее теле встал дыбом. Она знает, что рядом охотник, и ее это возбуждает. Ее страх и желание обнажают меня, превращая в тупого самца, который только и думает о том, чтобы поставить ее на колени и трахать, трахать, трахать, пока она не будет умолять о пощаде, а потом я буду ее жалеть, жалеть, жалеть…
Танец наших взглядов становится очень горячим.
Милая, мы сейчас оба сгорим. Прямо здесь. Ты желаешь этого?
Я хочу вытащить из-за пояса пистолет и пристрелить здесь каждого, чтобы они закрыли свои гребаные глаза и не мешали нам.
Алана наклоняется к столу, повернувшись ко мне аппетитной попкой.
Детка, ты провоцируешь меня. Разве ты не заметила, как тесно мне стало в штанах?
Я выбираю в приложении самый интенсивный режим и нажимаю пуск. Рука Аланы дергается, тело напрягается, будто она готовится к прыжку, а потом резко выпрямляется и чуть ли не швыряет в меня книгу.
– Вот, всего хорошего!
Ее подружка сочувственно смотрит на меня и смущенно улыбается.
– Эм, хотите кофе?
Я отрицательно качаю головой. Мне не нужен кофе, мне нужен мой ангелочек.
На моих губах появляется хищная улыбка.
Я выхожу на охоту, мой ангел.
Сначала я смешиваюсь с толпой, а потом прямым ходом иду в сторону женского туалета. Готов поспорить на сто зеленых, что Алана намерена избавиться от моего подарка.
Нет, милая, так не пойдет. Мы играем по моим правилам, и я уже взял твой след.
Я выхожу в коридор, сначала не вижу Алану, пока не открывается дверь туалета. Быстро же она сняла игрушку.
Мы смотрим друг на друга и будто телепатически говорим.
Ты помнишь, детка, как мы с тобой впервые встретились? Тот коридор был длинным и пустым, как этот.
Алана дергает ручку за спиной, но не заходит. Она понимает, что эта дверь меня не остановит, поэтому сворачивает в другую сторону. Это ванильное местечко, где мы сейчас находимся, таит в себе лабиринты. Я успел изучить его схему.
Я иду за ней. Звук моих шагов разбивается о стены и эхом отдается в ушах.
Алана убегает, я ускоряюсь. Она петляет меж серых стен и исчезает из виду, но я слышу ее учащенное дыхание и чувствую запах ее страха – он оставляет невидимый флер.
Чем дальше мы от зала, тем темнее становится вокруг. Алана не знает, что стремится к тупику. Ее шаги стихают. Нас снова окутывает тьма. Моя тьма.
– Попалась, птичка? Лететь больше некуда. За тобой дверь в подсобное помещение. Там нет выхода.
– Катись в преисподнюю! – ее крик звучит тихо, глухо…
– Повторяешься, милая, – усмехаюсь я.
– Ненавижу тебя! Ненавижу! – задыхаясь от страха, шепчет она.
Я делаю рывок в ее сторону, она вытягивает руки, чтобы удержать меня.
– Это тебе не поможет, – угрожающе рычу я.
Расстояние между нами стремительно уменьшается, Алана вжимается в дверь и делает попытку ударить меня своими маленькими кулачками.
– Молодец. Все правильно. Зли меня. Сильнее! – приказываю я, позволяя ей лупить меня по груди.
Она всхлипывает и начинает стучать по мне, а потом хнычет и убирает ладони.
– Больно? Я знаю, – мягко отвечаю я.
– Не смей прикасаться ко мне! Уходи!
– Не уйду. Сначала твоя киска ласково замурчит для меня. Скажи, Алана, твоя девочка уже начала плакать?
– Не трогай меня! В здании полно людей! Я буду кричать!
– Обязательно будешь. От удовольствия.
Алана толкает дверь, и та поддается. Она не успевает закрыться там, ведь я успеваю сделать шаг вперед. Теперь мы в замкнутом пространстве без окон.
Я надвигаюсь на нее, прижимая к стене, и расставляю руки по обе стороны. Алана задерживает дыхание, а потом просовывает руки под мой сюртук и обхватывает меня за талию. Это неожиданно.
Интересно, что она дальше сделает, хотя могу предугадать… Дерзкая кошечка. Давай, милая, сделай это!
