Полина с дочерью ужинали в ресторане отеля. У Соланж оказался отменный аппетит, что порадовало ее как мать – она видела, как та исхудала, готовясь к экзаменам в русской школе. Дочь посчитала, что для поступления в университет ее сертификата об окончании лицея и степени бакалавра недостаточно. Ее умная девочка за полгода сдала экстерном все предметы за одиннадцатый класс и была допущена к экзаменам.

Полина поначалу не поняла ее стремления учиться в России, но дочь объяснила все просто:

– Вы с папой не научили меня толерантно относиться ко всякого рода извращениям. Я хочу лучшие годы своей жизни провести среди нормально ориентированных сверстников. Влюбиться, выйти замуж и родить девочку или мальчика. Папа меня понял сразу.

– Я тоже! – поторопилась сказать Полина, радуясь за дочь.

В том, что у Соланж в России появятся друзья, она не сомневалась – в отличие от нее самой, та очень легко сходилась с людьми любого возраста.

– Мама, у меня остался один деликатный вопрос к тебе. Только без обид, хорошо?

Полина, хотя и насторожилась, но кивнула, соглашаясь.

– Скажи честно, я – желанный ребенок?

– Конечно. Мы с Филиппом любили друг друга, детей планировали…

– Одного? Почему у меня нет брата или сестры?

– На этот вопрос у меня ответа нет, Сола. Аборт я не делала, если ты хочешь спросить об этом. Только не понимаю, почему сейчас вдруг такие вопросы? Я бы сказала, обычно они возникают у подростков.

– У твоей подруги двое детей. Я наблюдала за их отношениями, у них есть общие секреты от родителей, они доверяют друг другу, Матвей о Веронике заботится, ну и так далее. Когда двое взрослых, создав семью, решают завести только одного ребенка, почему не думают о том, что не вечны? И когда они уйдут в мир иной, с кем останется их дочь или сын? Каково это – не иметь родных? Я могу остаться одна, мама.

– К тому времени у тебя будут свои дети. От любимого мужа, – с облегчением улыбнулась Полина. – Я стану бабушкой…

– Но дедушки у них уже не будет. И непонятно, куда бежать, если муж окажется… предателем.

– К маме, – вновь улыбнулась Полина. – Мрачно ты смотришь на замужество, Сола. Что очень странно – ты никогда не была пессимисткой. В нашей семье это – моя привилегия.

– Шутишь? А посмотри, как рушится семья твоей подруги Юлии. Ладно, старшие разберутся, в конце концов Казаринов уйдет к другой женщине, особенно если узнает, что его жена психически не здорова.

– Ну, с диагнозом ты поторопилась.

– Пусть. Я продолжу мысль. Матвей с Никой, когда распадется семья, будут держаться вместе. Поэтому они так спокойно относятся к грядущему разводу родителей. К тому же им надоела эта гнетущая атмосфера в доме.

– Ты не хотела, чтобы мы с Филиппом развелись? – догадалась Полина.

– Вы меня не спрашивали.

– Но ты взрослая, Соланж! Вот уж не думала, что тебя так заденут наши разногласия!

– Разногласия? Арман уверен, что вы не пара и никогда ею не были. Папа женился на тебе, потому что ты – красавица, а он – художник. Кстати, Натали тоже была в молодости ничего, я видела их с папой свадебные фотографии. А ты вышла за него, потому что он – француз. Из аристократической семьи, не бедный, да еще и красивый.

– Господи, что этот человек несет?! С чего он это взял?!

– Что не так, мам?

– Я влюбилась в Филиппа в первый же день, когда встретились. До него у меня не было даже парня.

– Почему?

– Не было времени, я училась в МГУ, подрабатывала переводами, какие свидания? Когда летела в Сочи, думала только о том, как высплюсь наконец. Спала сутки, и только после впервые выползла на пляж, где и встретила Филиппа. У нас был очень короткий роман, но я сама себя не узнавала. А потом Филипп уехал, не попрощавшись. Я вернулась после отдыха к матери, меня ждала работа в нашем городе. Заставила себя не думать о Филиппе. Даже стала встречаться с одним старым знакомым. Но через месяц твой отец позвонил из Москвы: он приехал за мной. В России мы венчались в церкви села Екатериновка. Свадьба была позже, в Италии. Я думала, ты эту историю знаешь, папа разве не рассказывал?

– Немного по-другому. Он был уверен, что для тебя ваш роман – развлечение. Это он пытался тебя забыть, не смог, поэтому и прилетел за тобой.

– Вот видишь, ты – дитя любви, Сола. Наверное, поэтому получилась такой красавицей, – собираясь на этом закрыть тему, сказала Полина.

– Тогда, по твоей логике, ты тоже – дитя любви? Потому что очень красива?

