Гром смешивался с глубоким звуком колокола. "Начинается буря", – подумал ризничий и огляделся по небу. Оно снова вспыхнуло фиолетовым.

Удивительно.

Ночь была темной, но прозрачной, как воды подземной реки Пунквы [2] .

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ, ПЕРВАЯ КРОВЬ

Джон Фрэнсис Коварж чувствовал себя так, словно попал в плохую мегапостановку, типичную для коммерческих фильмов последних лет. Даже решительный сценарист не мог бы придумать столько ненужных, но прославленных аттракционов. Сначала его тщательно измерили, будто планировали поставить ему памятник при жизни. Затем сфотографировали его сетчатку глаза, сняли отпечатки пальцев, образцы волос и кожи, подтвердили подлинность его голоса и генетического кода, и, вдобавок ко всему, проверили жизнеспособность его спермы.

– Как раз с этим все должно быть в порядке, – хотел он сказать худощавому врачу с огромными зелеными глазами, скрытыми за огромными голубыми очками, но решил промолчать.

Все молчали. Официальное поздравление в агентстве EF оказалось холоднее заснеженного надгробия. Но, по крайней мере, начальная церемония уже позади.

Теперь он спускался по лифту, до того, что считал самим центром земли. В салоне играла тихая, сдержанная музыка, и витал приятный парфюм платиновой блондинки. Габриелла Саботини. Не блондинка, но духи, напомнил себе Коварж, и воспоминание о Линде мелькнуло в его памяти. Он покачал головой. Он не хотел сейчас думать о ней. Он вообще не хотел думать о женщине.

– Вы, кажется, не очень болтлива, – попытался он завязать легкий разговор, хотя начать казалось тяжело.

— Зависит от того, с кем, – попыталась прервать разговор на зародыше.

Она была такой же симпатичной, как лезвие гильотины.

— Ну, может быть, вы меня попробуете. А вдруг, я отношусь к категории "с кем".

– Не бойтесь. Господин не принадлежит.

— Ну, по крайней мере, я услышал несколько теплых, человеческих слов.

— Можешь быть счастлив по этому поводу. Слишком много подобных слов господин от меня не услышит.

Ее глаза потемнели от гнева.

Лифт замедлился и остановился, желудок подъехал кверху. Дверь тихо отворилась, и электронный звонок звякнул, как в крематории, когда гроб въезжает в печь. Вышли молча. Красавица и Чудовище.

Она молчала, он молчал.

Матовые округлые флуоресцентные лампы простирались по всей длине окружного коридора. Они были похожи на равномерно расположенных божьих коровок-альбиносов. На полу были урезаны разноцветные фосфоресцентные линии. У них мигали зеленые, красные и синие лампочки. Коварж изучал идеальные линии бедер и икр незнакомки. Черные туфли женщины цокали по полу, как метроном.

"Эту девушку, видимо, забрали прямо из модельного подиума или из гримерки, - подумал Коварж. - Она была так же красива, как Лето из серии Времена года сецессионного художника Альфонса Мухи. И такая же холодная, как Зима" .

– Привет, Ники. – Перед ними появился мужчина в противорадиационном костюме, без шлема. Он был настоящим ходячим родосским колосом. Круглая голова с умными глазами помещалась на короткой шее. Там, где были руки, у мужчины были узлы мышц и сухожилий. Он толкал блестящую тележку на надувных колесах. На платформе тележки стоял контейнер из армированного стекла, а внутри него медленно вращалась световая сфера размером с шар. Стекло было пуленепробиваемым, а внутри был пространственно-временный фантом.

- Как дела, Чак? – ассистентка улыбнулась вирвуду.

"Ты смотри, девушка даже умеет улыбаться, – промелькнула мысль в голове Джона. – Вот тебе греч".

– И куда с этим едешь? – Никита показала на фантома.

— Сама знаешь, ему только бы путешествовать, негодяю. Только что он сбежал из второго измерительного уровня, и профессор решил, что будет лучше поместить его в хроногенную камеру на несколько часов. Думаю, он там немного остынет.

Фантом, словно чувствуя, что она говорит о нем, усилил цвета пробегающих по его поверхности разрядов. Они пролетали мимо открытого входа к генератору циклотрона.

— А помнишь, как мы тестировали в той камере охлаждения водки через две секунды? – засмеялась Никита.

Ее белые зубы блеснули, как вспышка фотоаппарата.

– Ее нельзя было пить, она так быстро замерзла… – мечтательно сказал Чак, алкоголик в случае случая. – А кого это ты нам привела? – Он обратил свои слегка выпученные глаза к Джону. — Какое новое подкрепление? А вам, человече, желаю доброго дня. Поздравляем в агентстве.

Коварж, улыбаясь, ответил кивком.

– Это Джон Фрэнсис Коварж, – объявила Никита, якобы не желая принимать во всем этом участия.

