В особо трудных случаях маги использовали в своих ритуалах лягушек. Рецепты зелий с земноводными встречались в разных странах на протяжении многих веков. Считалось, что кровь лягушек и жаб помогает от выпадения волос, желчь – от эпилепсии, сердце – от жара, а печень – от жара и зубной боли.

В Швеции существовали как безобидные рецепты – например, предлагалось держать при поцелуе живую лягушку в кармане брюк, чтобы вызвать любовь девушки, – так и жестокие советы. В Торпском приходе (Torps socken) в Бохуслене оторванной лапкой лягушки рекомендовали почесать спину девушки. В шведскоговорящей части Финляндии лапку или измельченный скелет лягушки клали в водку или кофе, а затем угощали женщину этим снадобьем. Считалось, что оно вызывает страстную любовь.

Во второй половине XIX века в Смоланде предлагали такой способ растопить девичье сердце: взять двух спаривающихся[73] лягушек и положить в коробок. В нем проделать девять дыр: три на дне, три на крышке и три по сторонам. В ночь с четверга на пятницу положить коробок в муравейник, через неделю прийти «проведать» пару, еще через неделю достать коробок. К тому моменту муравьи съедали мясо земноводного, и из коробка якобы торчали лишь две лапки: одна была похожа на крюк, другая – на лопату. При извлечении коробка следовало проявлять осторожность: считалось, что лягушки и после смерти издают такой крик, что услышав его, человек сходит с ума. Дома на стол клали любой предмет и лапкой-крюком притягивали его к себе, произнося имя любимой. Теперь можно было не сомневаться: девушка точно придет к юноше. Ну, а если возлюбленная окажется слишком назойливой, то предмет следует отбросить от себя «лапкой-лопатой», будто бы прогоняя девушку.

В Халланде в XX веке подобным образом использовали всего одну лягушку, а вместо притягиваемого предмета вполне подходила ручка церковной двери: рано утром перед воскресной службой мужчина должен был взяться за нее «лапкой-крюком», и девушка, прикоснувшись позже к рукоятке, влюблялась. Если же чары не действовали, в следующее воскресенье повторяли тот же трюк, но уже с «лапкой-лопатой», которая здесь считалась не отгоняющей чувства, а напротив, усиливающей их.