– Спасибо, Джон, – сказала Андре. – За эти плюсы. А тебе, Винс, вот мой шелковый платочек.

□□□□□

– Его Императорское Величество решил лично передать приказ о завтрашней битве своей гвардии, – сообщил назначенный им проводник, сержант Фламбо, из личного Имперского гренадерского полка.

Они шли в нескольких шагах позади главнокомандующего, и к ним присоединились другие солдаты.

Все хотели увидеть Наполеона.

Бонапарт остановился у шестидюймовой гаубицы, положил руку на ствол и оглянулся.

— Солдаты, российско-австрийская армия наступает на нас, чтобы отомстить за поражение под Ульмом. Это те же батальоны, которые вы разгромили под Холлабрунном, которые упорно следовали за нами до этого места. Позиция, которую вы заняли, ужасна для врага. Когда он попытается обойти фланг, он обнажит собственный фланг. Солдаты, я сам возглавлю ваши батальоны! Решения в этот день не могут меняться. Речь идет о чести французской армии, тесно связанной с честью нации. Завтрашняя победа завершит вашу военную кампанию! После нее я заключу мир, достойный моей нации, вас и меня!

Ян Коварж должен был признать, что этот увлекательный, хотя и не очень высокий, человек умел говорить. Его речь пленила сердца войск. Гвардейцы, гренадеры, кирасиры, конные и пешие егеря, ветераны египетской экспедиции и итальянских полей сражений, все начали кричать: "Да здравствует император!".

Они взяли факелы и пучки сена, закрепили зажженными на штыках, высоко подняли импровизированные факелы над головами и размахивали ими под прохладным ночным небом.

Воздавая честь своему генералу и императору.

Приказ был зачитан одновременно в других частях. Наполеон Бонапарт прошел мимо костра, кивая солдатам головой, украшенной своей знакомой черной шляпой. Заложив правую руку за лацкан своего поношенного серого сюртука, уже видевшего столько военных потрясений, он шагал среди своих солдат, и все знали, что "их маленький капрал" снова поведет армию к победе. Ничто не поможет украшенным правителям, австрийскому императору и русскому царю, с их увешанными золотом штабами, даже если бы они совещались всю ночь.

И даже если они атаковали значительно большими силами.

□□□□□

Возвращались они по боковой дороге. Возле костров, горевших в тот вечер на холмах от Голубице через старые Винограды до Прачи, было легко увидеть, куда движется русско-австрийский фронт. Атаковать под гору была чистым безумием. Однако Бонапарт избрал другую, неожиданную стратегию.

Он решил позволить совершить атаку гораздо более сильному врагу.

Наполеон Бонапарт вернулся в свою квартиру и, истощенный, сел за стол, сделанный из толстых досок. Корсиканец угрюмо изучал карты; в своем воображении он уже слышал скорую канонаду, свист картечи, резкие выстрелы винтовок, крики атакующих войск, стоны раненых и умирающих. Император потер глаза обеими руками. Он не хотел поддаваться видениям, полным стонов или мертвых солдат.

Он быстро поднялся и стал ходить вокруг стола.

Никто не чувствовал себя счастливым в тот вечер. До сих пор войска Наполеона атаковали первыми, диктуя своим противникам поле и его поведение. Но на этот раз все должно быть иначе. Как и решил блестящий стратегический разум молодого корсиканца.

□□□□□

Штаб вместе со своим командиром, маршалом Кутузовым, собрался в австрийско-русском лагере.

— Господа, я вызвал вас всех по приказу Императора Всея Руси, Нашего Светлого Пана Александра. Как я узнал, мы ожидаем очень интересного визита, – загадочно объявил граф Михаил Кутузов.

Российский царь Александр, который, несмотря на придворные интриги, назначил Кутузова главнокомандующим Славковской операции, пристально посмотрел на австрийского императора Франца. Молодой, стройный и светловолосый россиянин был полной противоположностью мрачному, невнятному Габсбургу с удлиненным черепом, надутой нижней губой и водянистыми глазами.

Император Франц, сын и преемник Леопольда, лишь апатично скривился. Он привык проигрывать Бонапарту и не ожидал никаких существенных исключений из этого правила в предстоящей битве.

- Лорд Ксавериус Хок только что прибыл, господин, - поклонился слуга.

К входу в генеральный штаб, расположенный в реквизированном хозяйстве, подъехала карета, запряженная четверкой лошадей. Она остановилась так резко, что стройные ноги коней согнулись, как стальные пружины. Высокий мужчина в черном плаще и с матовым рыцарским шлемом с забралом вышел из черной кареты, на дверях которой красовалась серебряная голова ястреба. Длинными, размеренными шагами он направился к освещенному входу. Не снимая плаща или шлема, он вошел. Слегка поклонился австрийскому императору и русскому царю.

– Мой поклон, господа. Как вы, наверное, слышали, меня зовут Ксавериус Хок, и у меня есть для вас интересное предложение о завтрашней битве.

