– Ну все, мой муж «поплыл», – произнесла Юля, а Полина с удивлением отметила, что прозвучала фраза со злостью и обидой. Но о чем это она, Полина не поняла, поэтому просто проигнорировала ее слова.

Она еще плохо соображала после выпитого. И ей было стыдно за свою истерику. Пьяная исповедь получилась сумбурной, Юлька могла истолковать ее по-своему, подумать, что вырвалась наружу у подруги долго скрываемая ревность. Но это было совсем не так! Полину в последние годы жизни с Филиппом бесил тот факт, что она, как оказалось, ничего о нем не знала. Нет, не так… знала, но не то, что происходило на самом деле.

Муж стал непредсказуем. Он всегда предупреждал, что уезжает, но никогда не говорил, куда именно. Но возвращался всегда довольный, в прекрасном настроении. Он отдавал ей месячную, оговоренную ими сумму, на расходы, но мог на следующий день попросить из этих денег половину. И не вернуть, ссылаясь на то, что возвращать просто нечего, истратил. С улыбкой, легко, словно играючи. «Полья, только не говори, что у тебя нет «заначьки», не поверю. Ну, так получилось, прости. В следующий раз отдам больше», – обещал он, сам зная, что обманет.

А она поначалу верила. Да, заначка у Полины была неплохая. Кроме того, отдельно лежали золотые украшения – подарки мужа ей и дочери, которые она собиралась продать. Полина готовилась к разводу с Лафаром, предполагая, что тот может оставить их с Соланж без средств из вредности. Так он поступил с первой женой и их общей дочерью. Но Полина отстаивать свои права, как горластая Наталья, была не способна.

Поля не знала, как муж отреагирует на ее желание расторгнуть давно уже ей не нужный брак. И очень удивилась, когда тот легко согласился…

– Поля, ты к плову не притронулась. Поешь, я разогрею, – услышала она голос подруги.

– Не нужно, Юля, спасибо. Голова раскалывается, дай лучше воды.

Полина залпом выпила воду, но облегчения не почувствовала.

Юлька сказала ей, что проспала она всего сорок минут, а ей казалось – сутки, потому что во сне она «увидела» целый фильм с детективной завязкой, расследованием и наказанием преступника. И жертвой в этом кино была она сама.

– Юль, я вот что подумала… получается, Соланж была в курсе, что мы уже в Москве, а не в Париже?

– Считаешь, отец ей сообщил? Или Кира Владимировна? Ты так и не дозвонилась, не отвечает? Моя пока тоже.

– Мама ничего не знала о нашем возвращении, никогда заранее ей ничего не говорю. Я боюсь, у нее сейчас приступ, и, похоже, твоя матушка рядом с ней. Соланж что-то натворила, носом чую. И замешан в этом ее отец. Скорее всего, Филипп не удержался и позвонил ей, допустим, из Стамбула при пересадке. Учитывая, что ее наш развод не обрадовал, могу предположить, что звонку папочки дочь обрадовалась. Но что он такого ей мог наговорить, что она вдруг буквально сбежала от бабушки? Как-то это на нее не похоже.

– Проблемная девочка у тебя?

– Нет, вообще – нет! Поэтому и непонятно, с чего вдруг такой нелепый поступок… они с мамой даже не ссорились при мне ни разу. Нет, Юлька, там точно что-то из ряда вон.

– Хочешь, Матвея спрошу?

– Подожди… при чем здесь твой сын? – насторожилась Полина.

– Так они уже месяц, как дружат. Не знала? Познакомились случайно, кажется, в клубе. А потом выяснилось, что их бабушки когда-то дружили.

– Они помирились, Юль.

– Ах да… их дело! Что ты собираешься предпринять?

– Дозвонюсь маме. Но для начала нужно встретить дочь, – Полина кивнула заглянувшему на кухню Александру и вновь повернулась к Юле. – Свяжешься с Еленой Родионовной, набери меня потом, ладно? Уж она точно ничего скрывать не будет, доложит как есть.

Полина, пока спускалась вниз, еще раз позвонила матери. Длинные гудки вызова – и никакого ответа.

