Консультация взрослой ведьмы

Обычно к Алике приходят люди, успевшие побаловаться самодиагностикой. Магию видят всюду: подхватил насморк – злодей-сосед навел порчу, заметили дохлого голубя – страшное предзнаменование, к скорой гибели.

Каждый раз колдунья терпеливо разъясняет: дохлый голубь может быть просто дохлым голубем, а порчи в нашем мире – дело энергозатратное, дорогое и поэтому редкое. Почему работа черного мага должна быть дешевле услуг киллера? Вы уверены, что кто-то готов потратить шестизначные суммы, чтобы напакостить вам?

Ворожея так привыкла растолковывать одно и то же, что, увидев на пороге растерянную блеклую женщину средних лет без следов магического негатива, собралась выдать затверженную лекцию о вреде тревожности.

К ее изумлению, посетительница не стала сетовать на козни коллег и соседей.

– Знаете, наверное, я не по адресу, – скромно улыбнулась гостья. – Нам бы к психологу, но там уже были. Сказал: обычная сепарация ребенка от матери. Но я нервничаю, поэтому и пришла к вам.

«Спасибо, я ничего не поняла», – вздохнула колдунья.

– Проходите, раз пришли, – подбодрила она клиентку. Алика заварила чай и начала тактично расспрашивать посетительницу о жизни.

Выяснилось, что женщину зовут Ниной Борисовной, работает она учительницей в общеобразовательной школе.

Мужа нет, зато есть единственная дочка – Эллочка. Названа в честь Элли из «Изумрудного города». Когда клиентка заговорила о дочери, ее невыразительное лицо просветлело, а в серых глазах появилась голубизна.

– С моей Эллочкой в последнее время происходит нечто странное, – беспомощно развела руками гостья.

– Сколько Элле лет?

– Пятнадцать, – вздохнула клиентка. – Трудный возраст. Понимаете, мы всегда были с дочкой очень близки. Моя Эллочка всегда делилась всеми секретами. А сейчас…

Сейчас Элла выросла. Девочка стала смотреть другие фильмы, читать другие книги, место доброй сказки Волкова «Волшебник Изумрудного города» было занято Лавкрафтом, Кингом и Эдгаром По.

Как и положено уважающему себя подростку, Элла стала отстраненной и мрачной. На попытки матери сблизиться огрызалась. Иногда целый день просиживала, уткнувшись в телефон. А в последнее время дочка совсем замкнулась.

Алика сочувствовала скромной учительнице, для которой кровинушка была центром мироздания, но «симптомы» казались вполне естественными.

Дети вырастают и отдаляются от родителей. Единственное, что выпадало из общей картины, ночные «отлучки» девочки. Нет, Элла не убегала на дискотеки и не гуляла с парнями. Просто иногда по ночам Нину Борисовну посещало необъяснимое чувство.

– Мне кажется, будто Эллы нет. Я даже несколько раз вскакивала посреди ночи проверить. Но дочка мирно спала.

– Что же не так?

– Я же говорила: не знаю, – учительница вымученно улыбнулась. – И вот еще что: в выходные Элла может спать до двух часов дня, не добудишься! Вы скажете: ребенок не высыпается, но она всегда ложится так рано! На первый взгляд это кажется неважным, но материнское сердце чует беду!

Ведьма слабо доверяла «материнскому сердцу», но все же решила взглянуть на Эллу – успокоить клиентку. Мать обладает особой властью над судьбой дочери и своим волнением может притянуть не самую радужную для девочки вероятность событий.

Как оказалось, Элли ждала во дворе, уставившись в телефон. Ее можно было назвать симпатичной: золотистые волосы и прозрачно-голубые глаза придавали девочке сходство с хрестоматийной принцессой, но красоту портило угрюмо-скучающее выражение лица.

Все, на чем останавливался взгляд девочки, – будь то старинные книги, хрустальный шар или колоды Таро, казалось Элле совершенно не заслуживающим внимания.

– Добрый день, – холодно кивнула девочка ведьме. – Я пришла сюда ради мамы. Прошу вас, давайте недолго. Мне еще учить математику.

Обычно поход к ведьме так воспринимали люди, совсем далекие от мистики. Но Элла была не из них – ее выдавали пристрастия в литературе. В подтверждение догадок Алики маленькая клиентка отвела глаза. Девочка что-то скрывала.

– Мне нужно поговорить с вашей дочкой наедине.