– Лорд Хок, я предполагаю, что вы не будете нести такую чушь, как ваш адъютант? — сказал австрийский император, приглаживая редкие волосы, прилипшие к его лысине.

– Вы, господа, ошиблись, приказав казнить его, – заявил лорд.

— А что мы могли сделать, если он оскорбил нас, объявив, что мы проигрываем завтрашнюю битву? – ответил император Франц.

Маршал Кутузов молча наблюдал за загадочным иностранцем.

– Вы не проиграете. Вы просто должны приказать своим солдатам не пугаться первоначального успеха Наполеона и, прежде всего, не убегать с поля боя, когда начнется довольно необычная буря.

— Вы имеете в виду, господин Хок, что русские солдаты боятся грома и молний? Они, сами вызывающие такие молнии и гром своими пушечными залпами? – наконец заговорил Кутузов.

— Я имею в виду, генерал, что в ваших собственных интересах вы должны вспомнить своим солдатам о неожиданном подкреплении, которое я любезно вам предоставлю, без земных или внеземных претензий.

- Скажите им, господин, - с вежливой улыбкой присоединился к разговору император Александр, - еще раз то же, что вы сказали мне, когда встретились со мной во время осмотра армии. Речь идет о ваших подлинных интересах и ваших возможностях.

— Я хочу изменить исход этого сражения.

— Вы же не знаете, чем она закончится, не правда ли? – засмеялся Александр.

Ему удалось держать всех в напряжении до последнего мгновения. Генералы вокруг него начали бормотать, а некоторые многозначительно положили руки на рукояти сабель.

– Я знаю, чем она закончится, – сказал иностранец.

– Это неслыханно! – крикнул император Франц. Он поглядел на Александра и сообразил. – Вы сговорились против меня! Вы, уважаемый Александр, вместе с тем колдуном, кем бы он ни был.

Царь поднял тонкий длинный указательный палец.

— Я думал, что вам не повредит, если мы немного изменим нашу стратегию!

– Нет, нет! – возразил Габсбург. В конце концов он считал себя значительным лидером многих народов, сильным, решительным и уверенным в себе. — Если мы изменим наши планы, которые мои наиболее способные генералы составляли ночью, я выхожу из коалиции. Я, мои войска и мои земли.

Александр явно развлекался. Он повернулся к мужчине в черном, слегка пожал плечами и сказал:

— Вы сами слышали, сударь. Пока вы не представите нам подробное описание вашей помощи, мы не можем просто изменить планы нашего штаба. Вы, в конце концов, довольно загадочная фигура, и вы, безусловно, понимаете, что эта аудиенция чрезвычайно особенная. В нормальных обстоятельствах мы бы вас немедленно казнили.

Лорд Икс-Хок медленно осмотрел просторное помещение.

– Хорошо, с одной стороны, я это понимаю. Но, пожалуйста, поймите и меня, Император. Я не могу представить вам то, что сейчас есть. Это лишь упустит определенное количество времени, которое мне нужно использовать в другом месте. А когда вы, господа, поймете вовремя, он вам тоже понадобится.

Все умолкли, удивленно глядя друг на друга.

– Мое предложение помощи остается в силе. Я только прошу вас сказать своим солдатам не бояться бури. Позже они и сами выяснят это. И еще один совет: не разрешайте Наполеону провоцировать вас без надобности. Он этого ожидает, и по тому, что я могу судить по сегодняшнему настроению, ему, вероятно, это удастся.

– Чего вы надеетесь достичь всем этим, лорд Хок? – тихо спросил Александр.

– Только вашего личного успеха, господин, – засмеялся темный лорд. — И, поверьте, это не мешает интересам ни одного из присутствующих в этой штаб-квартире.

– Вы вызвали мой интерес, – сказал Александр. — Вы действительно особенный человек. Поскольку одно безобидное предложение в приказе не нанесет никакого вреда, мы согласимся с вашими условиями. Наши солдаты не будут бояться бури. И я ожидаю вашей полной поддержки, конечно, только если мои полки хоть немного пошатнутся. Иначе вас не будет в игре! Я не хочу, чтобы кто-то разделял славу завтрашней победы, кроме меня и моего друга Франца. Вы все правильно понимаете?

- Хорошо, сударь. – Икс-Хок поклонился, вернулся и быстро вышел.

— Узнаю ли я наконец, о чем идет речь? – спросил австрийский император.

– Ваше Величество, – вернулся к нему Александр, – мы только что подписали пакт с дьяволом. И увидим, что сделает этот черт.

Он громко засмеялся, встряхивая своими светлыми волосами.

Полевой капеллан, стоя у переносного алтаря в углу, быстро перекрестился несколько раз.

