«Your feelings, they can’t have a say
Твои чувства здесь не властны,
In this game youʼre either hunter or prey
В этой игре ты охотник или жертва»
Въехав в высокие белые ворота, я останавливаюсь на парковке, выхожу из машины и осматриваюсь по сторонам, испытывая смешанные чувства. Я наблюдаюсь у доктора Фьюри на протяжении последних четырех лет и езжу сюда стабильно раз в месяц. Давно пора бы привыкнуть к этому, но каждый раз, когда я оказываюсь здесь, у меня что-то давит в груди, такое маленькое и неприятное.
Здание клиники выглядит современно, словно это центр косметологии. Оно окружено аккуратным газоном, деревьями и цветами. При входе встречает администратор, в холле стоят мягкие кресла и висит плазменный телевизор на светло-бежевой стене, тут чистые палаты и дружелюбный персонал. Эта лечебница достаточно уютная и будто опровергает сложившиеся стереотипы. Многие, кто никогда не сталкивался с серьезными психологическими проблемами, считают, что в подобных местах держат людей связанными за колючей проволокой, ведь пациенты клиники – бешеные люди с выпученными глазами и пеной у рта. Как бы глупо это ни звучало, но, приезжая сюда, я именно такой себя и ощущаю – ненормальной.
В ожидании приема около кабинета доктора Фьюри я все же не выдерживаю и лезу в рюкзак за телефоном. Мной управляют навязчивые мысли, советующие прочесть сообщения от монстра, ведь я должна не прятаться, а контролировать ситуацию и быть готовой к его новым выпадам.
Зверь: «Ангелочек, ты какой цвет предпочитаешь больше: черный или розовый *эмодзи черта*?»
Алана: «Красный!»
Зверь: «Мой любимый цвет *эмодзи капли крови*»
Я закатываю глаза и пишу ответ.
Алана: «Чего ты от меня хочешь? Почему бы тебе не найти другую игрушку?»
Дверь кабинета открывается, и из него выходит доктор Фьюри в неизменном белом медицинском халате и с располагающей улыбкой на лице.
– Здравствуй, Алана. Проходи, – он открывает дверь шире, пропуская меня.
Кабинет Маркуса Фьюри выдержан в светло-бежевых оттенках, как и вся клиника, а на стенах висят постеры с цветовой абстракцией. Он усаживается за белый рабочий стол, а я опускаюсь в кремовое кожаное кресло напротив.
Доктор Фьюри – мужчина в возрасте, с сединой и морщинами, но выглядит он очень хорошо для своих шестидесяти лет. Общаясь с ним, я вспоминаю, как впервые увидела его, сколько часов прошло за терапевтическими беседами. Я никогда не замечала в его теплых карих глазах негатива. Он смотрит на своих пациентов по-отечески, с пониманием и готовностью выслушать. У него есть дочь немного старше меня, и я завидую ей белой завистью, что у нее такой отец, что он вообще есть у нее. Если бы мой папа нас не бросил, все могло сложиться по-другому.
– Как твои дела, Алана? Хочу отметить, что ты замечательно выглядишь. У тебя в жизни произошли изменения?
Я внезапно давлюсь слюной и прочищаю горло.
У них с Джесс какой-то особый сканирующий взгляд, что ли? Как это можно вообще увидеть? Не понимаю.
– Эм, нет… Все как обычно. Только я получила большой заказ от крупного строительного холдинга и буквально вчера закончила над ним трудиться. В ближайший месяц будут изготовлены и установлены баннеры с моими работами вдоль дорог Джорджии.
Доктор Фьюри с интересом слушает меня и в конце хлопает в ладоши.
– Потрясающе, Алана! Я горжусь твоими успехами! Это правда очень здорово.
– Спасибо, – смущенно отвечаю я, сдерживая улыбку.
– А что еще?
Я непонимающе качаю головой и вопросительно смотрю на врача.
– У тебя появился мужчина? Мне знаком этот блеск глаз. Совсем недавно ко мне приходила дочь, и, честное слово, у нее так же горели глаза. Она влюбилась и начала встречаться со своим коллегой, – с гордостью делится он.
– Нет! Никого у меня нет и ни в кого я не влюблена. Точно нет! – протестую я, вспыхнув от негодования.
Доктор Фьюри вытягивает перед собой ладони, останавливая поток моих объяснений.
– Я понял, прости.
Он собирается сказать что-то еще, но его взгляд внезапно падает на мою шею и становится задумчивым.
Я же замазала порез тональным кремом. Надо было надеть шелковый шарфик.
Маркус Фьюри вытаскивает из нагрудного кармана очки, надевает их.
– У тебя порез, Алана. На шее. От чего? Ты же не царапала себя? Я имею в виду специально, – добавляет он и внимательно следит за моей реакцией.
– Нет. Конечно же нет. Честно говоря, я так была увлечена работой, что не помню, откуда он взялся. Может, случайно стилусом поцарапалась или ручкой. Я не делаю себе больно, если вы об этом. У меня все отлично, правда, – говорю я и одариваю доктора самой лучезарной улыбкой, на какую только способна.
– Хорошо. Я этому очень рад, – он вытаскивает из стола белый пузырек с надписью: «Литий» и протягивает мне. – Держи, увидимся в следующем месяце.
Покинув кабинет врача, я выдыхаю и расслабляюсь. Было нелегко увиливать от ответов, но я справилась. Я не могла сказать ему о сталкере. Просто не могла. Доктор Фьюри вытащил бы из меня признание, и что потом? Отпустил бы с миром и пожеланиями свыкнуться? Нет. Он сам потащил бы меня в полицию, подвергая опасности нас двоих.
Мой преследователь – безжалостный убийца, бороться с ним – все равно что зайти в клетку к голодному льву.
