Кира Владимировна ждала подругу, та слишком долго не возвращалась, а ведь забрать мобильный из машины – минутное дело. Но Елены нет уже минут двадцать. Уехала? Почему не предупредила? Все же обиделась?

Кира Владимировна чувствовала одновременно и вину, и облегчение. Она не была уверена, что в подобных обстоятельствах смогла бы принять такую правду о своем муже. Пожалуй, она в первую очередь не поверила бы, что Николай сделал страшное признание, находясь в здравом уме. Елена же, зная Борского, поверила практически сразу. Обидеться она могла только на то, что Кира не показала письмо раньше. Но это не беда, отойдет…

– Кира, это я, – наконец-то раздалось из прихожей. – Звонил Юлькин муж и сама Юлька, твоя Полина у них, знаешь? Сейчас уже, наверное, в аэропорт едут за твоей внучкой. Так что переживать незачем. Как ты? Прошло?

– Лучше, Ленок, значительно лучше. Пойдем, поужинаем? Мне после этих лекарств всегда есть хочется.

На самом деле Кире Владимировне нужна была не еда, она прекрасно запомнила вскользь брошенную подругой фразу о еще какой-то тайне. И сейчас рассчитывала выведать ее у Елены.

«Пока она еще под впечатлением письма Игоря. Возможно, эта тайна тоже касается Николая. Надо расставить все точки и запятые. И закрыть тему его смерти навсегда. Да, я так сейчас и скажу – пора закрыть гештальт», – настраивала она себя на решительный разговор.

– Ну, что застыла, Кира? О чем думаешь? Кормить меня собираешься?

– Да, конечно, – захлопотала Кира Владимировна у холодильника.

«Как хорошо, что у меня запеканка с фаршем, Лена когда-то ее любила. А овощи просто нарежу, обойдемся без салата», – решила она, выкладывая на кухонную столешницу стеклянную форму с запеканкой и пакет с томатами и огурцами.

– Я тебя так хорошо знаю, что даже не верится, что мы столько лет не общались, – Елена отодвинула от себя пустую тарелку и тут же потянулась к пачке сигарет. – Выкладывай, Шемякина, что тебя гнетет. Ситуацию с внучкой ты уже отпустила, я вижу, и правильно – пусть мать с ней разбирается. Так что? Из-за меня переживаешь? Думаешь, мир рухнул, когда узнала, что жила с преступником? Не рухнул, Кирочка, гореть Борскому в аду. Его проблемы. Ты же с этим письмом в полицию не побежишь?

– Господи, зачем же? – испугалась вдруг неизвестно чего Кира Владимировна.

– Спасибо, правда. Дети за отцов не отвечают, факт, но Юльке знать о преступлениях папаши необязательно. Стоп, я, кажется, догадываюсь… сама проболталась! Хочешь знать, что еще мы с Борским от тебя скрыли… Но, Кирочка, это буквально разрушит твою жизнь. Стоит ли в прошлом копаться? У тебя сейчас все неплохо сложилось – дочь с чужбины вернулась, да с чудесной девочкой… Ты замужем…

Такой резкий переход на ласковый тон не мог не насторожить Киру Владимировну. Она тоже хорошо знала свою подругу. Сейчас та попытается перенаправить разговор в другое русло…

– Кстати, Леня-то в курсе, что у вас здесь происходит? Когда его ждешь? И ты мне так и не ответила, как он поладил с Полиной и Соланж в прошлый приезд? Расскажешь? – буквально забросала ее вопросами, пытаясь сбить с темы, Елена.

Но Кира Владимировна на провокацию не поддалась, а коротко ответила, что Леониду сейчас не до ее проблем. С ее девочками у него не сложилось, поэтому, когда он приедет, да и приедет ли вообще, непонятно. Она с удовольствием наблюдала, как на миг растерялась Елена, не зная, что на это сказать.

– Ну… остынет, все наладится, не расстраивайся. Все же он муж тебе… или как? – осторожно спросила подруга.

– Муж, – успокоила ее Кира Владимировна.

С Леонидом Груббером она познакомились двадцать три года назад на свадьбе Юли. Гостей было человек сто, не меньше. «Свадебный генерал», то есть начальник Игоря Борского, и прочие почетные гости были усажены за отдельный стол, родители невесты – рядом с молодыми.

Кира подошла поздравить Юлю, вручила подарочный конверт с денежными купюрами. Повернулась и к Елене, но та сделала вид, что ее не заметила. Зато Игорь был само радушие, она еле вырвалась из его объятий, так эмоционально он отреагировал на ее искренние пожелания счастья для дочери. Кира поспешила отойти от мужа подруги, поражаясь тому, что тот посмел к ней прикоснуться – то есть, написав признание в убийстве, на самом деле он не чувствовал ни стыда, ни раскаяния.