«Как мамочка мне утром сказала – паниковать не нужно. Вот и не буду», – решила она, все же испытывая тревогу.

Казаринов стоял возле черной «Ауди», придерживая открытой пассажирскую дверцу.

Она шла к машине и смотрела на Юлькиного мужа… с удовольствием. Он переоделся. В легкой, молочного цвета ветровке поверх темно-синей футболки, которая туго обтягивала грудь, в синих же джинсах, он выглядел… кинозвездой. Днем, в его кабинете, она даже не обратила внимания, какого цвета у него волосы. Сейчас, под светом фонаря, с удивлением заметила – седые. Коротко стриженные так, что, глядя издалека, можно было принять стрижку за лысину.

Полина невольно сравнила его с мужем. Тот был красив, но скорее женственной красотой: тонкие черты лица вполне гармонировали с балетной стройности фигурой. Филипп не был широк в плечах, как Казаринов, не обладал такими мощными бицепсами, но притягивал женский взор именно своей утонченностью. Александр же выглядел богатырем. Так решила Полина, но ответить на его приветливую улыбку не спешила, вдруг смутившись под его пристальным взглядом.

Раньше мужские взгляды ее только раздражали, иногда вызывая и нездоровую злость. А тут чуть не покраснела, как девочка-подросток.

– Поля, давай поторопимся, – напомнил Казаринов.

Она молча кивнула.

Полине, которая не любила ездить на переднем сиденье, пришлось сесть рядом с водителем.

– Долго нам ехать? – спросила она.

– Час без пробок. Ты пристегнись, поедем быстро, – ответил Казаринов.

– С мигалкой? – усмехнулась она.

– Нет, просто быстро, но не нарушая правил, – бросив на нее удивленный взгляд, произнес он.

«Идиотка… пошутила!» – мысленно обругала она себя.

Полина и не надеялась на задушевную беседу, но была уверена, что Казаринов будет расспрашивать ее о муже. Полина даже продумала, что ответит. Немного откровенности не повредит, но самое главное, о чем она может рассказать, о картежных долгах Лафара. Как только они сели в самолет, Филипп признался, что проигрался, но тут же добавил, что именно из-за этой последней игры Соланж осталась без наследства.

«Так случилось, Полья, прости. Черт меня дернул сесть за стол в ту ночь, когда ты уже сидела в самолете… Я думал, последний раз и все. Они забрали картины, но я остался еще должен», – чуть не со слезами говорил он.

На миг ей стало его жаль…

Но только на мгновение шевельнулось где-то глубоко и затихло, уступив место презрению. Она не терпела слабости в мужчинах, потому что они становились в ее глазах немощными и никчемными. Для нее самой не было проблемы, которой она не могла бы решить без истерик и паники.

Полина была уверена, что независимой и самодостаточной она стала еще в раннем детстве. Она знала, что в классе ее считали скрытной и заносчивой. Но не дружить с отличницей боялись, а Полина была такой отличницей, которая знает ответы на все вопросы. Зубрить, как Юле, например, ей не приходилось: обладая уникальной памятью, Поля запоминала страницы текстов с первого прочтения. И неважно, на каком языке тот был написан – уже к седьмому классу она свободно владела и французским, и английским. В помощи с переводами никому не отказывала, но пытавшихся «дружить близко», отшивала довольно грубо. Это стало бы бесполезной обузой, ненадежным «другом», которого пришлось бы подпустить к себе. Она не верила в искренность таких товарищей, ей хватало Юльки, которая знала о ней и ее родителях практически все. В ней она была уверена как в себе – вытянуть из подруги информацию о ком-либо никому не удавалось, Юлька в этом отношении была кремень, за что она ее и ценила.

Их связывала не только их дружба, но и дружба их матерей. Полина скорее могла бы назвать Юльку сестрой, если бы не одно «но» – она не любила ее мать Елену Родионовну Борскую, презирала алкаша-отца подруги и терпеть не могла Юлькину бабку, зорко контролирующую всех членов семьи. Ну и Полину заодно.

