На протяжении многих веков Финляндия входила в состав Швеции, и потому важные государственные посты занимали именно шведы. Но в силу удаленности от Стокгольма Финляндия, особенно ее восточная часть, считалась периферийной зоной. Наиболее сильное влияние Швеции ощущали Аландские острова и провинция Эстерботтен (Österbotten), в то время как Карелия была далеким и почти неизведанным краем.

До XVI века обвинений в колдовстве в Финляндии практически не встречалось. Как и в других странах, здесь изначально говорили о причинении вреда при помощи магии, а не о пакте с дьяволом или полетах на Лысую гору. Процессы были состязательными; если истцу не удавалось доказать вину ответчика, инициатор процесса выплачивал штраф за оговор.

Чтобы животные летали, их мазали специальной мазью

В начале XVII столетия традиция сохранялась: людей обвиняли в насылании мора на скот, порче масла или пива и причинении вреда здоровью. В отличие от Дании и Норвегии, в Финляндии никто и подумать не мог, что ведьмы и колдуны могут отобрать удачу на охоте или вызвать неурожай. Зато знахари предлагали за небольшую плату вычислить вора или обнаружить украденную вещь.

Представления о том, что колдовство – привилегия мужчин, не смогла сломить даже протестантская церковь. Однако были и исключения: это процессы в Эстерботтене и на Аландских островах. В силу близости к Швеции местные жители в полной мере ощутили на себе влияние континентальных традиций охоты на ведьм. В этих краях процессы затрагивали сразу нескольких человек – прежде всего, женщин. В других частях страны к суду по-прежнему привлекались одиночные мужчины, обвиненные в черной магии и не имевшие сообщников.

Ведовские процессы на Аландских островах (1665–1668)

В 1665–1668 годах прошли процессы на Аландских островах – крупнейшие в истории Финляндии. Они оказались предвестниками Большой шумихи, вскоре охватившей Швецию, и именно здесь сформировался образец для дальнейших судебных разбирательств: во главу угла поставили пакт с дьяволом.

Аландские процессы скорее напоминали идеологическую борьбу, начатую назначенным на место верховного судьи Нильсом Псиландером. Духовное образование он получил в Тарту, где довольно много внимания уделялось борьбе с ведьмами. Получив назначение на Аландских островах, Псиландер горел желанием применить новые знания на практике, тем более что во время учебы студентов призывали очистить Балтийский регион от ведьм.

В 1662 году перед судом предстали Улоф Ханссон и его теща, которых обвиняли в причинении вреда скоту заклинаниями. Все напоминало старые добрые разбирательства; на дьявола не было ни намека. Псиландер всячески старался убедить подозреваемых признаться, что за всем стоял Сатана: это бы позволило вынести смертные приговоры. Однако обвиненные отрицали, что обращались за помощью к дьяволу, и суд назначил им штраф.

Псиландер же добился включения в приговор дополнения «Pactum Implicitum», то есть косвенное заключение пакта, о котором подозреваемые в силу хитрости Сатаны не догадывались. В этом процессе впервые прослеживается связь между колдовством и дьяволом – в точности, как это было принято на континенте.

В 1665 году последовало обвинение против бедной крестьянки Карин Персдоттер. За деньги она предлагала указать, где искать потерянный предмет – своего рода гадание. Заявил на нее, видимо, недовольный клиент. На суде она объяснила, что в детстве много болела, и оказалось, что недомогания ее вызывал не кто иной, как сам Сатана. Чтобы как-то загладить свою вину, он помогал ей находить потерянные вещи других людей. В ее роду насчитывалось немало ясновидцев, и с самого детства ее считали особенным ребенком.

Как только Карин упомянула Сатану, обвинение в колдовстве превратилось в ведовской процесс. Псиландер тут же взялся за допрос в лучших традициях континента. Он спросил, бывала ли она на Лысой горе. Ответ был положительным, и тогда судья вынудил ее признаться, что Сатана оставил на ее теле свою метку, укусив ее за грудь и высосав немного крови.

Поняв, что такие признания лишь усугубляют ее положение, Карин попыталась взять свои слова назад, но ее все же приговорили к смерти в соответствии с указанием из Второй книги Моисея: «Ворожеи не оставляй в живых». На допросе Карин назвала еще 13 ведьм и колдунов.

Процесс затянулся на три года. К суду привлекались все новые и новые люди. Всех их допрашивал Псиландер и «специалист по ведьмам» пастор Брюниль Челлениус. Вместе они изучали тела подозреваемых на предмет наличия метки дьявола. Обнаружив подозрительное пятнышко, они приступали к пыткам и вынуждали обвиненного признаться. В марте 1668 года за колдовство казнили шесть человек.

