Ее голос был действительно создан для оперных арий. Джон поступил так, как женщина ему сказала. Что еще он мог сделать в километре под землей после таких аттракционов, как появление половины человеческого тела или какого-то голубого пузырька, способного пробить полуметровую стену из стали, бетона и стекла, завершившееся бегством от пены для ванны, которая казалась довольно голодной.

У Джона Фрэнсиса Коваржа сегодня был не самый лучший день.

□□□□□

– Пока мы тщательно не исследуем всего, порталом нельзя пользоваться, – объявил профессор Карл Мария фон Вондер. — Я очень жалею об этом, но нет! Даже по приказу самого Творца, он заранее отверг любые возражения. – Мы оставим переходную секцию погруженной в пену времени и начнем считать. Будем считать и искать причину! Возможно, в течение нескольких недель. Надо выяснить, откуда это взялось!

– Но следующее окно откроется только через неделю, – обратила внимание Никита. — И мы все равно не успеем откалибровать место и время. А нас ждут мадам де Виллефор и Наполеон.

На мгновение воцарилась тишина. Коварж почувствовал себя так, словно попал в старый черно-белый детективный фильм, где персонажи иногда размышляли о ситуации. Было приятно знать, что в наше время есть еще люди, которые, несмотря на свои мгновенные эмоции, способны формулировать четкие предложения для разрешения кризиса. Как, к примеру, Никита.

— Без доступа к исходному фантому мы ничего не можем поделать, — добавила блондинка. – Профессор, пожалуйста, спасите Андре.

– Речь идет даже не о графине де Виллефор, а обо всем мире, – заявил профессор с очевидным отчаянием, размахивая руками. Он ходил по лаборатории, как йоркширский терьер, дергая свои редкие усы. И он размышлял:

— Разве что... Разве что, но так, это может сработать. Только откуда? Может, оттуда, – бормотал он себе под нос, но все его слышали.

Сирены замолчали мгновение назад, и шипение пены против напряжения было не громче бенгальских огней на елке. Профессор снова умолк, ходя от одной стены к другой.

- Профессор, извините, но то, как вы тщательно подбираете слова и анализируете ситуацию, действительно замечательно, - вдруг сказал Коварж, не сдерживая себя. — Но ведь тот человек кричал нам в лицо, что какой-то женщине нужна помощь, и черт возьми, быстро. И ей было безразлично, откуда будет эта помощь.

Профессор не закричал новичку, как все ожидали. Он не бросил в него карандашом и не копнул перегородку, разделявшую кабинеты, как иногда делал. Единственной реакцией на смелое заявление Джона было поднятие правой руки с поднятым указательным пальцем. Карл Мария фон Вондер остановился посреди комнаты и объявил, будто на заседании парламента:

– Да, я все понимаю, как теорию относительности, – объявил он с достоинством голого Архимеда. — Как обстоит дело с Моравским порталом?

– Он еще не оборудован для выполнения комплексного трансфера, – ответила Никита и принялась стучать в клавиатуру, иллюстрируя текущее состояние портала в отделении, расположенном в Моравском Красоте. — Там нет приемного фантомного поля, не говоря уже о предварительных испытаниях.

– Почему?

«Это место, а точнее весь район Моравских Брам, находится в нестабильном состоянии с момента нашего неудачного трансфера. Господин знает, что мы там сделали.

— Так это же здорово! – воскликнул профессор.

– Ничего не понимаю. – Коварж покачал головой. — Что-то пошло не так, что-то по этой причине нестабильно, а он танцует, будто на Берлинском Love Parade.

Битевская зашипела на него, словно он был невыносимым ребенком. Джон искривил мину наруганного парня.

— Вы должны ехать в Моравию! Отправляйтесь немедленно! - крикнул профессор изо всех сил.

— Нужно вызвать вертолеты? — спросила Никита, не моргнув глазом и не задавая лишних вопросов.

— Пока получим разрешение и план полета, вы уже будете на полпути. Не говоря уже о том, что безопаснее транспортировать фантом по суше. Если отправитесь сейчас и будете двигаться со средней скоростью, вы доедете до Моравского филиала менее чем за одиннадцать часов! – быстро подсчитал фон Вондер. — И этого достаточно, чтобы активировать фантом и откалибровать трансфер.

□□□□□

Люба Битевская, откинувшись на заднем сиденье с подогревом лимузина, чувствовала себя в грязевой ванне. Она наблюдала за дисплеем, на котором отображалось изображение из камеры заднего вида.

За лимузином из внутреннего двора агентства выехал серебряный тягач с треугольной звездой на капоте и огромным черным прицепом. Буквы EF матово сверкали на стенах шестнадцатиколесной фуры.

Equilibrii Ferrarius – новая фирма Коваржа.