БИТВА ТРЕХ ИМПЕРАТОРОВ

Андре де Виллефор переодевалась в мужскую одежду за ширмой. Она не хотела идти в бой в неудобном, слишком пышном и облегающем платье, в которое ее одели перед аудиенцией местные женщины. Ширма была украшена золотыми павлинами, но все же достаточно прозрачна. Коварж время от времени поглядывал на четко очерченную фигуру, полную приятных изгибов, и сразу чувствовал себя гораздо лучше на поле боя. Гренадерский сержант Фламбо описывал им кампанию Наполеона в Европе.

— В середине ноября мы держали Вену в своих руках. – Фламбо показал сжатый кулак. – Прямо вот так! Остатки австрийских войск отступали на север, в Моравию. Там они соединились с россиянами. Мы к тому времени оккупировали Брно. Австрийцы и россияне заняли позиции вблизи Оломоуца.

– Мы знаем это место, – сказал Коварж. — Дворцовая библиотека, застенка и пороховой склад.

Андре сейчас стояла так, что ее твердая грудь с выступающими сосками была видна сквозь ширму в свете фонаря. Ночь была прохладной.

Фламбо продолжил:

— В то время император и его генералы ехали в район Брно, в Прач и Славков. Он всегда брал с собой несколько человек из нашего полка; мне удалось быть одним из них. И перед отъездом он призвал всех осмотреть местность. Господа, внимательно рассмотрите холмы и возвышенности. Вы будете сражаться на них, прежде чем истечет два месяца. И видите, завтра все начнется. Разведчики подтвердили утреннюю атаку.

Андре надевала бриджи для верховой езды. Ее ягодицы были такими же стройными и крепкими, как у скакового коня. Коварж слегка прислонился к шесту палатки, скрестив руки на груди. Винсент улыбнулся.

– Позже мы узнали от патрулей, что австрийцы и россияне наконец двинулись из Оломоуца, – сказал Фламбо. — Сначала они направлялись прямо в наш лагерь, но потом вернули на юг. Они хотели обойти нас и атаковать с фланга, пытаясь отрезать нас от Вены. Затем император приказал вернуть весь наш фронт также на юг. Итак, мы заняли холмы от Тварожного и Жураня до Телницы.

Коварж взглянул на карту, где сержант показывал отдельные точки линии фронта.

— Видите ли, здесь хорошо видно. Вдоль нашей линии простирается небольшая долина с ручьем Ржичка и несколькими озерами. На противоположной стороне есть холмы, как и здесь, только выше. Гораздо выше. Там враг разбил лагерь.

Андре вышла из-за ширмы. Джон с удовольствием присмотрелся к женщине. В мундире она тоже смотрелась прекрасно. Он поднял большой палец и кивнул головой.

□□□□□

Начало светать. Было второе утро декабря 1805 г. от Рождества Христова. Солдаты по обе стороны фронта проснулись в густом, словно молоко тумане. Он затопил всю долину над рекой. Видимость была не больше десяти шагов, а температура колебалась около нуля. Хребты Пракских холмов выступали из туч, как скалистый берег с бурной волны.

Российско-австрийский лагерь занимал полосу в ширину около десяти километров. Киль, торчавший с полей, занятых виноградниками, и многочисленные низкие стены препятствовали массированной прямой атаке австрийской кавалерии, которая также не могла начать фланговую атаку из-за уровня воды и болотистой берега Менского пруда на юге.

Незадолго до сигнала до атаки австрийская артиллерия начала огонь вблизи часовни Святого Антония. Однако канонада, направленная в густой туман, не нанесла французам потери. Австрийские войска атаковали с энтузиазмом и размахом.

Однако скрывавшиеся в оврагах перед селами французские стрелки сохраняли самообладание. Снайперы, сидевшие в окнах и на крышах домов, присоединились к залпам, приветствовавшим сильную атаку. Дороги, ведущие в центр села, были под огнем французской артиллерии. Авангард первой русской колонны прибыл довольно поздно, около половины седьмого. Россияне должны спуститься с Працкого холма раньше и помочь австрийцам, но склон, хоть и пологий, был прорезан оврагами и балками. Ночной мороз не смог заморозить землю, и ноги солдат, и колеса прицепов и копыта тягловых коней погружались в грязи.

Российские солдаты мерзли, едва двигая ногами, топая ими во время марша и пытаясь согреть лицо, растирая их руками. Они ели остатки очерствевшего хлеба, запивая его водкой, которую им выдали в тот день тройной порцией. Кутузов решил атаковать главными силами слабый, растянутый фланг войск Бонапарта и разбить его. И ему это удалось. Захватив назначенные позиции, российский генерал отдал приказ:

— Вернуть фронт против французского центра, окружая его с фланга и тыла.

И это было именно то, что хотел Наполеон.

Все поле боя еще было окутано туманом. Еще даже восемь часов не пробило; тишина и серость лежали над остальными линиями. Вдруг солнце, поднимаясь все выше, рассеяло густой туман, и французы увидели, как Трудские высоты покидают следующие колонны войск неприятеля.