В это время деятельностью Псиландера и Челлениуса заинтересовались местные власти. В попытке любой ценой заполучить заветную «волшебную мазь», Челлениус принялся угрожать одной из обвиненных сжечь ее дом, если та не предоставит нужную улику. «Сокамерники» обратились за помощью к охраннику, который принес им крем для обуви – его подозреваемая и предъявила в суде. Власти тут же признали: это прекрасный пример ложного признания, а потому показания, полученные в ходе пыток, тоже могут быть выдумкой.

В отчаянии Псиландер сослался на труды, входившие в курс по демонологии, и решил применить данные в них предписания в отношении другой обвиненной. Власти не дали разрешения на пытки, хотя Псиландер отыскал «метку дьявола» и провел испытание иглой, которое доказывало: некоторые участки тела подопытной не чувствуют боли. В какой-то степени Псиландер добился своего: «ведьму» приговорили к смерти – правда, за причинение вреда, а не сговор с дьяволом.

Следующей обвиняемой стала Маргарета, жена Ларса Ханссона. Испытание иглой доказало, что она ведьма, и ее передали на суд церкви. Священники, однако, не нашли доказательств ее колдовским способностям и оставили все «на суд Божий». Апелляционный суд потребовал нового расследования, но запретил применять пытки; однако без этого метода нижестоящая инстанция отказалась проводить ведовской процесс, априори сочтя его «не приносящим никаких результатов». Псиландер, разозлившись, заявил, что дьявол может обмануть судей. На этом аландские ведовские процессы завершились. Казнено было шесть человек.

Ведовские процессы в Эстерботтене (1674–1678)

Эстафету переняла провинция Эстерботтен, где истерия имела место в 1674–1678 годах. Тут насчитывается 152 обвиненных и не менее 22 казненных, включая двух мужчин.

Эстерботтен страдал от дел о колдовстве более других финских регионов. Изначально перед судом представали мужчины-знахари и лекари. Как правило, их либо отпускали, либо подвергали мягким наказаниям.

Громкий случай произошел в 1644 году, когда новомодные разговоры о колдовстве распространились в стенах университета Турку. Под огнем оказался профессор греческого, иврита и теологии Мартин Стодиус. Его обвинили в том, что он якобы обучал магии молодого студента, который от этого сошел с ума. Вынести Стодиусу приговор не удалось, но в результате преследований профессор был вынужден покинуть университет. Вместе с ним исключили и нескольких студентов, которые «чересчур быстро освоили арабский и сирийский языки» – мол, без магии здесь точно не обошлось.

Массовые гонения в Эстерботтене начались под влиянием шведской Большой шумихи, поскольку между регионами существовало хорошо развитое морское сообщение.

В 1674 году крестьянин из Педерсёре (Pedersöre) распространил слухи о том, что видел летавших ведьм. Он назвал имена; женщин схватили, допросили и, как водится, получили новых подозреваемых. Разговоры о ведьмах дошли и до других городов и деревень. В Кристинестаде и Оулу среди свидетелей числились дети, но такого масштаба, как в Швеции, их истории не приобрели.

В Финляндии не было расследовавших дела о колдовстве комиссий. Здешние суды не рассматривали колдовство как преступление исключительного характера и категорически запрещали пытки. Здесь не искали меток дьявола, не ссылались на заключенный с дьяволом пакт, не обращали внимания на полеты на Лысую гору (все это считали признаками сумасшествия), а довольствовались обвинениями в умышленном причинении вреда. Именно поэтому смертных приговоров в Финляндии было в разы меньше, чем в Швеции.

С 1678 года финские суды предпочли и вовсе отпускать всех задержанных, если только речь не шла о причинении смерти при помощи магии.

Среди последних приговоренных к смерти были Беата Персдоттер и Хромая Маргарета. Против первой выступили 20 свидетелей, заявивших, что «она держит в страхе весь город». Беата все отрицала, но добавила, что подобные слухи ходят и о некой Хромой Маргарете. Та якобы возила детей на Лысую гору.

Одна из пострадавших подтвердила: ее дочь Мария с некоторых пор так слаба, что не может встать с постели – и виной тому Маргарета. Мол, та отвезла Марию в черную избу с кипящим котелком, где под столом лежал огромный пес, игравший хвостом музыку. Марию заставили есть навоз, а когда та отказалась, Маргарета выпорола ее связанными змеями. Когда они вернулись назад, Мария была вся в синяках.

Беату и Маргарету приговорили к смерти, но помиловали и заменили казнь другими наказаниями.