С болезнями боролись разными способами. В одних случаях довольствовались простым заговором, заставляя болезнь покинуть пациента, в других прибегали к определенным манипуляциям с магическими предметами.

Иногда для изгнания недуга достаточно было всего-навсего «рассекретить» его. Популярностью пользовался метод замеров: врач трижды отмерял расстояние от кончика мизинца больного до плеча, сопровождая каждую процедуру плевком. Отличающиеся результаты служили доказательством чар и тем самым излечивали пациента.

Принцип рассекречивания виновника болезни работал и при лечении недуга, предположительно насланного мертвецом. Целитель выливал жидкий свинец или олово в миску с водой, спрашивая, откуда пришла боль – из земли, из воды или из воздуха (исходя из предположения, что призрак находился в одной из этих стихий). Самое громкое шипение расплавленного металла расценивалось как ответ на вопрос. Недоброжелатель обнаружен – значит, он утрачивает власть над больным.

Так рассуждали и в отношении нечисти: стоит лишь произнести такие слова, как, например, «тролль» или «эльфийка» – и наведенное ими колдовство исчезало: мол, преступника раскрыли. Выкрикнув «Ты оборотень![58]» или «Ты мара!», человека освобождали от проклятия и возвращали к обычной жизни.

В основе всех этих примеров лежит уверенность в том, что дать имя недугу – уже полдела, ведь благодаря этому устанавливается связь с болезнью, а следовательно, появляется возможность вступить с ней в своеобразные переговоры. Отсюда и типичная формула заклинаний для «рассекречивания». Их разбивали на две части; в первой видна попытка «зацепиться» за болезнь, обратившись к ней, а во второй – призыв покинуть больного.

Три «П»: прикоснуться, подышать и поплевать

Определив источник болезни, знахари и знахарки переходили к лечению. Считалось, что исцелять способно даже их тело – прежде всего руки, что отсылает к древним представлениям о том, что именно в них сосредоточена волшебная человеческая сила. Потому многие ритуалы предполагали прикосновение к больному месту или совершение крестного знамения.

Многие целительные ритуалы предполагали прикосновение к больному месту

Помимо прикосновений магическими свойствами наделялось и дыхание: так, самый распространенный метод избавления от кожных болезней – подуть через стебель крапивы на воду, которой затем опрыскивался воспаленный участок. Не менее эффективными считались дыхание овцы и окуривание берестой – тоже своего рода «дыхание природы». Многие заклинания читали затаив дыхание. Подобный взгляд на дыхание появился, вероятно, одновременно с христианством, в котором дух был неразрывно связан с душой и жизнью. Подул – значит, символически призвал Святого Духа.

Один из ритуалов заключения договора с Дьяволом предполагал трехкратное обегание церкви против часовой стрелки. Оказываясь у дверей храма, следовало подуть в замочную скважину – таким образом происходило отречение от собственного «святого духа».

Под рукой всегда был еще один магический «атрибут»: слюна. Утренний плевок до приема пищи расценивался как «чистый» и наиболее эффективный. Таким излечивали раны, волдыри, нарывы, высыпания и зубную боль, а также ряд недугов у скотины. От коликов у лошадей помогал плевок сначала себе на руку, затем в лошадиный рот, при этом животное необходимо было держать за язык.

Плевки защищали от дурного глаза, возвращения мертвых – в целом, вообще от любых неприятностей. Знаменитое «тьфу-тьфу-тьфу» – яркий тому пример. Пытаясь уберечься от вмешательства нечисти, люди плевали через левое плечо, тем самым не позволяя потусторонним силам подобраться поближе и расстроить их планы.

Диалог с больным

В Швеции одной из любимейших форм лечения болезни заговором был диалог знахаря и больного. Например, избавляя страдальца от катаракты, лекарь ударял пациента по бокам, а тот при каждом ударе спрашивал: «Что ты высекаешь?» В ответ звучало: «Черные искры и красные. Я высекаю зачатки катаракты из твоего глаза».

Среди способов избавления от крапивницы использовалось обдувание мехами в кузнице. У кузнеца трижды спрашивали: «Зачем дуешь?» И он трижды отвечал: «Сдуваю эльфиек[59]». Во время процедуры больного крутили и вертели, чтобы болезнь покинула все части тела.

