- Закрой рот! - заревел палач и размахнул молотом.

Он целился в голову невероятно упрямого заключенного. Тогда, наконец, наступит мир и покой, и путь домой к детям, к грибной похлебке и нагретой бане. Но все сложилось по-другому…

Прямо перед самой головой Джона мощный удар отразил молот. Он был так силен, что Антонин почувствовал покалывание в руках. Палач удивленно повернулся и поднял голову.

Лорд Икс-Хок был высотой более двух метров. Он высился над ним, сжимая в руке железный прут. Другой рукой медленно забрал у палача молот и положил его на тиски, которыми сжимали конечности. Антонин Бених вздрогнул.

– Что я тебе говорил? — взревел лорд из-под темной маски.

— Чтобы я вытащил из них все, что они знают о нашем войске, мой господин.

Лорд кивнул и подогнал палача продолжать.

— И чтобы они еще могли выдержать барский допрос.

– Что вы думаете? Переживет ли этот хлоп твой последний удар?

Антонин пожал плечами.

- Он крепкий, мой господин. Упорный. Он бы справился.

Лорд какое-то мгновение помолчал. Затем он поднял отложенный молот и взвесил его в руке.

– Он такой же крепкий, как ты?

Палач не понял скрытого смысла, казалось бы, простого вопроса.

- Нет, мой господин. Я крепче.

Он улыбнулся, но улыбка сразу исчезла.

Икс-Хок медленно поднял молот, чтобы ударить.

– Нет! Боже мой, пан... Я так не думал!

Инструмент с глухим хрустом упал на голову мастера-палача.

– Ты не крепче его, – констатировал лорд Ксавериус Хок, глядя на Джона Коваржа.

– Господин все еще может сравнить, – сказал Коварж, глядя на кровавый молот, который лорд все еще держал в руке.

Ксавериус Хок, как всегда, был закутан в длинный плащ, а на голове черный рыцарский шлем с забралом с темными прорезями.

– На это еще будет время, – сказал он.

– Джон! – крикнула Андре из своей камеры. — Если это тот крепыш, похожий на Дарта Вейдера, скажи ему, что он только усугубляет ситуацию своим выступлением!

– Ах, графиня де Виллефор, – улыбнулся мужчина, глядя в сторону других камер. – Я слышал, что вы хорошо провели время с мастером.

Он немного повысил голос, чтобы его слышать.

– Оно было ни к чему достойным, – заявила Андре. – Он просто крикливый партач. И его попытки ни к чему не привели. Я немного потянула его за язык во время этих попыток, и он изложил все, хотя даже не сознавал, что делает.

Лорд прошел мимо Джона Коваржа в коридор. За дверью он поднял со стола связи покрыть воском ключей и взял пылающий факел из железного держателя. Подошел к двери камеры, где хохотала Андре.

— А теперь у них в агентстве есть отчет д'Морсефа, подтвержденный, так сказать, независимым источником.

Лорд открыл камеру, просунул факел внутрь и оглянулся. Мадам де Виллефор была в ужасном состоянии, но все еще смеялась.

– Госпожа блефует, – заявил лорд. – Это единственное, что вам остается в этой ситуации.

— Должен ли я блефовать? А что делает господин? Почему разрешили избивать нас, как невольников? Почему господин не убил нас прямо там, в библиотеке?

— Честно говоря, я намеревался это сделать. Но наши потери из-за ваших двух новых агентов начали казаться — мне кажется, невыгодными. Так что я соответственно изменил свои планы.

— Я знаю только то, что вы заставили того бедного Циммермана предать.

– И потому я справедливо его наказал, – почти извиняясь, сказал лорд, подняв указательный палец. — Вы должны признать, что я был справедлив, особенно с вашей точки зрения. Информатор, предавший вас однажды, никогда не будет хорошим информатором. И благодаря мне тот Иисус точно им не будет.

— Вы отвратительный человек.

– Мы все такие, юная панна. Вы очень умны, наверное, достаточно умны, чтобы понять, что вы либо раскроете мне координаты вашего моравского трансферного окна, либо я просто вас убью.

– Как это? — преувеличенно, как на сцене, удивилась Андре. Когда она была маленькой, желала стать актрисой. — Господин сам сказал, что предающий вас информатор заслуживает наказания. И вы это ярко продемонстрировали. И я должен предать вас сейчас, чтобы вы могли убить меня сразу после этого?

Лорд Икс-Хок погладил поверхность своего забравшего кончиком своего тростника для прогулок с серебряной головой ястреба. Какое-то мгновение, очень короткое, он молчал, а потом рассмеялся во все горло.

– А вы, графиня, да еще штучка!

Его смех был глубоким и приятным на слух.

Затем лорд вдруг стал серьезным и продолжил своим привычным тоном, холодным, как сталь, и острым, как бритва.

