В середине XVII века нынешние южные провинции Швеции входили в состав Дании. Халланд перешел к Швеции в 1645 году, Бохуслен и Сконе – в 1658 году. Первое время регионам разрешали сохранять старые законы и привилегии, если только они полностью не противоречили законодательству Швеции. В Дании допускалось применение пыток для получения признания; шведские же судьи и теологи долго не могли определиться со статусом насильственных действий, поэтому на происходившее в южных краях закрывали глаза.
Процессы в третьем по величине городе Швеции Мальмё (Malmö) по большей части относятся к датской истории, поскольку проходили значительно раньше шведской Большой шумихи: в 1577–1583 годах. Основные обвинения касались причинения вреда и частично белой магии[37], причем под удар попали в основном знахари и повитухи. О пакте с дьяволом пока речи не шло.
Заседания судов проходили прямо на главной городской площади. Здесь устанавливали четыре бревна, на которых сидели судьи. В центр выводили обвиняемого в колдовстве. В двух шагах стояла ратуша с тюрьмой и пыточной. Пытки были обычным делом, но с 1547 года пытать разрешалось только приговоренных к смерти. В исполнение приговоры приводили не в центре города, а у расположенной за крепостной стеной виселичной горы. Туда из подвала ратуши приговоренного доставляли на телеге в обществе одного или двух священников, палача и его помощника.
Процессы в Мальмё были одними из крупнейших в Дании, а методы казни – крайне жестокими. В период с 1543 до 1663 год здесь прошло 63 процесса. Из 86 обвиняемых 38 сожгли заживо. Обычно перед сожжением на поясе осужденного закрепляли мешочек с порохом.
За редким исключением, протоколов «датского времени» в Швеции практически не сохранилось. Однако некоторые сведения о процессах начала XVII века можно найти в счетах, поскольку содержание в тюрьме и казнь – крупная статья расходов для государства.
Так, в 1619 году в колдовстве обвинили некую Кирстен. В тюрьме она провела 14 дней; ее содержание там обошлось в один серебряный далер. При сожжении живьем жертву привязывали к лестнице и наклоняли к огню. Такую лестницу, как правило, сколачивал палач, и в случае с Кирстен за столярные работы он получил одну марку. За сам костер заплечных дел мастеру выплатили 15 марок. Крестьянину, поднявшему женщину на вершину виселичной горы, также полагалось немного денег.
Расходы следовало как-то возместить. Частично их покрывали суммой, собранной от продажи одежды сожженной ведьмы. В случае Кирстен выручка выглядела так:
– рубаха – 1 марка 8 шиллингов;
– кусок грубого домотканого сукна и старая рубаха – 1 марка;
– старый коричневый киртл – 1 далер;
– старый капюшон – 7 марок 4 шиллинга;
– старый красный киртл – 5 марок 8 шиллингов;
– пояс – 4 шиллинга;
– фартук – 15 шиллингов;
– два старых фартука – 15 шиллингов;
– две старые простыни – 1 марка;
– еще одна старая простыня – 6 шиллингов.
Кто покупал вещи признанной ведьмы – неизвестно, но материал в то время стоил дорого, и выбрасывать ткань считалось непозволительной роскошью.