Сила имени

Не меньшее внимание уделялось и имени больного. Остановить кровотечение можно было, находясь в нескольких десятках километров от раненого – достаточно было во время ритуала произнести его имя. Та же схема наблюдается в изгнании дьявола священнослужителями: «Я, (имя священника), заклинаю тебя, (название болезни), немедленно покинуть тело раба Божьего (имя больного)».

Имя человека в народе считали чем-то сакральным: при встрече с потенциальной нечистью его ни в коем случае нельзя было называть, в противном случае духи получат власть над человеком. На вопрос возможных троллей, лесных дев, водяных и тому подобных обитателей параллельных миров «Как тебя зовут?» следовало овечать: «Никак» или задавать встречный вопрос: «А тебя?»

Если имена врачевателя и пациента в заклинаниях факультативны, то название болезни присутствует во всех без исключения текстах. Потому-то было так важно знать названия и возможные симптомы каждого недуга и способы его распространения – в случае ошибки заговор не действовал.

Так, при лечении рожи и подагры на юге Швеции перечисляли абсолютно все цвета, через которые проявлялись эти болезни: «Заклинаю от красной рожи, и от белой рожи, и от черной рожи, и от коричневой рожи, и от желтой рожи, и от зеленой рожи, и от синей рожи, и от белой подагры, и от красной подагры, и от черной подагры, и от желтой подагры, и от зеленой подагры, и от синей подагры, и от летящей подагры, и от ходящей подагры».

«Икота, икота, перейди на Федота…»

Во многих заговорах фигурируют призывы к болезни совершить какое-то действие. Так, лихорадку представляли бродящим по телу существом, которое следовало «приструнить» и «успокоить», позволив ему обосноваться в определенном месте, а не «гулять где вздумается». Некоторые болезни заклинали сначала уменьшиться и только потом покинуть человека – так поступали с волдырями, кожными высыпаниями и бородавками. Но все-таки чаще всего недуг просили уйти навсегда, причем указывая далеко лежащее место. Самое обычное заклинание выглядело примерно так:

Налицо аналогия с нашим заговором «Икота, икота, перейди на Федота»:

Порой болезнь посылают под камень «на дне морском» или в Красное море, представлявшееся чем-то недосягаемым. Однако более популярным направлением были север либо Лысая гора, откуда изначально и происходили все недуги. А вот крыс и паразитов нередко отправляли к соседям или просто «другим людям», у которых тем якобы будет лучше.

В Швеции существовал еще один необычный метод избавления от болезни – отрицание ее наличия. Чаще всего этот способ применяли при зубной боли и различных заболеваниях глаз. Больной восклицал, например: «У меня ячмень на глазу!», – а стоящий рядом возмущенно отвечал: «Ты врешь!» Вскоре глаз проходил.

«Врастить» и «завязать» болезнь?

Болезнь не всегда изгоняли при помощи слов: иногда ее «переносили» на другой предмет. Именно поэтому в старые времена крестьяне опасались рубить деревья рядом с дорогами: в них могли «посадить» недуг (чаще всего – зубную боль и нарыв), который переходил на рубившего. Способность «забирать» боль обычно приписывали деревьям лиственных пород.

«Вращивание» болезни происходило следующим образом. Страдавший от зубной боли ковырял гвоздем больной зуб и втыкал этот гвоздь в дерево, произнося при этом какой-нибудь заговор. Иногда искали можжевельник или рябину, доставали из-под коры три щепочки и ими до крови натирали больную десну. Затем щепки плотно привязывали к дереву, говоря: «Вот тут тебе строить и тут тебе жить, пока этот куст будет зелень растить». Люди были уверены: уже через пару лет даже здоровое дерево, перенявшее на себя человеческий недуг, засохнет.

Страдавший от зубной боли ковырял гвоздем больной зуб и втыкал этот гвоздь в дерево

Примерно тот же принцип наблюдался и в ритуале «завязывания» болезни, который описали в Боргшёне (Borgsjön) в провинции Медельпад в 1917 году. Чтобы боль не распространялась по всему телу, на больной руке или ноге завязывали нить. Она «притягивала» к себе болезнь и «забирала» ее с собой, когда со временем развязывалась и спадала. Порой на нити после этого завязывали узелки или оставляли под камнем гнить. Развязавшиеся или сгнившие узелки символизировали «рассосавшуюся» боль.

Помощь церкви и погостов

Магической силой наделяли и церковь. Утверждали, что там можно вылечить детей от рахита. Ребенка клали под лавку в северной части храма ногами к алтарю, чтобы он лежал в западно-восточном направлении. Через некоторое время больного поднимали на кафедру, затем поворачивали в направлении к солнцу, обносили вокруг алтаря и выносили на кладбище.