Ее тонкие пальцы проникают мне за пояс и резко вытягивают пистолет. Я не двигаюсь. Я жду. Я дурею от ее запаха.
Алана упирает дуло пушки мне в грудь и дрожащим голосом произносит:
– Если ты тронешь меня – я выстрелю в тебя!
Мой слух улавливает легкие колебания и долю превосходства в ее интонации.
– Тебе приятно держать ствол в руках?
Алана затаивает дыхание, будто прислушивается к своим ощущениям, но ничего не отвечает.
– Теперь у тебя только две дороги: сдаться или убить меня. Только… – я кладу руки на пистолет и снимаю с предохранителя. – Вот, теперь давай. Сделай это.
Я не хочу умирать, но и не боюсь. Мои дни проходят под дулом пистолета. Каждый раз, выходя на задание, я готовлюсь распрощаться с жизнью. В первые пару лет было страшно, сейчас нет. Ни капли.
Алана медлит. Я слышу, как тихо постукивают ее зубы, а сердце бьется в груди. Надо помочь. Я беру ее дрожащие запястья и поднимаю выше, чтобы дуло коснулось моих губ.
– Стреляй, Алана! Если ты меня сейчас не убьешь – будешь наказана прямо здесь. Я чувствую запах твоих соков и слышу, как они стекают между твоих ног.
– Замолчи!
Руки Аланы трясутся, она вся содрогается, но храбрится. Чтобы помочь ей, я обхватываю дуло зубами. Крошка шмыгает носом, а я не могу сдержать усмешки. Я глажу ее по голове, словно уговаривая сделать этот шаг, перейти окончательно на сторону зла, но Алана не поддается, обессиленно опускает руки и роняет пистолет на пол.
– Хорошая попытка. Ты молодец, – чересчур мягко говорю я и слышу новый всхлип.
Если крошка думает, что я прижму ее к груди и буду успокаивать, то она сильно заблуждается. Сейчас я думаю только о том, как удержаться и не вытрахать ее до самого горла.
Я резко дергаю Алану за руку и разворачиваю к себе спиной. Из ее груди вырывается потрясенный вздох. Теперь она зажата в кольце моих рук, но ее тело трепещет не от страха. Я вытягиваю ремень из брюк и обматываю ее запястья, вывернув руки ей за спину. Немного наклоняюсь и прикасаюсь к ее колену, а потом медленно веду ладонью вверх по внутренней стороне бедра, поднимая подол платья. И чем выше я поднимаюсь, тем больше влаги ощущаю. Трусики мне мешают, поэтому я их рву и швыряю в сторону.
Ее платье хорошо тянется, мне удается задрать его до самой груди. Я просовываю пальцы в чашечки и с силой сжимаю затвердевшие соски. Алана издает сдавленный вскрик.
– Кричи громче, пусть нас услышат, – подсказываю я, снова с силой сжимая соски.
Алана дергается и пытается оттолкнуть меня попкой.
– Нет, Алана. Ты выбрала наказание. Ты целый день себя плохо вела, и сейчас тебе будет больно.
– Н-не надо, пожал-луйста. Д-давай уйдем отсюд-да, – заикаясь, просит Алана.
– Нет, ангелочек. Именно здесь и сейчас, – шепчу я ей на ухо, вдыхая ее запах. – Как же ты пахнешь, милая…
Я запускаю пальцы в ее волосы и, крепко сжимая, тяну вниз, чтобы она прогнулась в пояснице и оттопырила попку. Опускаю ладонь на оголенную ягодицу, мягко глажу, а потом со всей силы хлопаю по ней, выбивая из Аланы дух.
– Ты будешь послушной?
– Да, – отвечает она и тихо скулит.
– Обещаешь? – спрашиваю я и вновь шлепаю.
– Да, клянусь! Умоляю, хватит!
Я просовываю пальцы между ее нежных складочек и понимаю, что делаю все правильно. Ее соки стекают мне на ладонь. Я облизываю пальцы и шепчу ей на ухо:
– Детка, твоя киска сочится нектаром. Хочешь попробовать?
Алана мычит и крутит головой из стороны в сторону. Мне жаль мучать ее, поэтому я решаю дать ее девочке того, чего она просит.
Я расстегиваю ширинку, спускаю брюки с боксерами до бедер, выпуская на волю дымящийся член. Алана затихает и прислушивается.