Как только за мамой захлопнулась дверь, колдунья посмотрела на девушку «вторым зрением» и едва удержалась, чтобы не ахнуть. Аура Эллы отливала странным оттенком – лунным серебром со щепотками изумруда.

Дело оказалось интереснее, чем колдунья предположила вначале. У ведьмы возникли две теории: первая – Элла все-таки практикует и подпитывается из незнакомого Алике источника энергии. Вторая – на девочку кто-то навел негатив, а сверху, чтобы порча не бросалась в глаза, поставил неубедительную «нашлепку».

– Как ты себя чувствуешь? – спросила ворожея, одновременно «прощупывая» девочку на предмет магических воздействий. – Головные боли есть? Усталость? Нехватка энергии?

– У меня все отлично, – огрызнулась Элла. – Ни разу не попали в точку. Могу я пойти домой?

Она заерзала на стуле, и в самом деле готовясь уйти. Ну уж нет, милая. Ведьма не хотела нарушать личные границы девочки, но, видимо, без «просмотра» ее истории было не обойтись.

Алика прикрыла глаза, чтобы узнать, что же происходит с девочкой на самом деле.

* * *

Каждый день Элла проводила в мучительном ожидании ночи. Серые стены школы, скучающие лица одноклассников, уроки – будни девочки были похожи на однообразный затянувшийся сон.

Самым желанным казался миг, когда с домашкой будет покончено, мама поцелует Эллу на ночь и закроет за собой дверь. После этого начиналось настоящее волшебство.

Так было и прошлой ночью. Элла легла, закрыла глаза и с предвкушением дожидалась, когда из-за двери раздастся чуть слышный шепоток:

– Элли, Элли!

– Меня зовут не Элли, – привычно поморщилась девочка. – Я Элла.

– Для нас ты всегда будешь Элли, – мягко возражал волшебный голос. – Иди к нам.

Девочка вставала, не напрягая мышц. Выйти из тела для нее было так же просто, как скинуть школьную форму. Мать оказалась права: Элла уходила. Не только из квартиры. Она сбегала из нашего мира.

Девочка отправлялась в путешествие по дорожке из желтого кирпича в невесть откуда взявшихся серебряных туфельках. Ей встречались деревья с листьями, окрашенными всеми цветами радуги, водопады, дворцы…

Не успела Алика подумать: «Что, черт подери, происходит?» – как навстречу девочке вышла добрая волшебница.

Что перед ними персонаж из старых сказок, Алика поняла по золотому платью и волшебной палочке со звездой на конце. Чудесная незнакомка тепло улыбнулась Элле и заботливо протянула корзину с пирожками. Волшебница выглядела, как любящая бабушка, главным делом которой было убедиться, что внучка покушала.

Пирожки оказались восхитительными: с брусникой, с малиной, с капустой.

– Как дела у вас в волшебной стране? – пробурчала девочка с набитым ртом. Она преобразилась.

Ничего не осталось от скучающей унылой девицы: щеки разрумянились, глаза горели живым огоньком.

– У нас все хорошо, – ответила собеседница и отвела глаза в сторону. – Страна чудес благоденствует.

– Я же вижу, что ты говоришь неправду! – Элла отодвинула корзину с угощениями и топнула ногой, как пятилетняя девочка.

Неужели волшебница хочет лишить ее приключения? Считает, что она, Элли, не справится?!

– От тебя ничего не укроешь, дитя, – грустно вздохнула колдунья. Ее плечи опустились, взгляд выражал обеспокоенность и скрытую грусть. – Наше королевство в опасности! Злая ведьма Запада вернулась вновь!

Дальше следовало приключение, тянущее на отдельную повесть, в которой Элла (а здесь – Элли) играла главную роль. И злую ведьму прогнала, и границы укрепила, а еще мимоходом спасла парочку говорящих котиков.

Сон ушел от «Волшебника Изумрудного города» слишком далеко и теперь напоминал не слишком качественный фанфик.

Но Элла упорно не хотела этого замечать. Когда девочка спала, она была умной, смелой и ловкой. У нее появились магические способности и приключения, Элла спасала друзей и наказывала врагов!

«Так, может, здесь и есть моя настоящая жизнь?» – не раз думала девочка, с тревогой дожидаясь утра.