Кира потопталась немного в сторонке, а потом скромно устроилась на конце стола подальше от молодоженов и Борских и поближе к выходу из зала. Она решила потихоньку уйти, как только представится случай – долг она свой выполнила, все-таки Юлька ей не чужая. Но, как назло, тамада прервать застолье не спешил, гости дружно выпивали, закусывали и к пляскам и конкурсам, видимо, готовы еще не были. Кира приуныла…

Когда именно напротив нее сел за стол этот незнакомец, она не заметила: смотрела в ту сторону, где находилась сцена. Но в какой-то момент Кира словно почувствовала его взгляд, повернулась и замерла. Они не сразу взглядами отпустили друг друга, забыв про наполненные шампанским бокалы и произнесенный кем-то только что тост. Заиграл вальс, молодожены прошли первый круг, за ними закружились в вальсе гости.

Кира сделала глоток вина и поставила бокал. Незнакомец тут же пригласил ее на танец.

Они болтали, словно давние друзья, но предложение Леонида прогуляться по набережной Кира восприняла со смехом – уже который час безостановочно лил дождь.

«Давай хотя бы посидим в машине, поговорим в тишине», – попросил Леонид.

Кира согласилась, тем более что это был удобный способ уйти из ресторана.

Они почти не говорили, целовались, шепча друг другу что-то ласково-бессмысленное.

Единственную фразу, которую запомнила, она потом повторяла позже и дома: «Так не бывает».

Кире было тридцать четыре, со времени гибели Николая прошло семь лет. За ней конечно же пытались ухаживать, но ни один из кавалеров не вызвал у нее даже интереса. Она много работала и наблюдала, как растет дочь. Кира не была безутешна, потеряв мужа – испытывая к нему лишь благодарность, жила с ним скорее как со старшим братом, чем с любимым мужчиной. Хотя из-за их разницы в возрасте он вполне мог бы сойти и за отца.

Почему Кира согласилась выйти замуж за Леонида Груббера, ничего о нем не зная, она себе объяснить не может до сих пор. «Наваждение, морок», – так решила она однажды и успокоилась. Восторженное чувство первых дней знакомства прошло, но она считала себя по-своему счастливой. Статус замужней женщины давал свои преимущества – как ветром сдуло незадачливых ухажеров, даже работодатели стали относиться к ней с большим уважением – из Киры она превратилась в Киру Владимировну.

Единственное, что поначалу огорчало – Леонид разрывался на два города, точнее, даже на две страны: в Белоруссии у него жили очень пожилые родители и младшая сестра, у который ребенок родился с ДЦП.

«Я не могу бросить стариков, у обоих деменция, Вера не справляется. У нее же еще Ванька», – оправдывался каждый раз он, собирая чемодан.

Она успокаивала его одной и той же фразой: «Я буду тебя ждать, Леня», он целовал ее на прощание долго, обнимал нежно, но крепко и, тяжело вздохнув, переступал порог. Никогда не оборачиваясь, спускался по лестнице до первого этажа, хлопала входная дверь… и уже Кира вздыхала с облегчением – свобода.

В первые дни бывало слегка тоскливо, но уже через неделю она ловила себя на мысли, что, когда мужа в квартире нет, ей комфортнее. Его отсутствие она для себя определяла как отпуск, словно обязанности жены были ее работой, от которой она уставала. Но уставала она на самом деле от присутствия чужого мужчины в своем доме.

Леонид обычно возвращался без предупреждения, просто открывал ключом дверь и тихо заходил в квартиру. Но Кира каким-то чудом всегда предчувствовала его возвращение. И посмеивалась – ее муж оказался ревнивцем, что, кстати, выяснилось уже на другой день после того, как они расписались в ЗАГСе.

Еще один сюрприз вскоре после свадьбы ждал ее в квартире. Как-то раз Кира вернулась с работы и не сразу поняла, что изменилось в родных стенах. Озираясь по сторонам, поглядывая на мужа вопросительно, она обошла все комнаты. Чувствуя, что стало как-то пусто и неуютно-холодно, пыталась отыскать причину. Наконец, в своей спальне она взглядом уткнулась в стену, где всегда висел портрет ее матери. Его на месте не было!

И тут она поняла! Груббер убрал буквально все фотографии ее родственников, расставленные на полках и на комоде. Даже снимки Полины.

– Зачем ты это сделал? – спросила Кира Владимировна, едва сдерживаясь, чтобы не выгнать чужака со своей территории.