Внутри прицепа, в клетке силовых полей и платиновых стержней, окруженных полем противонапряжения, царил временный фантом. Он довольно сиял своими стандартными фиолетовыми вспышками. В конце концов он отправлялся в путешествие вплоть до далекой Моравии. До края виноградников, маленьких виноделий и одной огромной пропасти.

Огромная пропасть пространства.

ИЗ ПРИРОВА В Ловушки

Перед черным лимузином и серебряным тягачем открылись железобетонные ворота. Они скользнули в скалу, как устрица в свою раковину. Интерьер напоминал туннель на шоссе.

Гора плавно, как малинку, проглотила оба транспортных средства. Бронированные ворота снова закрылись. Будь здесь Али-Баба, он бы наблюдал за этим с открытым ртом.

Лесник Алоиз Вашичек также наблюдал с открытым ртом.

Он сидел издалека на охотничьей платформе и вместо того, чтобы наблюдать за беззащитной, ничего не подозревающей жертвой своей охотничьей страсти, он наблюдал, как ужасные бетонные блоки с глухим стуком закрываются. Звук подземных электродвигателей стих, и через мгновение в лесу снова спели птицы.

Вашичек слез с платформы, сделал глоток из плоской бутылки напитка, который уже много лет не следовало называть ромом, и пошел к бетонной стене. В своей местности он знал каждый камень, каждую ель, и эту бетонную стену тоже, но до сих пор думал, что это удивительное произведение было частью укреплений глубоко внутри Моравского Красоты. Однако он не подозревал, что это ворота в подземный мир.

Лесник на миг прислушивался к звуку из недр горы. Ничего. Он прижал ухо к бетону и ждал. Ничего. Он стоял там десять минут, ожидая, что будет. Еще через десять минут махнул рукой в знак того, что кажется, и выпил оставшийся ром. Он наклонил голову, прополоскал горло дезинфицирующим средством, как он называл свой растущий алкоголизм, и чуть не задохнулся.

Буууум!!!! Громкий взрыв оглушил лесника, а также всех окрестных животных.

Казалось, будто мощная, заряженная энергией молния ударила в скальный массив. Лесник почувствовал, как земля задрожала под его ногами. Не дожидаясь больше, он бросил пустую бутылку позади себя и сбежал с дьявольской горы как можно скорее.

Он вспомнил историю, рассказанную в его семье еще со времен его прапрадеда, лесника Якуба Вашичека. Тот видел, как из глубины бездны, среди грома и пламени, вылетел дракон. Затем животное, как будто, внимательно оглянулось и, все еще гремя и увлекая за собой хвост пламени, полетело в сторону Брно.

Алоиз Вашичек не знал, что ужасный акустический эффект был встречен многими облегченными вздохами людьми. Это был успешный результат многолетней работы нескольких команд.

Гиперпространственный фантом только что объявил миру, что еще один пространственно-временный проход готов.

□□□□□

— Берегите свои уважаемые головки, дамы и господа, — предупредил остроумный гид, светя толстым желтым фонариком на потолок пещеры, покрытый сталактитами.

Наполненные туристами синие лодки проплывали за пещерой. Джон Ф. Коварж сел рядом с Любой Битевской, держа карту пещеры по обозначенному маршруту подземной реки Пунквы.

– Вся карстовая зона образована известняком девонского периода, – продолжил гид, когда все лодки проплывали низким тоннелем.

— Все доступные пещеры, такие как, например, Бальцарка, Катержинская и эта здесь, Пункевна, богато украшены натеками, на которые вы сейчас смотрите. В особенности для присутствующих женщин и девушек я обращаю внимание на летучих мышей, которые часто водятся в этой местности. Бах! – воскликнул веселый проводник в конце этого предложения.

Это была его пятая попытка пошутить за последние полчаса, и публика вознаградила его не менее восторженной попыткой смеха.

Коварж тихо кашлянул. Он погрузил руку в ледяную воду. Вынул ее и вытер о штаны. Он составил карту Моравского Красоты. Потом не сдержался и тихо спросил:

— Дорогая, дамы и в самом деле считаете, что эта школьная экскурсия необходима?

— Господин здесь был здесь?

– Нет. Но я видел множество таких пещерных систем, и гораздо больше, поверьте мне. Дама, наверное, знакома с Постоянской Ямой в Словении? Там до внутренностей горы едешь по канатной дороге примерно двадцать минут через замечательные пещеры. И только в последней пещере начинается настоящее шоу со сталактитами.

— Такой пропасти пан нигде не видел, — прошептала Битевская.

- Я посетил несколько пропастей, не только как турист. Знаешь, спецназ и спасатели ходят всюду. Даже туда, куда другим не пришло в голову лезть. Или упасть.

— Пропасть Мацоха, однако, уникальна. Увидишь сам, – прошипела женщина, показывая, что хочет послушать гида. Коварж умолк, безропотно кивнув.