— Я бы убил даму с величайшим сожалением. Лично я был бы очень рад, если бы дамы и ваши друзья работали на меня. Я уже предлагал тебе это раньше. Ты тогда была практически девушкой, – сказал он, подходя к ней и снимая ей цепи.

– И все же, даже девушкой, я господину отказала.

– Тогда была другая ситуация. Надеюсь, дама осознает эту небольшую разницу.

Графиня вздохнула и поднялась из клочка гнилой соломы, который служил матрасом в камере. Даже это было лучше, чем лежать на холодном, влажном полу. Типично женским, непроизвольным движением она поправила остатки одежды и тыльной стороной ладони вытерла кровь, сочившуюся из рваной раны над глазом. Она слегка наклонила голову, проходя через дверь камеры. Те были слишком низкими даже для нее, несмотря на ее меньший рост. Андре подняла голову, откинула волосы со лба и посмотрела в глаза лорда. Они были невидимы, но она хорошо их помнила. Бледно-желтые, с черными вертикальными зрачками. Она знала этот обворожительный взгляд и когда-то почувствовала его подлинную силу. Однако она не надеялась когда-нибудь снова увидеть лорда.

– Хорошо, как хочешь, – она устало кивнула. — У меня только одно условие: оставьте этих двух дураков, которые пришли спасти меня, живыми. Пожалуйста.

— Вы отклоняете мое предложение? Я бы хотел получить вас всех.

– Я предлагаю вам сотрудничество, а потом вы можете меня убить. Но оставьте этих двоих в покое. Они и не подозревали, о чем идет речь. Даже если бы вы проверили их на детекторе лжи, они получились бы чистыми, как мальчики перед их первой поллюцией.

Лорд посмотрел на нее.

— Они пришли только за мной, — повторила она.

— Не могу поверить, графиня, что агентство послало сюда, через гиперполе, каких-то хлопов, умеющих только копать.

– Это называется стратегией. Чем меньше знает агент, тем лучше для него, а значит, и для агентства. Разве господин не знает этого принципа?

Темный Лорд засмеялся, кто-то, не знакомый с ним, мог бы подумать, что он может поднять настроение во время деловых переговоров в шутку. Конечно, он предпочитал действие, и именно тогда выкладывался на полную катушку.

— Хотите прочесть мне лекцию о стратегии? Буду рад ее услышать.

— Просто хочу сказать господину, отпустить этих двух парней, а потом я помогу господину. Вы все испортили своими трансферами, нарушили, по меньшей мере, два измерения, — упрекнула Андре, будто лорд был школьником, который, сдавая тест по химии, не знает, что сероводород ужасно пахнет. — И это, как господин, конечно, прекрасно понимает, не могло произойти без нашего вмешательства.

Лорд кивнул.

– Еще какие-то условия, моя прекрасная дама? — спросил он, и если бы это было возможно, на его лице появилась бы ироническая улыбка.

Андре не заметила никакого изменения в его голосе и продолжила:

— Было бы хорошо, если бы господин перевел нас в жилые помещения, по крайней мере, пока я не смогу записать данные, которые господин требует. Думаю, в этом дворце есть подходящая комната. Мне надоела эта зловонная канализация. Не говоря уже о том, что мне нужно помыться. И усердно.

– Моя госпожа, вы никогда не перестаете меня увлекать, – объявил лорд Хок с признанием, но потом резким жестом указал на зловонную камеру.

Жест был красноречив. На нем были мягкие перчатки из змеиной кожи, а на безымянном пальце было блестящее платиновое кольцо с символом головы ястреба с открытым клювом.

— Пока вы будете записывать данные, или как мы это называем, вы будете ждать здесь. В безопасном месте и под пристальным наблюдением.

Андре смотрела на него, как лиса, попавшая в ловушку. Она не сдавалась, но было ясно, что ей отсюда легко не выйти.

— Я думала, что мы нашли общий язык. Я должна быть лично там, у трансферного окна, иначе, как вы хорошо знаете, вся операция пойдет к чертям.

– Конечно, мы договорились, – незаметно улыбнулся лорд. — В дворцовой библиотеке подождем портал в Женеву; это всего два часа езды в карете. До свидания через двадцать часов, графиня. Я оставлю здесь усиленную охрану; одного точно не хватит. А потом мы продолжим наше многообещающее сотрудничество.

Андре стояла перед открытой дверью камеры. Она напряженно думала о том, как бы она хотела выцарапать глаза этому черному негодяю.

— Не заставляйте меня, госпожа Андре, силой бросать вас в камеру. Это ниже вашего достоинства! Не говоря уже о том, что помощники палачей с удовольствием запихали бы вас туда. А что они будут делать дальше, нам не нужно развлекать.

Андре вернулась и вошла в камеру.

– Надеюсь, вам здесь не будет скучно, – сказал лорд, хлопнув дверью и заперев ее. – Увидимся завтра. До свидания.

- Взаимно.

