Синаша ката был всего в трех шагах от JFK. Он двигался на слегка изогнутых ногах, сжимая в руке двуручный меч. Каменный пол дрожал под ногами Коваржа в ритме топот великана. Меч был очень тяжелым, но достаточно легким, чтобы приближающийся колос быстро бросился вперед. Коварж уклонился от шипастого шара и цепи и одновременно ударил великана по икры.

Клинок упал на пол прямо у головы Джона с такой силой, что меч сломался пополам. Гигант удивленно посмотрел на разбитое оружие и одновременно размахнулся пулей на цепи, целясь в грудь Коваржа. Но та попала во врага только в его воображении. Потому что в сторону ему ударила молния и обожгла, как липу, растущую рядом с часовней в родном селе Жижки.

- А что ты скажешь на это, великий несчастный пердун - жертва аборта! — взвизгнула лингвистка.

Великан зашатался. Андре ослабила хватку на раскаленных щипцах, которые только что вытащила из печи, и воткнула их в сторону непобедимого тела. Плоть зашипела и засмердела. Андре сменила позицию и, подойдя к колосу сзади, зажала щипцы на руке, державшей цепь. Великан взревел и выпустил оружие.

В этот момент Джон изо всех сил бросился на своего противника, толкая его к стене.

– Винс, помоги! – крикнул он, схватив могучего мужчину за плечи. Винсент Вега прыгнул на Джона, и они вовсю начали запихивать ничего не понимавшего великана к открытой "железной деве". Из устройства для пыток торчали засохшие, покрытые кровью шипы, ожидая следующей порции плоти. И они дождались. Со звуком, похожим на хлопанье, неуклюжее тело насадилось на тридцать две остряки разной длины и формы. Некоторые торчали из груди великана, другие оставались внутри пробитого тела.

Андре, Джон и Винсент наблюдали за ужасным зрелищем с профессиональным интересом. Но они знали, что каждый мертвый бандит оживал хотя бы раз. Эта закономерность касалась не только фильмов категории B; к сожалению, это случалось и во время обычных полевых работ.

– Ну, выглядит хорошо, – сказал Коварж через мгновение. — Думаю, мы здесь кончили.

– Нет, – сказала Андре, возвращаясь к стонущему мастеру-палачу.

Антонин Бених наконец пришел в себя. Он поднялся на деревянной скамейке и увидел своего сына, насаженного на остряки железной девы. Его любимый сын погиб в пыточном устройстве, которое его отец использовал для убийства бесчисленных людей под следствием, которых обычно обвиняли только по приказу власти.

"Одна жалкая жизнь не имеет смысла", - смеялся Антонин.

Только теперь он понял, что каждая жизнь имеет значение. Особенно его собственное.

– Ради Бога, нет! – прохрипел он.

— Не суй в рот имени Божия, отброс, — ответила Андре так безразлично, будто заказывала микроволновку пятого поколения со своего мобильного телефона, которая бы играла народные мелодии, соответствующие блюду, в зависимости от региона Европы, из которого она происходила.

Графиня подошла к палачу.

— Я тебе что-то обещала, помнишь? За то, что ты сделал со мной, с моими партнерами и всеми нашими людьми. Сколько ты убил? Ты вообще это помнишь?

Палач кивал так ревностно, как только мог.

– Их было много, правда? Помнишь? Я обещала, что убью тебя. И я придерживаюсь своих обещаний», – сказала женщина, показывая ему кинжал с вычурным лезвием. – Но, в отличие от них, тебя ждет скорый конец, – добавила она и воткнула ему нож в сердце. — Что меня действительно разозлило.

Вдруг окровавленный вирвидуб вырвался из лезвий "железной девы" и покачиваясь пошел мстить за своего отца. Все трое вернулись, чтобы посмотреть на него.

– И ты тоже наконец иди в ад, – сказал Коварж.

Он схватил огромный меч, прыгнул на конструкцию, зажимающую конечности, и с этой высоты одним ударом отрубил голову качающегося на ходу великана. Вега наблюдал, как та покатилась по полу, и сухо сказал:

– Это настоящая демонстрация жизненной силы. Я вижу, нам нужно изменить правила агентства по контакту с оппонентами в других мирах.

— Кое-кто делал, что мог, самостоятельно, — объявил Коварж. — Думаю, что госпожа де Вильфор совсем не отставала.

Андре приятно улыбнулась Джону. Это было чудесное зрелище, кокетливая, радостная улыбка на окровавленном, избитом лице.

– Это правда, я бы не выкладывалась по полной без твоего примера, Джон. А что бы ты сказал, если бы мы наконец-то стали называть друг друга по имени?

– С большим удовольствием. В конце концов, мы многое пережили вместе за последние несколько минут.

– Я – Андре, – объявила графиня, словно на вечеринке знакомства.

- Меня называют Джоном, - сказал JFK и нежно поцеловал ее руку.

Вега закатил глаза.

— Да здравствуют мыльные оперы. Кажется, я сейчас умру.