Ламинированная лодка качалась в спокойных водах подземной реки, а Джон наблюдал за освещенными сталагмитами, сталактитами и сталагнатами.

— А сейчас некая мнемоническая помощь, — объявил гид. Он махнул фонариком, так что ослепил всех, и продолжил свою лекцию. - Если вы постоянно путаете типы образований, растущих с земли, с свисающими с потолка, помните, что слово "сталагмит" содержит букву "М", что означает, что он растет из Земли, - сказал гид с таким ударением, что Джон увидел заглавную букву М в слове "земля". - Напротив, слово "сталактит" содержит букву Т, поэтому он растет из стели пещеры. Слышите "Т" в слове "потолок"? А этот последний тип, сталагнат, просто совмещает два других. Других возможностей нет.

Он снова, как в шутку, посветил фонариком на туристов.

— А сейчас, сударыня, мы выплываем на дневной свет. Вы увидите что-то такое, чего никогда раньше не видели. – Голос гида теперь набрал тонну ярмарочного зазывающего. – Мы на дне знаменитой пропасти Мацоха. Наслаждайтесь видом на это замечательное, удивительное творение природы.

Лодки пришвартовались.

- Высаживаемся. Начинается пешеходная часть экскурсии по Моравскому Красоту. Пропасть Мацоха, как вы, вероятно, догадались, имеет глубину сто тридцать восемь метров, а дно озера, через которое мы проплыли, еще на тридцать метров глубже. Если вы посмотрите вверх и видимый клочок неба покажется маленьким, стоит знать, что вход в пропасть имеет размеры сто семьдесят шесть на семьдесят шесть метров. Так что современный коммерческий самолет мог бы добраться до дна через него.

Коварж покачал головой.

– Скорее всего, ему пришлось бы спускаться на парашюте, – заметил он.

Битевская толкнула его в сторону, чтобы он не прервал лекцию.

— Бездна образовалась в плиоцене, в самый молодой период третичного периода, в результате обвала потолка пещеры. Как видите, эффект впечатляющий.

Коварж посмотрел в бездну и понял, что неуравновешенный гид был прав. Вид был увлекательным. Он выражал силу природы, могущественную силу мира, который на своей поверхности должен был терпеть умножение и разрушение человеческой расы. Он скрестил руки на груди и наслаждался атмосферой окружающего завала.

– Прекрасное произведение природы, – сказал он.

— Это прекрасное творение природы — я имею в виду бездну — мы создали два года назад.

Коварж обернулся.

– Совсем неплохо, – сказал он. — А перед тем через неделю вы создали мир, не правда ли?

– Вовсе нет, Джон, я серьезно.

– Я тоже. – Коварж пожал плечами. — Что плохого в том, чтобы сделать здесь или там дыру в земле? Особенно два года назад, когда продолжался самый молодой этап третичного периода. Кроме неважной детали, что, согласно этой брошюрке, он помахал картой с информативным текстом, плиоцен имел место примерно два или три миллиарда лет назад.

- Верно. Те два года и тот плиоцен, – усмехнулась Битевская. — Потому что два года назад мы отправили фантома, чтобы увидеть, как глубоко мы можем добраться во времени. Но, возвращаясь с конца периода формирования стратифицированных горных пород, он столкнулся с самодействующим временным переходом. Ему еще удалось пролететь через несколько измерений времени, но в конце третичного периода его поверхностное гиперпространственное напряжение возросло до такой степени, что мы дали ему приказ на самоуничтожение.

– И появилось вот это? – Коварж махнул рукой по кругу.

Битевская кивнула.

— Закончив свою жизнь, он стер с лица света несколько миллионов тонн горной породы.

— А какого размера был тот фантом?

- Приблизительно такого, - сказала Битевская, обозначая указательным и большим пальцами размер мячика для пинг-понга.

Коварж сел на мхом камень. Гид продолжал охотно отвечать на вопросы туристов, исследовавших Моравский Крас. Высоко над ними кричала сойка, лес шелестел, как лимонад, налитый в стакан, и Джон Фрэнсис Коварж только сейчас осознал, каким силам он будет служить. Это казалось ужасным, но привлекательным.

– В нашей работе немало адреналина, – говорил его бывший партнер, спасатель.

Его звали Дизель, потому что он любил дизельные машины и участвовал в гонках тягачей.

Коварж вспомнил сцену, когда они встретили Чака в скафандре в коридоре.

— То, что ваши люди перевозили под землей — я имею в виду светящиеся шары с молниями, — тоже, я думаю, были фантомами, — заявил он, а не спросил.

— Конечно, если они не перевозили бутылки с газировкой, — улыбнулась Битевская.

Это была приятная ухмылка. Хотя женщине было около сорока, на несколько лет больше Джона, морщины были наиболее заметны вокруг ее улыбающихся губ. Они также были самыми красивыми.