– Прости. Чувствую себя здесь гостем – везде незнакомые лица. Как будто в фотосалон зашел, – без намека на раскаяние произнес тогда Леонид.

Кира тогда не стала спорить, настояв лишь на том, чтобы вернуть портрет матери на стену и фото Полины на комод. Но стоило мужу выйти с чемоданом за дверь, расставляла и все остальные фотографии по местам.

Этот странный во всех отношениях брак существовал и сейчас. Несмотря на то, что в общей сложности в каждом году вместе они проводили, дай бог, два-три месяца.

Как-то получилось, что Полина с новым мужем Киры Владимировны не была знакома лично до возвращения той из Франции. Кира и Леонид поженились, когда дочь уже жила и училась в Москве. Коротко поздравив мать одним словом, та не пожелала приехать на свадьбу, согласившись лишь недолго пообщаться с избранником Киры по скайпу.

Груббер волновался, словно школьник перед экзаменом, Кира даже накапала ему капель… а Полина, равнодушно ответив на сердечное приветствие Леонида, задала один вопрос – любит ли тот ее мать?

– Очень. И тебя, как собственную дочь, буду любить тоже, – нежно произнес Груббер, заставив Киру удивленно вскрикнуть.

– А вот это совсем не обязательно. Впрочем, желаю вам с мамой счастья. Простите, мне пора, – без эмоций выдала дочь и отключилась от связи.

На Леонида было жаль смотреть – он не скрывал, что обижен. Тогда впервые у Киры появилась мысль – а не поторопилась ли она с замужеством?

Даже сейчас она нет-нет да и пожалеет, что пустила Груббера в свой дом. Родители его давно скончались, но он по-прежнему уезжает в Белоруссию надолго, оправдывая свои поездки тем, что даже налаженный бизнес требует контроля. И как основную причину называет заботу о сестре и племяннике. Она уверена, что они оба понимают, что их гостевой брак удобен обоим. Наверное, Леонид все же искренне привязан к ней, возможно, даже по-прежнему влюблен – он все так же с ней нежен и внимателен. Грех жаловаться, это ей приятно. Но нужно признаться, что в первую очередь Киру устраивает то, что он полностью обеспечивает ей безбедное существование.

Да, Леня давно перестал быть для нее чужаком, она знает его привычки, спокойно относится к некоторым странностям и даже старается в чем-то угодить. Они открыто обсуждают проблемы – а у кого их нет? Ссорятся, не обходится и без упреков и даже обид. Но всегда как-то находят способы сводить конфликты на нет. Кира Владимировна уверена, что оба ценят то, что каждый дает другому.

Можно сказать, что такие отношения для их возраста идеальны. Не надоедая друг другу, они сохраняют комфортные для себя условия: совместный быт не тяготит, они ходят питаться в рестораны, и нередко муж покупает тур на недельку-другую в какую-нибудь теплую страну.

Так и было до возвращения Полины из Франции. Единственная встреча Леонида Груббера с дочерью Киры, а после поспешное его бегство и – молчание обоих. Ни тот ни другой не желают объяснить Кире причину разлада.

Что будет дальше с их браком, непонятно. Но сейчас подруге Кира Владимировна не соврала – она по-прежнему была законной женой Леонида Груббера.

– Ленок, ты же не думаешь, что я забуду, о чем только что тебя спросила? Уверяю, деменцией не страдаю. Так что выкладывай, что вы с Игорем от меня скрывали все это время! Это касается Николая?

– Нет, Кирочка, это касается только тебя, – вздохнула Елена. – То, о чем расскажу, принесет тебе боль. Уверена, что все еще хочешь получить привет из прошлого? Очень далекого… третий приступ за день…

– Не каркай, – неожиданно даже для себя грубо оборвала ее Кира Владимировна, которой надоели эти недомолвки. – Говори, я слушаю.

– Придется вспомнить ту ночь на даче.

– И? Я не забыла ее!

– Твоя мачеха запретила нам искать насильника. Не спорю, она тебя хотела защитить.

– И ей это удалось. Николай ни разу не попрекнул меня, что дочь не его. Ты хочешь сказать, что тогда узнала имя отца Полины?

– Мне Фаина Адамовна не указ, Кира! Мы с Борским вычислили проходимца на раз! Это один из его сокурсников. Их, если помнишь, было двое: Сергей – брат Ольги, и Виктор.

– И который из них? – замерла в ожидании ответа Кира Владимировна.

«Зачем сейчас мне его имя?!» – вдруг запоздало запаниковала она. Но подругу останавливать не стала.

– Виктор. Виктор Груббер, младший брат твоего мужа Леонида, – выдала Елена, с тревогой глядя на нее.