Там знахарка вставала на могилу, мать поднимала поросшую травой кочку, под которую клали дитя – эдакое символическое захоронение болезни, проходившей через тот же ритуал, что и покойник. Заключительным этапом был обход ведуньей и матерью с ребенком церкви против часовой стрелки.

Даже в XX веке люди все еще верили, что рахит исцеляет употребление крови, пропущенной через обручальное кольцо. Можно было воспользоваться собственной кровью, но куда лучше – раздобыть кровь ненаказанного убийцы, причем желательно из той руки, что совершала преступление. Способ попроще – одолжить у убийцы ботинок, в него налить молоко и дать выпить больному ребенку, после чего поместить ботинок под подушку старадющего от недуга.

Один из распространенных способов избавления от любой болезни – ношение на шее мешочка с кладбищенской землей или натирания ею. В некоторых книгах также предлагалось соскрести металл с церковных колоколов или ключей и подмешать его в пищу больного.

Предметами из храма лечили и гиперактивность: ветку продевали через церковный ключ и ударяли ей ребенка. Помогали в таких случаях и ключи от дома, особенно если они перешли хозяевам по наследству или были сделаны из гробовых гвоздей. В центральной Швеции верили, что ключ от церковных дверей помогал от коклюша. Его тайно изымали, пропускали через него воду из текущего на север источника и давали ее больному.

А если болезнь наслали духи?

Если источником болезни были призраки и нечисть, боролись с ними иначе. Чтобы избавить от «объятия мертвецов», между телом и льняной рубахой проводили горящим угольком или лезвием ножа, который предварительно какое-то время держали между зубами.

Пленников троллей, лишившихся памяти или рассудка, лечили при помощи какого-либо стального предмета и кремня, которыми высекали огонь над головой пациента и делали три плевка. После этого бывший пленник проползал через кольцо из льняного каната и также плевал. Троллей винили и в ряде детских болезней – в частности, в задержке развития. Если ребенок долго не начинал ходить или говорить – значит, перед нами отпрыск тролля. Логика проста: тролли живут не одну сотню лет, а потому и взрослеют медленнее человеческого детеныша. Подменить ребенка могли по разным причинам: например, чтобы не кормить прожорливого тролльчика.

Вернуть своего младенца помогали колдуньи и ведуньи. В 1707 году знахарка Марта из Свартеборга (Svarteborg) в Бохуслене рассказала на суде о содействии местной крестьянской паре, чей пятилетний ребенок не мог ходить, сидеть, лежать, переворачиваться и даже есть. Три четверговых вечера подряд Марта относила больного к горе, где якобы обитали тролли, и трижды читала над ребенком «Отче наш». Идея была проста: воззвав к Богу, заставить потусторонних существ вернуть человеческое дитя.[60]

Когда речь шла об одержимости, демону-болезни могли дать невыполнимое задание. Так, избавляя от ночных кошмаров и удушья, злому духу приказывали не возвращаться, пока тот не сосчитает «всех птиц в лесу, всех рыб в пруду, все дубы в рощах и все слова Божьи в псалмах».

При этом нечисть не только пакостила: некоторые представители потустороннего мира обладали волшебными предметами, которые вполне могли пригодиться в медицине. Так, сохранились сведения о пользе свечей подземных жителей веттов, которыми те якобы освещали себе дорогу, выходя ночью в поле. За эти свечки, известные нам как «чертовы пальцы», принимали окаменелые ростры белемнитов – вымерших головоногих моллюсков. Таких было особенно много в Южной Швеции, откуда их начали завозить в аптеки по всей стране.

Добавленные в хлеб в измельченном виде, эти ископаемые якобы излечивали от желудочных болей, помогали при слабости и потере аппетита. Наложенные на открытую рану перемолотые ростры останавливали кровотечение.

Исцеление животных

Лечить старались и больных животных, особенно коров и лошадей. В записях XVIII века говорится, что заболевшему животному на шею надевали мешочек, наполненный чесноком, навозом и камфорой. Животному могли дать и настой из мыла, глины, азотной кислоты, разных корешков, красного лука, можжевельника, серы и ягод лавра.

Хромающих лошадей выводили на луг, где лопатой набрасывали на больную ногу дерн. Позже его собирали и подвешивали на шесте или заборе, и тогда животное выздоравливало.