□□□□□

Вечером каждому из них бросили по кусочку хлеба и по фляжке затхлой воды. Охранники еще раз проверили камеры и, потянув за железное кольцо на каждой двери, испытали крепость замков. Они захлопнули пыточную дверь в конце коридора, налили себе красного вина из жбана и высыпали кубики на скамью. Ночные конфигурации тут не были обременительными, как бы приходилось извлекать из заключенных заблаговременно определенные признания.

Однако, с точки зрения жертв, о спокойных ночах нельзя было и думать.

Большинство из них не спали от боли допроса, или наоборот, погрузились в тяжелый сон, полный кошмаров. Остальные лежали без сознания или умирали. Из камер доносились слабые стоны, бормотание молитв, изысканные проклятия или просто плач. Из последних трех камер в конце коридора не доносилось ни звука. На дворе был третий час ночи, и тихий женский голос произнес на английском языке, незнакомом для остальных узников:

– Винс! Джон! Что с вами?

Первым отозвался Вега с камеры справа:

- Ужин ничего себе. А то мне уже надоели перепелиные крылышки и шейки павлинов. Остальные хорошо. Дорожный каток проехал по моей голове, а тело словно вымазали лугом.

– Самое главное, что ты проснулся, Винс. Я же видела, как тебя избили, и предсказывала тебе три или четыре дня в коме. Позже мы узнаем, похороним ли тебя здесь или здесь.

– Рад, что разочаровал тебя, – засмеялся Вега из окна.

– А как там у тебя, Джон?

– Я оптимист. Еще два или три таких допроса, и будет покой. Имею в виду, святой, божий покой. Единственное, что меня действительно раздражает, это то, что я не знаю, о чем идет речь. Думаю, я умру за справедливое дело, но не знаю, за какое.

– Пока не было времени объяснять, – сказала Андре. - Ты же понимаешь, что у нас не было свободной минутки с тех пор, как вы попали сюда.

— А может попробовать сейчас? — болезненно постанывая, предложил Коварж. — У нас есть целая ночь, нам нужно немного прийти в себя после этого допроса. Собственно, мы должны быть благодарны за жилье, как в гостинице. Здесь холодно, комнаты одноместные, а персонал, правда, немного грубоват, но в остальном можно выдержать.

– Хорошо. Так с чего же мне начать? – громко спросила Андре.

— Думаю, из того, где мы находимся, и вообще, в чем здесь дело?

- Мы в Моравии, близ Славкова, в 1805 году. Менее чем через месяц, в нескольких километрах отсюда, начнется одно из самых кровавых битв эпохи, известное как Битва трех императоров. С одной стороны – войска Наполеона, а с другой – русско-австрийская армия под командованием маршала Кутузова. Французы разгромят гораздо более многочисленного врага, и с обеих сторон упадет более сорока тысяч убитых и раненых, двадцать семь тысяч из них — со стороны союзников. Это будет жесточайшая резня, которую когда-либо совершало человечество. После этого в Европе будет установлен мир, условия которого изменят баланс сил на континенте на десятилетие вперед.

Андре умолкла. Она вернулась и отхлебнула мутной воды из фляги. Благодаря антителам, которые были в крови агентов, она могла пить воду даже из колодцев, зараженных тифом.

— Очень мило, что вы все это знаете, — сказал Коварж. — Я тоже немного знаю историю этих краев. Просто не понимаю, что наша троица совершает в этой колоссальной битве, в которой, я считаю, участвовало около ста семидесяти тысяч солдат.

– Наша троица? Мы должны позаботиться о таком исходе битвы, который и вошел в историю, – ответила графиня де Виллефор.

– Да, это я понимаю, – объявил Коварж. — На нашу троицу никто и не подвинется Нам просто нужно хорошо на всех накричать, и мы разгоним эти банды одним махом.

Графиня вздохнула.

— Это совсем неплохой план, но у агентства, наверное, есть другой, чуть более продуманный.

— И часть этого плана — это подземелье, наполненное трупами и садистами? Если да, позвольте мне приветствовать господ стратегов и планировщиков. От всего сердца, — заявил Коварж торжественно, словно на вечеринке в состоятельной компании, полной молодых, хищных, успешных менеджеров.

Андре услышала металлический звук, отзвук трения металла о металл.

– Похоже, эти идиоты снова уходят, – прошептала она.

Все трое смолкли. Тишина проникла в каждую щель, словно рой тараканов. Из камеры пыток доносились звуки торговли, пруд и грохот.

– Нет, это просто звук бросания костей, – облегченно поняла Андре. – Этого плана точно не было предусмотрено, – ответила она, имея в виду саркастическое замечание Джона, и продолжила: – Граф д'Морсеф и я должны были исследовать несколько проходов, которые нам показали пули в Женевском ускорителе. Это только один возможный из миров, но нас все равно послали сюда, чтобы подтвердить или опровергнуть этот тезис.