Улыбка исчезла с лица Чака, как мел, стертая с доски.

– Это он? Тот же Коварж?

– Да, это я. С рождения, кажется, холодно улыбнулся чех.

– Ну, радуйся, что меня не было рядом во время того рождения, – еще холоднее заметил Чак, почти цепляясь сосульками, выросшими из их голов. Чак попрощался с Никитой и продолжил катить свою тележку с гиперпространственным минимумом, несколько раз оглядываясь назад. В конце концов, он скрылся за поворотом тоннеля. Коварж предположил, что он смотрит туда.

– Мне тоже было приятно, – заметил Коварж. — Думаю, у вас хорошее настроение. Мне понравится.

□□□□□

– Рад тебя видеть, Никита, – раздался вежливый голос с правой стороны коридора. Это был приятный альт зрелой женщины. – Вижу, ты выбралась на свидание.

На обозначенной цветами развилке коридора появилась прекрасно выстроенная брюнетка.

— С кем-то другим, возможно, но с этим точно нет.

— Но, пожалуйста, невежливо быть такой грубой. – темноволосая женщина осмотрела Коваржа. — О, я вас не сразу узнала. – Она остановилась прямо перед Джоном. – Да, это господин, – сказала она, глядя ему прямо в лицо.

Ее лицо было округлым и загорелым, на котором сияли зелено-синие глаза.

Коварж чувствовал себя коброй в корзине, послушной дудке факира. Пышная брюнетка явно гипнотизировала его.

— Вот именно. Это я. А дамы, безусловно, тоже сама собой.

— Дорогая Битевская, — представилась брюнетка, которая могла бы играть эротические сцены как женщина с необычайными формами. Она не была толстой, ни в коем случае нельзя было так сказать, а просто хорошо сложена.

— Вижу, отзыв, который предшествовал господину, не лгал. Еще один необорудованный мужчина. Правда, я сама предложил руководству назначить господина в мой отдел. Что ж, посмотрим, что господин у меня может делать.

Секретарша покачала головой, ее светлые волосы развевались, словно в замедленной кинематографической сцене на фоне морского пляжа, освещенного восходящим солнцем. Женщина вздохнула и закусила нижнюю губу. Она рассеянно изучала отражение линий пола на металлических стенах коридора, ее враждебность к Джону явно не изменилась.

- Приятно познакомиться, госпожа Битевская, - сказал Коварж. — Не знаю на самом деле, кем вы являетесь, но ваше мнение звучит для моих ушей небесной музыкой. Это первые нормальные предложения, которые я здесь слышу за последние два часа.

– И вас это удивляет?

— Я предполагал, может быть, ошибочно, что если кто-то заинтересован в моих услугах...

— Это очень точная формулировка, — перебила Битевская, подняв указательный палец с ногтем, окрашенным в синий цвет. — Мы очень заинтересованы в ваших услугах, но это не значит, что мы заинтересованы в госпоже как личности.

Коварж кивнул. Его действительно не удивили все люди, которых он встретил на своем пути. Его официальному принятию в агентство сегодня предшествовали действительно чрезвычайные действия, в том числе работа на "параллельных" контрабандистов.

□□□□□

– Никита, позвони Винсенту. Я хочу видеть вас в третьей передающей камере через полчаса. Пусть он возьмет свои пистолеты. Мы не станем рисковать еще большим обременением портала.

- Но, госпожа Люба, - робко вмешалась Никита. — Вы не хотите сразу отправить этого... этого господина в операцию. Вы лучше знаете, что он нам сделал.

- Ники, позволь мне самой решать в своей секции? – Битевская повысила голос, и это уже не был приятный альт. Он плавно перешел к интенсивности и оттенку летнего грома над пшеничным полем.

— Простите, я просто хотела вспомнить...

— Я точно знаю, что ты хотела вспомнить. Новый агент отправится на задание именно сейчас, чтобы знать, что его ждет. И чтобы подумал, рискует ли он жизнью других людей в будущем, а также своей собственной. Верно?

Битевская вернулась и улыбнулась ДФК. У нее были большие, равномерно расположенные зубы. И выражение лица крокодила через минуту перед обедом.

– Я с нетерпением жду этого. – Коварж пожал плечами. – Мне уже начинало быть немного скучно.

Он скрестил руки и ждал, что будет дальше. Он не был господином ситуации, даже собственного времени, и зачем тратить энергию на объяснение эпизода с контрабандой или на самозащиту? Ему не нужно было объяснять. Он знал, что сделал все, что мог, и Люба Битевская тоже это знала.

– Я позову Винса, – тихо сказала Никита, неловко поклонилась и, щелкнув высоким каблуком, пошла туннелем по тонкой красной линии. Четырехкилометровые коридоры, окружавшие циклотрон, были округлыми, как ее икры, а покрываемая поверхность была гладкой, как ее кожа. Коварж оглянулся за ассистенткой, одетой в узкую черную мини-юбку.

