С 1561 по 1710 год Эстония входила в состав Швеции, однако ведовские процессы здесь имели особый характер. Балтийский регион долго не принимал христианство: даже в конце XVII века здесь продолжались жертвоприношения силам природы, проводились языческие культы и ритуалы. В селах жители во многом напоминали саамов, по-прежнему исповедовавших собственную древнюю религию.

Именно поэтому в эстонских колдовских процессах нет пактов с дьяволом и шабаша. Да и Сатана упоминается крайне редко: скорее речь идет о языческих существах и нечисти. Приверженность к старой вере привела к тому, что простые крестьяне не понимали понятия «ведьма».

Вместо этого центральное место заняли дела об оборотничестве. В 1527–1725 годах прошли 18 процессов, на которых не менее 18 женщин и 13 мужчин осудили за то, что те превращались в волков (реже – медведей) и в таком виде причиняли вред крестьянам. К миру волколаков их обычно приобщали знакомые, которые заводили приятелей в лес и рассказывали, как сменить облик. Шкуры для осуществления этого ритуала (его простой люд считал продвинутой степенью магии), прятали под каким-нибудь камнем.

В Эстонии главной статьей обвинений в колдовстве являлось оборотничество

Подобные признания вызывали у судей немало вопросов: что делать с оборотнями, теологические «учебники» того времени не объясняли. Более того, возникал резонный вопрос: становились ли обвиняемые волком исключительно телом, или же еще и душой?

Типичный пример разбирательств с волколаками – процесс против 18-летнего Ханса-оборотня. Он заявил, что превращаться в зверя его научил некий одетый в черное человек. Суд поинтересовался, творило ли бесчинства только его тело, или также и его душа? Ответ едва ли внес ясность: поскольку у него оставались следы укусов собаки, которая нападала на него, когда он был оборотнем, то, вероятно, вред другим причиняло его тело.

На вопрос, чувствовал ли он себя человеком или животным, когда надевал шкуру, он ответил: диким зверем. Суд получил требовавшиеся доказательства: он не переоделся в волчью шкуру, а действительно обернулся волком. А сделать это ему помог «одетый в черное человек» – не кто иной, как сам Сатана. Следовательно, Ханса можно признать виновным в заключении пакта с дьяволом и колдовстве. Подобным образом все дела об оборотничестве превращались в колдовские процессы.

Даже в конце XVII века люди верили в оборотней. В 1692 году 80-летний Тис из Юргенсбурга провозгласил себя оборотнем – правда, добрым. Он заявил, что три раза в год – на Троицу, праздник летнего солнцестояния и в самую длинную ночь в году – он становился волком и спускался в ад, где вступал в битву с дьяволом и ведьмами. Все это делалось для того, чтобы вернуть назад украденное колдуньями. Если ему не удавалось выполнить свой долг, год сулил плохой урожай.

Когда-то давно у Тиса была волчья шкура, которую он надевал перед превращением, но позже он кому-то ее подарил, а сам стал заходить в кусты, раздеваться и тут же принимать звериное обличье. Будучи волком, он с другими оборотнями ходил по хозяйствам и задирал всех встречавшихся на пути животных, чье мясо затем жарил.

Впервые он стал оборотнем, когда какой-то «негодяй» поднял в его честь тост, тем самым передав ему способности оборотничества. Он и сам теперь мог наградить этим даром: достаточно подуть трижды во флягу и сказать: «Ты будешь таким же, как я». Принявший флягу станет волколаком. Правда, пока что Тис не встретил человека, достойного этой роли.

После смерти оборотней, по словам Тиса, душа волколака попадала на небеса, поскольку волколаки были «псами Божьими» и выполняли наказы Господа. Суд безуспешно пытался вынудить Тиса признаться в заключении пакта с дьяволом.

Правда, позже выяснилось, что помимо «помощи людям в обличии оборотня» Тис активно занимался народной медициной, благословлял посевы и лошадей, отпугивал заклинаниями волков и останавливал кровотечения. Суд надеялся было на удачу: обычно в заговорах проскальзывали обращения к Деве Марии, Иисусу или Святому Духу.

