Казалось бы, объяснение поступка Адама Лэнзы лежит на поверхности. У него есть официально поставленные диагнозы психических расстройств, таких как аутизм, синдром Аспергера, обсессивно-компульсивное расстройство, со всей вытекающей из них симптоматикой. Сами эти болезни предполагают формирование устойчивой схемы тотальной социальной отчужденности. Но стоит ли быть столь скорыми на суждения? А что если взглянуть чуть глубже и попытаться понять, могли ли быть какие-то иные предпосылки к развитию и прогрессированию этих заболеваний, помимо сугубо психофизиологических факторов, основанных на особенностях строения и функционирования отделов головного мозга Адама Лэнзы?

Очевидно, немало вопросов вызывают отношения в семье Адама. Даже не столько развод Питера и Нэнси, сколько их способы взаимодействия друг с другом и с детьми. Оба, и Питер, и Нэнси, в какой-то момент как будто перестали реагировать на то, что происходило с их сыном. С 2008 года не было ни одного визита к психиатру. На самом деле, довольно частое явление своеобразной анозогнозии родителей, когда им очень сложно признать, что их ребенок болен психически и реально нуждается в психиатрической помощи. Помимо этого, тревожность и депрессивность Нэнси, ее нездоровая тяга к коллекционированию оружия и вечные опасения, что это оружие когда-нибудь пригодится для защиты от нападения. При этом она предоставляла абсолютно свободный доступ к этому оружию сыну, страдающему от психических расстройств и проявляющему чрезмерный интерес к массовым расстрелам, убийству, насилию, о чем свидетельствуют его рассказы и рисунки, о которых Нэнси прекрасно знала. У матери Адама была, действительно, нездоровая тяга к оружию. Вполне возможно, этот безудержный интерес к пистолетам, карабинам и винтовкам свидетельствовал о подсознательном враждебном отношении Нэнси к миру, страхе перед этим миром, которые передались и ее сыну.

В контексте вышесказанного можно предположить, что Адам Лэнза рос в атмосфере тревожности, депрессии, подавленной агрессии, проявляющейся в больном интересе к оружию, разлада между матерью и отцом. Это была абсолютно нездоровая атмосфера, которая не могла не оказать воздействия на его психику.

Синдром Аспергера вполне успешно лечится. Есть реально выдающиеся и даже гениальные личности, у которых в подростковом возрасте было диагностировано это заболевание (например, Илон Маск). Основной курс лечения при синдроме Аспергера сфокусирован на помощи пациенту в социализации. А что сделала Нэнси? Она перевела Адама на домашнее обучение. Практически позволила ему запереться в доме, чтобы болезнь прогрессировала. С 2008 года она и вовсе перестала водить Адама к психиатру. Она сама развила в своем ребенке дезадаптивное представление о том, что от мира необходимо прятаться и против него необходимо вооружаться. Что Адам и сделал, подкрепив свое искаженное представление о мире культивируемыми образами стрелков «Колумбайна» и прочими подобными «героями». По сути, в этом расстреле детей в «Сэнди-Хук» Адам транслировал свои представления о мире, которое перенял от единственного самого близкого для него человека – своей матери.

В моей психологической практике мне доводилось общаться с подростками с диагностированным синдромом Аспергера. Даже страшно представить ту боль, которую они испытывают от соприкосновения с миром, от необходимости выходить из дома и общаться с людьми. Но при правильном курсе лечения в конце концов они приобретают навыки адаптации в социуме, что позволяет им чувствовать себя комфортно, выбирать профессии с учетом своих особенностей и быть вполне счастливыми и даже успешными людьми. Но когда это представление о мире, как о чем-то враждебном и ужасном, подкрепляется значимым взрослым, призванным быть для ребенка истиной в последней инстанции, это может обернуться реальной трагедией, что и произошло в случае Адама Лэнзы.

В отличие от стрелков «Колумбайна», которые испытывали каждый в своей степени ненависть к миру, страх перед ним, желание превосходства, доминирования и компенсации своего чувства неполноценности, Адам Лэнза переживал всепоглощающий тотальный ужас перед внешним миром, ему не нужно было кому-то что-то доказывать, над кем-то доминировать, чего-то стыдиться или что-то компенсировать, ему просто хотелось уничтожить то, что доставляло ему такую сильную боль и вселяло такой леденящий ужас, и он увидел, как это можно воплотить в сюжетах о массовых нападениях, и сделал это.

Рис. 10. Модель формирования навязчивой идеи о массовом убийстве и суициде у Адама Лэнзы.

Можно ли было предотвратить эту трагедию? Вероятно, можно. Если бы всеядные СМИ перестали публично культивировать массовых стрелков и насилие, если бы родители Адама признали болезнь сына, если бы вовремя организовали оказание ему необходимой медицинской и психологической помощи, если бы способствовали развитию у Адама позитивного отношения к миру и обществу, развивали его навыки взаимодействия с другими людьми, а не запирали дома, давая ему иллюзию заботы и защиты, вместо реальной помощи, если бы они справились прежде всего со своими психологическими проблемами, чтобы быть надежной опорой для своего ребенка и развивать в нем функциональные представления о мире. Но, к сожалению, история не терпит сослагательного наклонения. И жизни убитых людей никто не вернет.