□□□□□

Они убегали под длинным рядом аркад. Никто их не преследовал, но они спешили.

Всем трем было больно, но времени об этом думать не было. В левом углу огромного внутреннего двора был вход в пороховый состав. Они случайно наткнулись на него, убегая по бесконечным коридорам дворца, вокруг которого уже несколько месяцев располагался русский военный лагерь и арсенал.

- Проверь, где конюшни! – они отправили Андре на разведку, и сами вдвоем ворвались в пороховый состав.

Ночью дежурили только двое солдат. Им даже не пришло в голову, что враг может появиться прямо здесь, в сердце русского лагеря. А когда это, наконец, произошло, было уже поздно. Они лежали рядом с бочками и ящиками с перерезанными глотками. А Винс и Коварж готовили огромный фейерверк.

Менее чем через две минуты Андре вернулась из разведки.

— Конюшни находятся в правом крыле, в ста метрах отсюда. Тридцать лошадей и пара мертвых конюхов, – объявила она.

– Я поджигаю. У нас есть три минуты. Бежим отсюда! – сказал Вега.

Это было две минуты тому назад. Сейчас все мчались в сторону конюшни.

— Можно было бы и более длинный фитиль применить, — сказала Андре между дыханиями.

– Он и так достаточно длинный! А что?»

— Тогда мы смогли вовремя вывести лошадей.

– Они могли бы выжить в конюшне. Это достаточно далеко.

За ними внезапно открылась дверь, и оттуда вышел ночной патруль из трех часовых. Все трое держали винтовку.

– Стой, кто идет? — крикнул высший солдат, приглаживая усы кончиком пальца.

Наша троица остановилась. Только метатель ножей из вестернов, а не обычный человек, мог бы попытаться использовать нож против огнестрельного оружия, да еще на расстоянии десяти метров.

— Что вы здесь ищете? - сказал второй солдат. - Что задумали?

— Они говорят по-русски, Винс. Оставь мне это. – Андре кокетливо улыбнулась. - Это мои ребята, - сказала она по-русски и обняла Джона.

Женщина страстно поцеловала его. Джон был очень доволен этим; они только сражались вместе, и вдруг события набрали обороты. Он сразу понял хитрость и начал похлопывать Андре по жесткой заднице. В другой руке он держал кинжал.

– Оставь ухаживание на потом, – прошипела Андре ему на ухо, но это не прозвучало слишком угрожающе.

Винсент Вега также понял смысл спектакля и стал играть свою роль. Он поднял и без того короткое платье Андре, обнажив стройное, хорошо сформированное бедро. Хитро взглянул на мнительных солдат. Затем опустил раздел ее платья и потер пальцы друг о друга характерным жестом, намекая:

– Сколько заплатите за этот первоклассный товар?

Двое солдат засмеялись. На их широких славянских лицах появились сладострастные улыбки. В ответ на предложение Винсента они подошли поближе, чтобы осмотреть рекламируемый товар. Третий, нахмуренный азиат, остался на месте. Винсент Вега услышал слабое шипение, и, судя по выражению лица Джона, понял, что именно он будет иметь дело с азиатом. Винсент и Андре должны были ликвидировать тех двоих, которые приближались с развратными улыбками. Андре поцеловала Коваржа с открытыми глазами, внимательно наблюдая за окружающей средой. Она поняла свою часть задачи. Коварж внезапно оттолкнул ее и бросил кинжал в азиат. Крепкий мужчина упал на землю с лезвием в шее. Вега пронзил грудь другого солдата, а Андре перерезала горло последнему солдату.

Все было бы хорошо, если бы…

– Мы не успеем! – крикнул Вега. — Слишком долго задержались.

Они осмотрели тусклый двор, освещенный только факелами и светом из окон.

– На середину! За фонтан! – указал Винсент Вега.

— Все должно было взорваться. Возможно, кто-то погасил фитиль.

– Одновременно взорвутся пять бочек! Горят пять фитилей! Некоторые из них спрятаны под скамейками, другие - под кучами мундиров, - крикнул Вега, бросаясь через двор к фонтану эпохи Возрождения, построенному из гладко обработанных мраморных плит.

– Как ты это сделал за столь короткое время? – крикнул Коварж.

– Он мог бы даже Рейхстаг за пять минут взорвать! – ответила Андре с другой стороны.

– А откуда ты знаешь, что это не я его взорвал? Скорее, еще несколько шагов! И ложитесь! Накройте голову! — взревел Винсент, подтягивая Андре под себя.

Коварж упал рядом с ними, закрыв руками голову Андре и свою.

Бааруум! Свисть! Бееенг! Двор массивного сооружения превратился в костер. Взрыв порохового состава уничтожил целое крыло дворца и взрывы продолжались. Кусок металла и две массивные балки, соединенные поперечной балкой, упали рядом с мужчинами.

- Лезьмо под это! — взревел Вега, но никто его не услышал.