Они с Юлькой были близки, как могут быть близки девочки-подростки, которые могут доверить другу свои тайны. Только так получилось, что у Полины их не было, потому что не было даже парня. А Юлька влюблялась лет с восьми с периодичностью примерно раз в год. Последней ее любовью стал Казаринов, с которым она познакомилась в клубе незадолго до выпускных экзаменов.

«Он станет моим мужем, вот увидишь!» – заявила тогда Юлька, почему-то скрывая нового знакомого от Полины. Юлька откровенно рассказала о первой ночи с ним, о редких встречах. Потом сообщила, что Саша уехал домой в Москву, а она не знает как без него жить. На это Полина заметила лишь, что из школы нужно бы выпуститься с аттестатом, а не со справкой. В конце концов, под напором матери Юлька согласилась готовиться к сдаче экзаменов с Полиной. Казалось, о своей любви подруга забыла.

Юлька неожиданно неплохо сдала все.

«Поедешь со мной в Москву, твой Казаринов ведь москвич? Поступишь не в МГУ, конечно, а куда попроще. Ты же собираешься дальше учиться, да, Юль?» – задала Полина вопрос «в лоб».

Тогда подруга выдержала ее взгляд, кивнула и тут же начала трещать, что Полина, мол, права, нужно быть ближе к Казаринову, а то, не дай бог, уведут. А она замуж за него хочет… Но о том, что уже назначена дата свадьбы, что лежит уже неделю заявление в ЗАГСе, сообщить не посчитала нужным.

Полине о грядущем событии она рассказала лишь на выпускном балу.

«Поль, прости, я в Москву не поеду, отец нашел Сашке место следователя в прокуратуре здесь, – с виноватым выражением лица заявила она. – Но ты же приедешь на свадьбу, да?»

Полина тогда так разозлилась, что, ничего не ответив, ушла с выпускного. А наутро уехала в Москву одна, решив, что не вернется в этот город никогда.

Но вернуться все же пришлось…

Полина без всякой надежды еще раз позвонила на мобильный матери. И та ответила.

– Мама! Ну почему ты не берешь телефон?! – «наехала» она сразу, но услышав в ответ слабый, с частым придыханием голос, испугалась. – У тебя приступ? Два подряд… Зачем отпустила Соланж?

Она слушала мать и не верила. Пьяная дочь? Бред, та спиртное на дух…

«Хотя стоп! Было однажды, но мы с Филиппом тогда только посмеялись, мол, все подростки пробуют. Сколько ей было? Четырнадцать… Но сейчас-то, мне казалось, она вполне адекватно оценивает себя. Ладно, причину выясню», – решила она.

– Я поняла. Мы едем встречать ее в аэропорт, не переживай. А ты ей сообщила об отце? Ах да, она спала… Кто там пришел? Борская… Ну теперь я спокойна за тебя, – закончила разговор Полина.

– Что-то случилось? – Казаринов на миг оторвал взгляд от дороги и посмотрел на нее.

В его голосе не было любопытства, только беспокойство.

– У матери два приступа подряд. Черт возьми, моя дочь совершенно не думает что творит! Это так на нее не похоже! – неожиданно эмоционально воскликнула Полина.

– Я понял, твоя мама сейчас не одна в квартире?

– С ней твоя теща, Александр, – усмехнулась Полина. – Мама и Елена Родионовна – подруги с детства, учились в одном классе.

– Странно, столько лет с тещей прожил, а даже предположить не мог, что она способна с кем-то дружить.

– Они долго не общались. Со дня вашей свадьбы с Юлей. Не знаю, что за конфликт случился, не спрашивай. И почему вдруг снова Борская у нас в доме, мне тоже неизвестно.

– А мама тебе не объяснила?

– У нас с ней сложные отношения, – нехотя ответила Полина и отвернулась к окну.

«Продолжения не будет, я уже знаю, как вы, господин майор, умеете вытягивать информацию. Дальше будет просьба объяснить, почему с Юлькой так долго не встречались. А вот это вас совсем не касается», – подумала она.