Сев в машину, я читаю новое сообщение от сталкера.
Зверь: «Ты – новая игрушка, я с тобой еще не наигрался».
Алана: «И как долго ты обычно играешь?»
Зверь: «Пока не надоест. Моли своего Иисуса, Алана, чтобы ты не надоела мне, иначе…»
Алана: «Что иначе, долбаный ты психопат?!»
Зверь: «Ангелочек, каждое плохое слово в мой адрес – наказание. Не боишься за свою дырочку?»
Я молчу, не зная, что ответить.
Зверь: «Иначе означает, что мне придется тебя убить. Не люблю делиться даже сломанными игрушками».
Зверь: «Ты принадлежишь только мне, ангелочек. Запомни это! *эмодзи пистолета*»
Алана: «Я – не вещь! Катись в преисподнюю!»
Зверь: «Это мой дом, крошка *эмодзи поцелуя*. Жди меня вечером в гости, ангелочек».
Моя дерзкая маленькая девочка хочет показать, что не боится меня. Это так умиляет. Особенно мне доставляет удовольствие ее влажная киска. Я знаю, что Алана все еще не высохла от Бейкер-стрит до этой самой секунды.
По правде говоря, мы случайно оказались на одной дороге.
Утром я следил за ней в парке. Пока она бегала, я мечтал снести ее с мощеной дорожки, затащить в кусты и всадить член в ее упругую попку до основания. Но я же не животное какое-то, малышку нужно подготовить, иначе я реально разорву ее.
Я проследил за тем, чтобы она со своей сладкой задницей без приключений добралась до дома, и только потом вернулся в братство.
Дерека не было, Оливер торчал у бассейна, а Тони куда-то намылился.
– Привет, ты все-таки выжил, – усмехнулся он, намекнув на мое ранение.
– Вашими молитвами. А ты куда?
– В зал.
В каком бы городе мы не остановились, я стараюсь всегда держать себя в форме. У меня глубокая привязанность к штангам, гантелям и тренажерам, ведь на них можно выместить всю накопившуюся злость, если «заказов» нет.
– Я с тобой, – бросил я ему, поднимаясь к себе за сумкой со спортивными вещами.
Проходя мимо комнаты Джима, я вспомнил, чем хотел озадачить его.
– Тук-тук, привет.
– Здорово. Жив?
– Как видишь, – я развел руками, как Тони Старк из «Железного человека», и подошел к нему. – У меня к тебе дело. Конфиденциальное, – пояснил я.
– Снова та цыпочка? – понимающе подмигнул он.
– Ее зовут Алана Флетчер. Еще раз назовешь цыпочкой – выбью зубы и засуну тебе в задницу. Ясно?
– Яснее некуда, – фыркнул Джим.
– Вот и славно. Найди мне инфу, кто ее отец и где сейчас он может быть.
– Чувак, неужто будешь руку просить? Ты ж знаешь, Дерек не…
– Т-ш-ш! Не твое дело и… Дерек не узнает. Просто выполни мою просьбу. Окей?
Джим недовольно закатил глаза, но пообещал выяснить. Я еще не решил, для чего мне нужно знать, кто ее отец, но думаю, что эта информация пригодится.
Тачка Тони еле-еле плелась в долбаной пробке под чертовым палящим солнцем. Ненавижу жару. Я открыл приложение, чтобы посмотреть, где моя девочка, и не поверил глазам, когда увидел флажок на карте в двадцати футах от нас.
Это судьба, ангелочек. Тебе от меня не скрыться.
Мне нравится играть на ее нервах, зная, к чему это приводит. Мозг Аланы не хочет это принять, но ее тело кайфует от ощущения опасности. Я не намерен останавливаться на достигнутом, скоро она будет истекать соками от одной только мысли обо мне.
Все должно быть честно, не одному же мне мучиться с дымящимся членом при виде нее?
Алана: «Прекрати манипулировать мной! Ненавижу тебя!»
Алана разозлила меня, показала зубки, не выполнив мое требование, а я люблю, когда во мне просыпаются эмоции. Любые. Так я чувствую, что живу, а не существую в своей черной дыре. Если бы не Тони рядом, я бы подошел к ее тачке, направил пушку ей в голову и заставил бы удовлетворить себя. Мои руки были связаны, и я всерьез раздумывал пристрелить Тони, убрать как ненужного свидетеля для безопасности моего ангелочка.
Сегодня я приготовлю моей крошке подарок – она же не думает, что я позволю ей провести этот вечер без меня?
Мои мысли о подарке прерывает входящее сообщение от Джима. Наш компьютерный гений уже накопал информацию об отце Аланы:
«Стивен Флетчер, сорок семь лет, проживает в пригороде Мейкона на ранчо, не женат, Алана – его единственная дочь, и он регулярно отправляет на ее счет деньги. Знаешь, учитывая, что ранчо не приносит больших доходов, он где-то находит для Аланы по двадцать тысяч долларов каждый месяц. Она их, кстати говоря, почти не тратит. На этом счету уже скопилась кругленькая сумма».
К сообщению Джим прикрепил номер телефона и несколько фотографий Стивена. Он кажется угрюмым человеком, который не станет помогать, если у тебя спустило колесо на шоссе. У него темно-русые волосы с проседью, оценивающий взгляд, но лицо холеное, а не обветренное, какое бывает у людей, работающих на ранчо. На первый взгляд, Алана не похожа на него, но в чертах отца и дочери все же есть неуловимое сходство.
До Мейкона пара часов езды. Надо бы как-нибудь смотаться туда, посмотреть, как старик Аланы поживает, а еще лучше – пройтись по его ребрам ботинками за то, что бросил дочь с сумасшедшей матерью.