Это было вряд ли странно. Он слышал только собственный крик, когда снаружи прогремел равномерный, длительный, оглушительный гром. Винсент слез с Андре и изо всех сил начал толкать ее под балку. Он дернул Джона за остаток рукава и указал направление. Коварж кивнул и быстро закатился под извращенную конструкцию.

Кирпич, блоки песчаника и куски крыши летели в воздухе, перемешанные с человеческими телами или обломками. Это была не одна, а серия гигантских, последовательных взрывов.

– Конюшня! Конюшня! – крикнула Андре так громко, что они могли услышать ее даже сквозь грохот.

Женщина указала на другой конец двора. Хотя повсюду клубился дым и пыль, а извергалось пламя, они все еще могли видеть испуганных коней, выпрыгивавших из разбитых ворот.

– За ними!

- Не надо - взревел Коварж, указывая на испуганных животных.

Паническое стадо вернулось прямо к ним. Несколько десятков неукротимых лошадей бросились на них.

— На некоторых есть вожжи и стремени! – крикнул Вега. – Это хорошо!

– Для меня это не очень большая разница, – пробормотал Коварж.

Все трое вылезли на кусок разрушенной стены и ждали. Каждый пытался найти себе коня. Табун слегка замедлился среди обломков и поделился на несколько частей.

Андре прыгнула первой. Сразу за ней Винсент крикнул, как настоящий ковбой, и остановил свою лошадь. Коварж уже успел упасть с другого. Он никогда не был очень хорошим всадником, и скачок на испуганного коня никогда не был его любимым развлечением. Андре свою лошадь уже овладела. Она подъехала галопом к бегущему гнедку и схватила вожжи. Это была тяжелая вещица, но графиня с детства имела дело с лошадьми.

Коварж побежал за последними конями, надеясь, что хотя бы его друзья убегут. Двор наполнился солдатами, а из окон выглядывали дула винтовок. Все искали диверсантов, но пламя, густые тучи дыма и пыль, поднимавшаяся копытами, усложняли ориентацию. Несколько упорных солдат случайно подстрелили своих же коллег. Со всех сторон раздавались русские крики и приказы.

Коварж наклонился над мертвым мужчиной и стянул с него форму. Он набросил ее на плечи и побежал за исчезавшим из виду табуном. Вдруг среди дыма и пламени появились два коня. Они встали дыбом рядом с ним и заржали от ужаса. Животные были напуганы больше, чем Джон. Они опустились на передние ноги, в нескольких дюймах от Коваржа, и он заметил, как Андре что-то кричит ему сзади одного из них.

— Что на тебе, черт возьми, одет? Как я должна тебя узнать?

— Думаю, что по духам!

– Очень смешно! Садись! Винсент ждет в саду.

– Спасибо!

— За этот поцелуй или за коня?

Коварж засмеялся, вскочил в седло и помчался за таинственной, прекрасной женщиной, которая, судя по тому, чего достигла за последние дни, была чем угодно, только не лингвисткой.

– За тот поцелуй! – крикнул JFK, добавив: – Поцелуй за коня!

Андре послала ему воздушный поцелуй.

Три лошади проскакали сквозь холодную и влажную ночь.

Дороги размокли от затяжного дождя, но за ночь они замерзли, поэтому копыта лошадей не погрязли в грязи. Силуэты всадников и лошадей были отчетливо видны на фоне горящего дворца. Но через мгновение здание также исчезло за темным горизонтом. После нескольких часов непрерывной езды горизонт позади них стал светлеть.

Сияние, однако, было не от огня.

Начинался новый день, один из последних перед самой кровавой битвой в истории. Солнце сходило багрянцем.

АУДИЕНЦИЯ У ИМПЕРАТОРА

Наполеон Бонапарт кивнул. Он положил свою знаменитую шляпу на край развернутой карты района Славкова, будущего поля битвы. Его правая рука была зажата между пуговицами поношенного солдатского кителя. Он не был высоким ростом, но излучал решимость и авторитет. Волосы у него были черными, как у любого коренного корсиканца, а глаза такими же темными.

Уже десять минут он слушал рассказы незнакомцев, которые сообщали ему информацию, в которую было трудно поверить, но которая была очень интересна. Генералы и маршалы с тихим восторгом наблюдали, как французский император внимательно слушал молодую женщину и двух головорезов, которым явно было поручено защищать ее во время путешествия по бурным дорогам Европы. Молодая красавица говорила большую часть времени.

— И мы также подозреваем, ваше величество, что враг знает ваши планы и намерен тщательно использовать эту возможность, чтобы обеспечить себе победу.

– И поражение мне. – Бонапарт кивнул. — Мадам де Виллефор… Это ваше имя, не правда ли? Вам невероятно повезло. Представьте, насколько меня заинтересовали информация от моих людей, что я решил встретиться с вами. За несколько дней до решающей битвы, к которой я готовился уже месяц. Впереди нас лежит Аустерлиц, а позади нас Европа, моя Европа. И вместо того, чтобы отполировать последние кусочки стратегической мозаики, я имею дело с вами тремя лицами без документов, никому не известными, да еще и на вражеской территории.