– Да, конечно, девочка. Так и есть, – стараясь не выдать себя голосом, ответила Полина. – Ты больше не голодна? Может быть, пойдем прогуляемся? Не сидеть же в номере!

Соланж кивнула.

Они не успели выйти из отеля, как Полине позвонила Юля. Полина даже растерялась, когда услышала ее голос – встреча с ней в баре, даже проведенное у подруги дома время словно стерлись в памяти. Она как будто «убрала» ее присутствие в событиях последних дней, словно та была лишней. Желания увидеться, а тем более поговорить с Юлей, за последние сутки не возникло ни разу.

«Какая ты неблагодарная, Радова!» – подумала Полина, неохотно отвечая на звонок.

Она вынужденно согласилась приехать прямо сейчас, о чем та настоятельно просила, и виновато посмотрела на дочь.

– Мне ехать с тобой? – недовольно скривилась Соланж.

– Совсем не обязательно. Только мне не хотелось бы, чтобы ты вечером выходила из отеля одна. Посидишь в номере? Я постараюсь недолго.

– Хорошо, – слишком легко согласилась дочь.

«Куплю тортик, откажусь от вина, долго чаи гонять не получится. Юльке, конечно, интересны новости, Казаринов наверняка дома еще не был. Да и не факт, что он с ней обсуждает ход следствия. А что я могу рассказать? Да почти ничего. Так зачем ехать? И не ехать нельзя… Ладно, на месте разберемся», – решила она и вызвала такси.

* * *

Полина купила торт, вовремя вспомнив, что принесенный в прошлый раз, похоже, не понравился никому. И ей, кстати, тоже. Этот же кулинарный шедевр выглядел внушительно и аппетитно, и был помпезно украшен золотыми розочками и завитушками из темного шоколада. Торт был великолепен, хотя и фигурка зайки из марципана показалась ей неуместной и вызвала улыбку.

Юля открыла дверь по первому звонку домофона, словно ждала под дверью. Снимая мокасины, Полина пожалела, что не надела носки – тапки хозяйкой ей предложены не были, а ходить по полу босой она не любила.

Подруга была явно чем-то расстроена, таким же показался Полине и голос, когда она ответила на ее звонок. Кроме того, лицо ее было красным, а глаза опухшими.

«Плакала, что ли? Что-то серьезное? Вроде никто не умер… Ладно, захочет – расскажет, разве не для этого она меня позвала?» – решила Поля и, приветливо улыбнувшись, направилась на кухню, куда ей кивком указала Юля.

– Давно не виделись, – пошутила Полина.

– Да уж. Кинули меня все, а я тут думай, что там у вас. Хоть бы позвонили разок! Может, мне уже Казаринову вещи собирать потихоньку, все равно уйдет! – со злостью выпалила Юля и опять же кивком указала Полине на стул, куда ей должно бы сесть.

Но Полина присела с торца стола ближе к двери. Поведение Юли настораживало, она вспомнила последний разговор с Соланж.

«Если будет буянить, сбегу. Закрою на кухне, пусть бесится. И позвоню ее мужу. Оно мне надо, разбираться с психопаткой?» – решила она.

– Чай или кофе? – буднично спросила Юля. – Тортик-то пробовать будем? Забавный. Никогда таких не видела на прилавках. Где брала?

– В магазине на углу. Давай чай, если есть – зеленый.

– Худеешь? Хотя куда тебе! Ты как законсервировалась. Роды фигуру, смотрю, не испортили, а я вот шире стала! Казаринову, знаю, не нравится мое тело. Даже не скрывает. Как думаешь, другая баба есть?

– Юль, мне-то откуда знать? Я виделась с твоим мужем три с половиной раза, да и то по делу. Ты думаешь, он со мной откровенничал?

– А что, нет? – Юля, замерев с заварочным чайником в руках, уставилась на Полину.

«Боже, она же пьяная!» – догадалась Полина, и тут ее взгляд упал на ополовиненную бутылку водки, неудачно спрятанную на подоконнике за полупрозрачной шторой.

– Ну да! Выпила немного. Пока тебя ждала! – с вызовом произнесла Юля, видимо, заметив, куда она смотрит. – Может, давай продолжим?

– Нет, спасибо. У меня и так голова кругом от последних событий, – миролюбиво отказалась Полина. – Давай лучше чайку с тортиком.

– Как хочешь.

Полина внимательно следила, как Юля молча наливает чай из заварочного чайника в чашки, ставит одну перед ней. Потом, задумавшись на секунды, выдвигает ящик стола, достает десертные вилки. Затем, вновь замерев на мгновение, берет две тарелки из стопки. Движения подруги показались ей неуверенными, словно та не знала, какое действие должно быть следующим.