Полина и сама не понимала, как получилось, что их пути с Юлькой разошлись на столько лет. Уезжая поступать в МГУ, она была уверена, что подруга, как только переедет к мужу в Москву, сразу же найдет ее. Но Казариновы остались жить у Борских. Полина решила, что дружбе конец.

Учеба отнимала все время, Полина и в университете училась с полной отдачей. Кроме того, она подрабатывала переводами, порой просиживая над текстами ночами. Так что неудивительно, что о Юльке она стала вспоминать все реже и реже. Она вышла замуж за Лафара, уехала во Францию, родила Соланж и совсем забыла о бывшей подруге.

И вдруг этот звонок с незнакомого номера, заставший ее в аэропорту.

Она устала от перелетов, от ноющего мужа, от раздиравших ее всю дорогу сомнений – зачем она согласилась на эту авантюру, поддавшись его обещаниям. Ведь знала, что Филипп Лафар уже не тот человек, за которого выходила замуж. Сейчас это лжец и слабак.

«У меня в России кое-что припрятано, Полья, верь мне. И это очень ценная вещь!» – уговаривал он ее в самолете. И вновь обещал, что стоит приехать в Россию, он выполнит свою часть договоренностей.

Когда до нее дошло, что звонит Юлька, она первым делом подумала: «Вот тебя мне только и не хватало!» Но отказать бывшей подруге в просьбе о встрече не смогла.

Теперь подруга – ее алиби. Хотя останься она в номере, Филипп сейчас был бы жив. И она по-прежнему была бы замужем за игроком и бабником.

«Черт! Документы мы отозвали! И я до сих пор его жена. То есть на сегодняшний день – вдова. И наследница его долгов! Приехали…» – расстроилась Полина.

– Мне кажется, ты о чем-то умалчиваешь, я прав? И это напрямую касается твоего мужа, – услышала она и с удивлением посмотрела на Казаринова – она что, говорила вслух?!

– Рассказывай, Поля, – Александр дотронулся до ее руки.

Да, она расскажет о долгах… Но было еще кое-что, в чем признаться было стыдно…

Новость о том, что у мужа есть любовница и живет женщина в Москве, повергла ее в шок. Узнала Полина об этом случайно, вчера подслушав разговор Филиппа. Они только под утро заселились в номер, Полина спустилась на первый этаж в кафетерий, чтобы выпить кофе и спокойно поговорить по мобильному с Соланж. Дочь на звонки не отвечала, что совсем Полину не удивило, такое бывало не раз.

Она вернулась в номер буквально через двадцать минут. И, подойдя к двери, услышала голос мужа. Филипп договаривался о встрече с женщиной, это было ясно. Он нежно ворковал, мило коверкая русские слова. Когда он произнес, что уже сейчас находится в «их» отеле, Полина едва сдержала удивленный возглас – именно эта гостиница была обычным местом их встреч!

Замерев, Полина стояла за тонкой гостиничной дверью, боясь пропустить главное – время и место назначенного свидания. Почему-то была твердая уверенность в том, что оно состоится.

Нужных слов она так и не дождалась. Но за время ожидания сумела взять себя в руки, подумав трезво – а зачем бы ей эта информация? Не стала бы она врываться в номер, чтобы уличить мужа в измене! Тем более что они с Филиппом в процессе развода, а приостановлено оформление документов временно.

«Да черт побери, почему я должна скрывать, что у мужа есть… была любовница? Да пофиг теперь! А что, если это она…», – мысль, посетившая ее, была настолько логичной, что Полина вскрикнула.

Казаринов резко сбавил скорость и съехал на обочину.

– Давай выкладывай.

– Вчера вечером я узнала, что у Лафара в России есть любовница, – торопясь, на одном дыхании выдала Полина. – И я думаю, это она его убила. Потому что он договаривался с ней о свидании. Я подслушала…

– Ты знаешь, кто она? Имя твой муж не называл?

– Нет. Но говорили они по-русски. И я совершенно точно поняла, что встречаются они давно и всегда в этом отеле. Только не понимаю, что такого мог натворить Лафар, чтобы вызвать в женщине такую ярость? – удивленно добавила она.