На прощанье волшебница еще раз угостила спасительницу пирожками. Фея сказала, слащаво растягивая слова:

– Милая, помнишь, о чем мы говорили в прошлый раз? Ты не обязана возвращаться. Здесь тебе всегда рады.

– Я подумаю над этим, как и обещала, – прошептала девочка, от души обнимая мудрую подругу. В ее голосе прозвучала совсем не детская горечь.

Всю обратную дорогу Элла то и дело оглядывалась назад. Старые замки, водопады, говорящие звери, волшебница – все, что она любила, оставалось за спиной!

Безжалостный звон будильника заставил Эллу очнуться. «Возвращайся, дитя мое», – еще звучал в ее ушах сладкий шепот подруги.

В груди было тревожно и горько, хотелось плакать. Даже цвета казались приглушенными. Серыми.

– Элла, завтракать. А то опоздаешь, – раздался усталый оклик матери.

– Иду, мам, иду, – пробурчала девочка.

А сама подумала: «Может быть, мне стоило остаться. Может быть, стоило?..»

* * *

– Хватит лезть в мою голову, – девочка раскраснелась, будто ведьма поймала ее за чем-то непристойным.

– Больше не буду, – легко согласилась Алика. Ее голос стал строже – только так можно было достучаться до маленькой клиентки. – Я увидела предостаточно. Элла, ты заключила сделку с темными сущностями. Принимая во снах еду, ты, во-первых, совершаешь энергообмен с тварями, во-вторых, соглашаешься на их предложение и даешь право распоряжаться тобой так, как те пожелают.

Пока тебя используют как батарейку, бесплатный источник энергии. Поэтому ты так плохо себя чувствуешь в реальности. Признавайся – в сон клонит не только потому, что не терпится увидеть «астральных друзей». Ты опустошена и устала. Но восстановиться не дают: как только засыпаешь, снова заманивают в «страну чудес», разводят на эмоции и выпивают. Это замкнутый круг.

Алика объяснила, что Элла толком не видела «волшебную страну». Ей показали лишь лучшую версию карманного мирка, предназначенную для «гостей».

С каждым визитом Эллу будет затягивать сильнее и сильнее, пока однажды девочка не обнаружит, что не может вернуться.

Душа человека – огромный источник энергии, как атомная электростанция. Элла сможет питать разлагающийся мирок достаточно долго. Что будет дальше, Алика не знала. Может, то, что останется от ее клиентки, тоже станет сущностью, заманивающей детей и подростков в ловушку через яркие сны?

А может, «волшебный мирок» полностью ее сожрет, как наверняка поглощал не одну дурочку. На глазах Эллы выступили детские слезы. Она вскочила, глядя на ведьму как на врага. Сложно принять, что была почти всемогущей только в иллюзиях.

Еще труднее начать жить «обычной» жизнью, где из приключений только контрольная по математике, а монстром выступает приближающийся ЕГЭ.

– Элла, у тебя неплохие задатки, – осторожно начала Алика. – И эта… хм-м… «волшебная страна» избрала тебя не просто так. Есть талант к астральным путешествиям, мощная энергетика. Возможно, после долгих тренировок ты станешь сильным практиком и будешь спасать людей. Но не так. Магия – точнейшая из наук. Здесь, как ни парадоксально, – ворожея горько усмехнулась, – ничего не происходит по взмаху волшебной палочки.

Но Элла ее уже не слышала. «Я корм. Я не избранная», – стучало у нее в висках. Девочка подхватила свою сумку и убежала. Через несколько минут в квартиру ворвалась ее мать.

От былой доверительности не осталось и следа:

– Что вы сказали моей дочери?! – допытывалась Нина Борисовна тоном, предназначенным для отчитывания двоечников. – Почему она плачет?

– Правду, – честно призналась ведьма. – Только правду.

* * *

Тот случай не давал ведьме покоя. Нина Борисовна заплатила Алике за прием, но от дальнейшей помощи наотрез отказалась.

«Что мне делать? Девочка превращена в ходячий корм. Без запроса помогать не следует, насильное причинение добра равносильно агрессии…»

Сколько времени пройдет, прежде чем Элла даст согласие остаться в «волшебной стране» навсегда? Она уже практически живет там. Но самое ужасное – ворожея однажды сама прошла через нечто подобное.

Да, с ней действовали не так примитивно, а еще испытания, ждавшие ведьму в реальном мире, оказались серьезнее. Но суть не менялась.