– Сахар?

– Нет, спасибо. Ножик дай, торт разрезать.

– Я сама, – схватилась Юля за нож.

Наконец, она, устроившись напротив, принялась за торт. Немаленький кусок был съеден подругой в три приема, сама Полина успела лишь проглотить тот кусочек, что отломила вилкой.

Вроде бы мирно они выпили по чашке чая, потом – по второй, но Полине все равно было неспокойно. Она ждала, что Юля начнет расспрашивать о ходе следствия, поинтересуется, каково сейчас Соланж или свекрови, самой Полине, наконец – все-таки они потеряли близкого человека. Или уж пусть начинает о том, что ее расстроило. Зачем-то она пригласила Полину? Не пить же молча чай?

Не выдержав паузу, Полина даже начала было говорить о своей дочери, но тут вдруг была остановлена вопросом:

– Что у тебя с моим мужем, подруга?

– В смысле?!

– Не прикидывайся! Спишь с ним?

– Ты с дуба рухнула, Борская?! – искренне возмутилась Полина.

– Пока еще Казаринова я, – усмехнулась Юля. – Да ладно, я пошутила. С кем-то Казаринов спит, не с тобой, значит…

– Ты получше кандидатуру на роль любовницы мужа подобрать не могла? – разозлилась не на шутку Полина. – У меня мужа только что убили, с дочерью не пойми что происходит, картина еще эта…

– Картина? – вдруг живо заинтересовалась Юля. – Чья? Кто тебе рассказал?

– Соланж. Ей отец хотел подарить очень дорогое полотно голландского художника.

– Она знала?

– Ну да, он сам ей рассказал о своих планах. Мне он признался только в самолете, когда летели в Москву, да и то без уточнения…

– То есть?

– Сказал, что передаст Соланж ценную вещь, только не назвал, какую именно. Его брат тоже был в курсе, предложил Соланж продать полотно, у него уже покупатель был.

– Согласилась?

– Сола? В принципе – да. Но теперь, когда отца не стало, думает оставить на память о нем. Только никто не знает, где сейчас эта картина.

– Пропала? Украли? Убийца твоего мужа?

– Неизвестно. Твой муж думает, что горничная…

– Неужели Казаринов вышел на убийцу? – усмехнулась Юля, похоже, не слушая ее ответы. – А кто он, не догадался?

– Как он мог догадаться? Для этого нужно знать, из кого выбирать. То есть я хочу сказать, что…

– Личность убийцы не установлена, так? А мой муж до сих пор обвиняет несчастную бабу, которая обслуживала номер Филиппа? – рассмеялась Юля. – Бездарный он сыщик, Казаринов! Ты думаешь, почему он сидит в обычных следаках? Потому что не видит даже то, что у него под носом! Идиот… столько лет на него угрохала, думала, вот переедем в Москву, карьеру сделает. Или, наконец, уйдет в частное агентство, куда звали. Отказался! Сказал, не хочет следить за неверными мужьями. Для него это – грязь. Сам-то от таких кобелей далеко ли ушел? Ты знаешь, у него уже была одна… я же потом к матери уехала. А он, представь, уломал меня вернуться! Прямо унижался, даже мать его пожалела, хотя презирала всю жизнь. Я вернулась, только «любви» его хватило ненадолго. Шарахаться начал от меня в постели. Как будто это я изменила, а не он! Да ладно, пока у него была одна работа. Пока не появилась ты, подруга.

– При чем здесь я?!

– Ты что, слепая, не видишь, его при тебе прямо клинит! Как и других мужиков, впрочем. Ну, что в тебе такого? Красива, не спорю, но ты же в постели как… замороженная стерлядь! – вдруг расхохоталась Юля и, резко вскочив, подошла к окну, схватила бутылку водки, открутила крышку и сделала большой глоток.

Полина сидела ни жива ни мертва.

«Ты стала словно свежезамороженная рыба, Полья! Дорогая, красная … как… стерлядь? Из нее, кажется, варился русский царский рыбный суп? Уха?» – однажды, вроде бы шутливо, упрекнул ее муж, когда она впервые безучастно отнеслась к его ласкам.

В тот день она узнала, что у него всегда были интрижки на стороне. Просветила ее свекровь, с усмешкой заметив, что ее старший сын – натура увлекающаяся и рассчитывать на то, что он будет спать только с женой, не стоило.

«Откуда Юля знает?! Или же… нет, невозможно – где мой муж, и где – она?! Как они могли встретиться?» – успела подумать Полина и тут поймала внимательный взгляд подруги.

– А ты не такая наивная идиотка, какой тебя считал Филипп, – зло усмехнулась та и с силой запустила в Полину бутылку, которую держала в руке.