- Через мгновение господин ее снова увидит, - сказала Битевская. — Хотя думаю, что она предпочла бы вас больше не видеть.

- Я ее никогда в жизни не видел, - сказал Коварж, - а она смотрит на меня, как на сатану. Или это какой-нибудь экзорцизм? Может, я прихожу пугать ее во снах в расстегнутом пальто?

— Бертрам, убитый твоими приятелями-контрабандистами, был ее приятелем.

— Но ведь дама знает от свидетелей, как все было на самом деле!

— Поймите, что такие вещи сложно объяснить. Не надо думать, мне пришлось приложить все усилия, чтобы господина приняли в агентство. Пан долго был по ту сторону баррикад. Это не то, что так легко забывается. Для многих людей господин до сих пор является контрабандистом и наемным убийцей.

Джон Коварж впервые за день нахмурился.

- Подождите минутку! Немного припомните, госпожа Битевская, — сказал он, его слова прозвучали как треск кнута. — Это уже начинает меня очень слить. Я чувствую себя Гитлером с добавлением сталинских черт. Почему агентство выбрало меня, если я так всех здесь раздражаю?

— Честно или официально? – спросила Битевская.

— Официально дама уже сообщила мне. Для многих людей я просто наемный убийца. Но у меня создалось впечатление, что именно такого вы искали. Однако я хотел бы отметить одно фундаментальное отличие. Я солдат, а не наемный убийца.

Битевская снова посмотрела ему в глаза, словно небрежно положив руку на его мускулистое плечо, и довольно улыбнулась мысленно.

– Конечно. Я понимаю, что вы участвовали в акциях, на основании которых даже не снимали фильмы. Я это знаю, но некоторые из наших людей поймут это только спустя некоторое время. Во всяком случае, я хочу, чтобы вы были в моей команде. Этого достаточно?

– Этого достаточно, – кивнул он.

– Оставьте некоторым из нас немного времени, пожалуйста. Вы просто докажете им, что они ошибаются.

- Вы хорошая женщина, госпожа Битевская, - сказал Коварж и легонько погладил ее по плечу. – Такой начальник мне понравится.

– Тогда, пожалуй, мы пойдем дальше, – улыбнулась та.

– Ваше желание – приказ для меня, – ответил Коварж.

Приблизительно через двести метров они оказались в поперечном коридоре, длиной всего семь шагов. Стены были сделаны из толстого бетона, армированного железными прутьями. Лампы были опылены, а в затхлом воздухе давно не проветриваемой комнаты пахло.

– Срежем путь, – отметила Битевская.

Аварийный выключатель явно давно не использовался. Когда Коварж закрыл массивную бронированную дверь с одного конца, Битевская открыла другую с другого. Пройдя через другую дверь, Коварж удивленно оглянулся.

— Что это, черт возьми, такое? Дама не говорила мне, что мы идем играть в бильярд.

□□□□□

Перед ними расстилалась искусственная пещера. Она располагалась внутри наибольшего ускорителя существующих частиц. Ее диаметр составлял около километра.

Железобетонная конструкция с девятью колоннами поддерживала потолок, с которого свисали технологические ребра. Каждая колонна, длиной более пятидесяти метров, содержала набор пространственно-временных обменников. Семиметровые параболические зеркала и двадцатиметровые горизонтально установленные мачты выглядели как миниатюрные модели в этом огромном пространстве. Пол пещеры был образован квадратами, покрытыми ведущей фольгой.

А самое удивительное было то, что в пространстве между полом и потолком поднимались фиолетовые "бильярдные шары". Некоторые из них имели двадцать метров в диаметре, и внутри них, вероятно, могло бы поместиться пятиэтажное многоквартирное здание.

Коварж стоял рядом со своей новой начальницей, как учащийся перед доской. Он стоял вежливо, ничего не говоря, просто удивленно смотрел. Молча наблюдал за огромными, левитирующими пулями.

– Это возникни наших последних экспериментов, – сказала Битевская, даже не пытаясь скрыть свою гордость. – Моя исследовательская группа принесла зародыш этой предполагаемой серии в 3200 году.

Коварж почесал голову. Он некоторое время работал частным детективом, обладал острой памятью на детали и все еще мог собирать и связывать, казалось бы, противоречивую информацию.

— Или ваши люди, когда вербовали меня на эту работу, не говорили, что какие-либо переходы между параллельными мирами нарушают существующий баланс? – вспомнил Коварж. — Так что и этот и этот перенес из тридцать третьего столетия тоже.

— Они проинформировали господина правильно. Ибо этого, что вы видите здесь, на самом деле не существует, по крайней мере, не в нашем мире. По крайней мере, не в нашем измерении пространства-времени.

– Красота заключается в простоте, – заметил Коварж. – Это все объясняет. Хотя я ничего не понимаю.