В Вестерботтен истории о ведьмах пришли вместе с бродячими детьми из Онгерманланда. Останавливаясь на ночлег в деревнях и селах, они рассказывали о ведьмах и Лысой горе местной ребятне. Потому-то истории свидетелей на вестерботтенских процессах очень напоминают те, что фигурируют в Онгерманланде.

В 1675 году община Лёвонгера (Lövånger) потребовала прислать комиссию, однако таковую так и не учредили. Священники нанимали бездомных детей, которые вставали рядом с церквями и указывали на ведьм, коих затем исключали из общины.

Большинство женщин все отрицали и доказывали, что дети просто-напросто повторяют друг за другом чьи-то выдумки. Сплетников, подначивавших детей, было нетрудно определить: это родители, которые давали бродягам еду в обмен на имена детей, якобы побывавших на Лысой горе.

В июле начались процессы в Шеллефтео (Skellefteå). Обвинителями выступали младшая дочь ленсмана Лисбетта и 15-летний Абрахам Улофссон. Их мишенями стали две нищие женщины-тезки. Обеих звали Эльса.

Лисбетта заявила, что Эльса Юхансдоттер возила ее, своих семерых детей и еще несколько ребят к дьяволу столько, сколько она себя помнит. Дьявол жил в огромном красиво расписанном доме, по размерам ничем не уступавшем дому священника. Сам Сатана выглядел как белый бык. Он лежал под столом, пока гости и тролли ели еду, которую приготовила Эльса. Затем женщины ложились рядом с чертом, рожали ему детей и тут же перемалывали их в масло.

В доме дьявола Лисбетта трижды становилась невестой: два раза для троллей и один раз для сына пастора, но детей у нее пока не было. Увозили ее к Сатане голой, сажали на людей или животных, которых Эльса смазывала маслом из рожка. Стена к стене с домом Сатаны находился белый зал, где ангелы воспевали Бога. Иногда к дьяволу захаживал священник в белых одеяниях и выбивал из лап троллей колдовские книги.

Эта история чрезвычайно обеспокоила ленсмана и его жену. Ночами они следили за дочерью, читали молитвы, зажигали свечи. Лисбетта ворочалась в постели, ее сон явно был беспокойным, но, как казалось родителям, кровать она не покидала. И все же по утрам, проснувшись, она продолжала рассказывать о Лысой горе.

Абрахам Улофссон тоже бывал в гостях у черта. Там он видел «хромую Дорди», что аккомпанировала танцующим на хуммеле[32]. Сатана, большой и черный, лежал под столом. Он повенчал Абрахама с дочерью судьи.

Абрахам признавал, что пострадал не так сильно, как Лисбетта: ее возили к дьяволу всю жизнь, а его познакомили с чертом только зимой. К тому же он читал Библию и тем самым защищал себя.

На Лысой горе дети часто играли свадьбы

В деревне Вебумарк (Vebomark) дети рассказали, что на Лысой горе взрослым ставят белые и черные отметины на лбу. Ездили дети верхом на священнике, тело которого так растягивалось, что на нем помещались 14 человек; 12-летняя девочка призналась, что дважды выходила замуж за батраков, у которых затем оставалась ночевать. Через месяц у нее появились дети, но она их не видела, так как Сатана сварил из них волшебную мазь.

Девятилетняя Анна заявила, что к дьяволу ее возила собственная сестра, после смерти которой Анна получила рожок с волшебной мазью. Под столом в доме Сатаны лежал огромный черный пес. Повсюду стояли кровати, в них лежали ведьмы и какие-то большие мужчины. Через месяц у женщин появлялись дети, которых отправляли на масло.

В деревне Бёле (Böle) ведьмой назвали Карин Филпусдоттер. По словам ее сестры, Карин надрезала хвосты животным, поила кровью коров и смешивала ее с маслом и солью.

Деревни, которые фигурируют в протоколах, расположены на большом расстоянии друг от друга. Ни дети, ни взрослые, не бывали в соседних поселениях – и все же их истории очень похожи. Исследователи нашли объяснение этому загадочному феномену: по воскресеньям все жители приезжали в одну и ту же церковь – церковь Лёвонгера. Именно в Лёвонгере проходили ярмарки и всеобщие тинги[33]. Люди, прибывавшие сюда из дальних уголков, оставались тут ночевать. Тогда-то и происходил обмен информацией.