Но Тис пояснил, что согласно рецепту он всего лишь подсыпал соль в теплое пиво и говорил: «Солнце и Луна идут через море; принесите душу, забранную дьяволом в ад, и верните скоту жизнь и здоровье, отнятое у них». Нигде в этих строках не упоминается Бог, и обвинить Тиса в осквернении имени Господа не представлялось возможным. Однако зацепка в итоге была найдена: деятельность Тиса «отворачивала людей от христианства», поэтому приговор ему – порка и изгнание из города.

Наравне с делами об оборотничестве в Эстонии шли слушания о причинении вреда. В 1542 году начался первый крупный процесс в Балтийском регионе. Проходил он в Полуле. Владелец имения обвинил свою жену Анну Зойге в том, что та отравила его отца, а его самого при помощи ворожбы сделала больным. Она призналась, что яд для нее подготовили служанка Анна и старая женщина по имени Маргрете. Пока их допрашивали, Анна Зойге сбежала к брату.

Служанка и Маргрете заявили, что Зойге хотела не только отравить мужа и свекра, но и влюбить в себя некоего Юргена Майделля. Ритуал устранения «ненужного супруга» выглядел так: Маргрете прочитала три заклинания над солью и трижды подула на нее, после чего та стала смертельно опасной. Яд госпоже отнесла служанка и сообщила, что заговоренную соль следует рассыпать под ногами жертвы. Тогда чувства мужчины остынут, и он не будет возражать против развода.

Однако совершенно иной будет реакция съевшего заговоренную соль. Он почувствует, как тело наполняется жабами да змеями – что, видимо, и произошло с супругом и свекром Анны Зойге. Впоследствии подозрения в отравлении едой или напитком, заставляющими тело наполняться червяками или жабами, стали самыми распространенными обвинениями в эстонских колдовских процессах.

Служанку, Маргрете и несколько их сообщников, выявленных в ходе расследования, приговорили к сожжению на костре, Анну Зойге – к изгнанию, хотя она и так покинула Полулу. И все же через два года она вернулась обратно. Ее схватили и приговорили к смерти. Привели ли приговор в исполнение – неизвестно. Всего в Полулу казнили пять или шесть человек.

Еще один крупный процесс прошел в 1665 году. Обвиняемой выступала некая Майе. Много лет ей приписывали причинение вреда окружающим при помощи колдовства. Так, в 1648 году ее собаку поймал и съел сосед, после чего Майе выразила надежду, что его самого однажды «сварят так, как он изготовил пса». Вскоре он заболел и истек кровью.

В другой раз Майе ласково похлопала двух запряженных быков и жалостливо предупредила их, что им, вероятно, сильно достанется хлыстом. В дороге животные ослабели и больше не могли тянуть ношу.

Заболели и дети, которые играли на участке Майе и случайно потоптали все посевы. Она пригрозила им серпом, и в скором времени их руки парализовало. А когда она выразила восхищение новорожденным мальчиком, он скончался сразу после крещения. На свадьбе она выплеснула пиво в очаг, куда затем угодили три ребенка, один из которых умер. В 1665 году Майе казнили.

В Эстонии твердо верили, что колдовство передается по наследству, а потому дочь Майе Элло тоже оказалась подозреваемой. В образе коня она затоптала рожь, которой ее муж обещал поделиться с соседом. Позже, превратившись в кота, она перепрыгнула через роженицу, и та потеряла сознание. А однажды ее застали за сбором «чудодейственных трав», о чем сразу доложили властям. Жизнь ей сохранили, но приговорили к бичеванию.

Процессы в странах Балтии были относительно небольшими. Количество казненных мужчин и женщин было примерно одинаковым[52], в результате каждого расследования за редким исключением жизни лишали двух – четырех человек. Среди обвиненных зачастую были крестьяне среднего возраста, состоящие в браке. Обвинителями выступали представители того же класса. В группе риска оказывались в первую очередь знахари и лекари.