– Нет. Я не готова, пожалуйста. Только не здесь!
– Я знаю, ангелочек. Конечно, не здесь. Это произойдет немного позже… Мы просто поиграем.
Алана вздрагивает, когда я просовываю член между ее горячих влажных складочек, и еще больше прогибается в пояснице. Молодец, послушная девочка. Я начинаю тереться о ее дырочку… Пожалуй, «тереться» – неподходящее слово, лучше использовать глагол «скользить».
– Твою мать, – вырывается у меня.
Это что-то на грани фантастики. Мой член настолько возбужден, что я вот-вот кончу. Каждое прикосновение головки к ее киске – настоящий взрыв. Я сейчас все здесь затоплю в сперме.
Как бы больно ни было моему члену, я прячу его в трусы, сжав зубы. Сначала я доведу Алану до пика.
– Детка, сейчас будет немного некомфортно, – предупреждаю я.
Пока до Аланы доходит смысл моих слов, я вставляю в узкую дырочку палец. Она нереально тугая, но уже не настолько, как в прошлый раз.
– М-м-м, – вырывается у нее протяжно и сладко.
– Потерпи, милая, твоя чувствительная девочка получит по заслугам. Боги, детка, ты ходячий секс. Скажи, что ты хочешь этого. Попроси меня.
– Пожалуйста, я хочу этого, – задыхаясь, шепчет она. – Я очень хочу, пожалуйста.
У меня в голове и в штанах настоящая революция от ее слов, жалобной просьбы, похожей на мяуканье котенка. Если бы не бутафорская борода на мне, я бы вылизал ее и заставил кончить мне на лицо.
Я разворачиваю ангелочка к себе и приникаю к ее губам. Хрупкое тело полностью в моей власти, малышка теряет связь с реальностью и не понимает, где находится – об этом говорит ее раскаленное рваное дыхание. Я прижимаю Алану спиной к стене и обхватываю горло, одним пальцем я погружаюсь в ее киску, надавливая большим на клитор. Она стонет мне в губы, что-то говорит, всхлипывает и начинает дергаться, почувствовав, как моя ладонь сильнее сжимает ее шею.
– Т-ш-ш, все будет хорошо, не бойся.
Алана прекращает сопротивляться и полностью отдается чувствам. Я вытаскиваю палец из нее, провожу по складочкам и подключаю второй палец. Алана скулит, ощутив, как ее девочка становится шире изнутри, но не может возразить или вырваться из-за стянутых ремнем рук.
Вверх-вниз, вверх-вниз.
– Давай, милая, кончай. Спаси себя, иначе задохнешься.
Вверх-вниз, вверх-вниз.
Мои слова словно срывают с нее оковы, ее горячее тело дрожит, а киска ритмично сжимается вокруг моих пальцев. Я слышу, как она давится рвущимися на волю стонами и хнычет от удовольствия, обмякая в моих руках.
– Это не все, милая.
Я развязываю ей руки, и Алана со стоном начинает растирать кожу. Мой член сейчас взорвется, а я не хочу кончать в трусы.
– Ты должна встать на колени, Алана, – шепчу я, нажимая ладонью на ее плечо.
Алана молчит, не сопротивляясь, и послушно опускается. Я лезу в боксеры за членом и чувствую ее пальцы на своих. Я убираю руки в стороны, позволяя ей действовать дальше самой.
Мой ангелочек проявляет инициативу? Это что-то новенькое.
Когда ее губы обхватывают головку, из моих глаз натурально сыплются искры, словно меня сильно приложили чем-то тяжелым. В чем подвох? Она же не хочет вонзить в него зубы?
– Милая, ты помнишь, что кусаться нельзя?
Я слышу глухое «угу» и буквально улетаю в невесомость от ее горячего ротика и проворного язычка. О, черт! Она сосет член так, будто это весь смысл ее существования или она долго тренировалась над этим. Даже не хочется вбиваться ей до самых гланд, мне и так кайфово.
М-м-м! Твою мать! А-а-а! Как же охерительно!
Черт! Я сейчас сдохну от фееричного оргазма. Я изливаюсь в гостеприимный ротик моей девочки с громким стоном и клянусь, что не обижусь, если она выплюнет.
Но она глотает! Мать вашу! Глотает!
Если седьмое небо существует, то я сейчас именно там.