В целом ситуация в Вестерботтене была гораздо спокойнее, чем в более южных провинциях. Судьи скептически относились к показаниям детей, называя все истории «иллюзиями, вызванными Сатаной». Задетой оказалась лишь южная часть региона: до самого севера страны истерия так и не дошла. В Вестерботтене ни один из вынесенных приговоров не был приведен в исполнение.

Ведьмоуказчики

Особое значение в шведских колдовских процессах приобрели так называемые «ведьмоуказчики» (шв. visgosse: visa – «показывать», gosse – «мальчик»). Они появляются уже на первых процессах в Муре, но наибольшей силы достигают в северных процессах, когда приезжают в Вестерботтен и Йемтланд из Онгерманланда; 17-летний Юхан Ларссон на процессе в Шеллефтео – отличный тому пример. Он оставил весьма подробное описание о том, как все происходило.

Родители Юхана умерли, и мальчику пришлось выкручиваться и как-то зарабатывать на жизнь. Единственный доступный ему способ – попрошайничество. Чтобы не умереть с голоду, он начал рассказывать в деревнях о том, как его каждую ночь сажали на теленка и везли на Лысую гору. Вместе с ним следовали уже известные в округе «ведьмы» – женщины, о которых ходили нехорошие слухи. Правдивы ли они были, его не интересовало. По его признанию, крестьянки в буквальном смысле не давали ему прохода, всячески вынуждая назвать абсолютно не знакомых ему людей в разных городах и селах.

Мельхер крал курицу и писал ее кровью имя якобы бывавшего на Лысой горе ребенка

Обычно ведьмоуказчиками становились мальчики-бродяги, в поисках еды и ночлега ходившие по деревням и селам. Колдовская истерия сыграла им на руку: невероятные истории о полетах на Лысую гору везде приходились ко двору. Для местной детворы это было новым развлечением: эдакий триллер с элементами фильма ужасов. Доверие к ведьмоуказчикам было высоким: бродяги приходили из регионов, где полным ходом шла охота на колдунов. Значит, они с первого взгляда могли точно определить ведьму.

Деятельность таких детей внезапно заинтересовала как священников, так и родителей. Первые нанимали их, чтобы те определяли ведьм. Вторые заботились о собственных детях и хотели узнать, не возили ли их сыновей и дочерей на Лысую гору. Услуги информаторов оплачивали едой, одеждой, предоставлением места для ночлега или деньгами.

Одним из самых известных, находчивых и предприимчивых ведьмоуказчиков в Швеции стал Мельхер Ульссон, решивший немного заработать в Стокгольме. Он хотел поступить на военную службу, так что лишняя копеечка ему бы не помешала. Историю он придумал поистине захватывающую.

По словам Мельхера, он часто бывал в гостях у дьявола. Как-то раз они о чем-то заспорили и подрались. В зале для торжественных обедов Сатаны Мельхер перебил все окна, а потом схватил знаменитую книгу, куда дьявол вписывал имена детей, и порвал ее. Черт рассвирепел и вышвырнул Мельхера прочь, дабы тот не испортил весь список и тем самым не освободил всех детей.

Но не заметил дьявол, что в руках у Мельхера осталось несколько страниц, а на них – имена 50 человек. Эти ценные листы Мельхер предусмотрительно спрятал под камнем на стокгольмском острове Лильехольмен (Liljeholmen). За страницу с именем ребенка Мельхер хотел всего один риксдалер – вполне приемлемая цена за освобождение души из цепких лап дьявола. Желающих выкупить заветный лист оказалось предостаточно.

Получив задаток в полдалера, Мельхер отправлялся на Лильехольмен, где крал курицу, перерезал ей горло и ее кровью писал на обрывке бумаги нужное имя. Орфографические ошибки объяснялись просто: это же начертал Сатана – да и на Лысой горе все совсем не так, как на Земле.

«Освобождением душ» Мельхер занимался довольно долго. Заработок был столь хорош, что подросток стал завсегдатаем нескольких таверн. В какой-то момент он утратил бдительность и не заметил, как за ним проследили. Мельхера выдали властям. На суде он клятвенно заверял, что действовал из лучших побуждений: мечтал стать военным, защищать родину от датчан, а для этого ему требовался стартовый капитал. Такой патриотизм не тронул судей. Мельхера признали виновным и назначили ему наказание шпицрутенами.