Чувство избранности, ощущение, что тебя понимают и принимают, а главное, возможность сбежать от проблем – крючки, которые невозможно не заглотить, будучи юной и уязвимой.

Нет, колдунья определенно не могла оставить все так как есть!

Наконец у Алики родилась идея. Колдунья не была сильна в мороках, поскольку редко их использовала и очень сомневалась в успешности своей затеи. А еще она собиралась использовать довольно грязный прием, достойный бесовских сущностей, но другого выхода ведьма не видела.

Несколько часов Алика сидела, тщательно вспоминая образ Нины Борисовны, – внешность, манеру общения, мимику.

Поколдовав, Алика прикрыла глаза, затем открыла их вновь, уже во сне. Найти Эллу не составило труда – спасибо «волшебной стране» и ее угощениям: странное сияние ауры девочки служило отличным маяком.

Фигурка Эллы в снах была совсем крошечной, она казалась не старше двенадцати лет. Держась на безопасном расстоянии, Алика ступила на дорожку-из-желтого-кирпича.

– Элли, – раздавался звенящий голосок. – Иди к нам.

А вот и «сверхъестественные друзья»! Навстречу девочке степенно вышла «фея». Легкая полнота, что украшала это существо вначале, теперь граничила с ожирением. Видимо, Элла оказалась вкусной.

– Иди сюда, девочка. Только тебе под силу спасти волшебное королевство, – засюсюкала сущность. Маска добродушной волшебницы сидела на ней, как не по размеру скроенный костюм, и рисковала сползти при каждом неловком движении. Видимо, тварь считала, что достаточно «обработала» девочку и не слишком старалась. – Дорогая, – проникновенно начала сущность. – Долгое время ты вела двойную жизнь. Но так не может продолжаться вечно! Угроза волшебному королевству чересчур велика. Дитя мое, пришло время сделать выбор.

– Я…

Голос Эллы сорвался, она беспомощно оглядела водопады, цветные деревья, диковинных зверей, что сновали повсюду. На жизнь в реальности сил уже не хватает. Девочка давно просыпалась уставшей, потеряла аппетит и вкус жизни.

Только в снах Элла ненадолго чувствовала себя живой. Только здесь.

– Милая, почему ты медлишь?

– Я…

– Элла, – тихонько окликнула ее ведьма голосом мамы.

Алика видела ее мать меньше сорока минут, удалось ли ей убедительно скопировать женщину? Ведьма сомневалась. Оставалось рассчитывать на эффект неожиданности.

Элла обернулась. На фоне ядовито-ярких цветов фигурка Нины Борисовны получилась особенно растерянной и напуганной. Затуманенные глаза девочки на миг приобрели осмысленное выражение. Это было уже хорошо.

– Мама, мамочка! Что ты тут делаешь? – выпалила Элла.

– Тебя ищу – я чувствую, что ты уходишь от меня дальше и дальше. Скажи, ты правда считаешь, что наша жизнь ничего не стоит? Хочешь меня оставить?

Для убедительности стоило заставить девочку вспомнить несколько счастливых моментов, но ведьма побоялась, что ее могут разоблачить.

Тем более Алика уже добилась, чего хотела, – Элла задрожала, на ее глазах выступили слезы, и маленькая клиентка бросилась в объятья колдуньи.

– Ты не так все поняла! Я не хотела от тебя уйти насовсем. Я же просто играла!

«И заигралась, – мрачно подумала ведьма. – Надо быстрее вернуть ее домой – пока просветление не закончилось. Вряд ли местные друзья Эллы обрадуются ее решению».

С расширенными от страха зрачками они наблюдали, как лже-волшебница сбрасывает с себя маску добродушной старушки и выпускает клыки. Говорящие звери начали медленно обступать гостей, сжимая в тугое кольцо.

Сражаться с разъяренными сущностями, сохраняя облик беззащитной учительницы, было проблематично. Алика применила старый, но неизменно работающий прием – хорошенько ущипнула девочку.

Силуэт Эллы побледнел, вздрогнул и исчез.

Значит, девочка проснулась.

Алика задержалась здесь на несколько секунд, с ужасом наблюдая, как замки, водопады, цветущие деревья – все рушится, будто дешевая декорация.

Здесь была только темная пустыня и несколько жутких тварей, пьющих энергию всего живого. Интересно, сколько девочек и мальчиков они уже заманили сюда? Что случилось с детьми на физическом плане, когда те давали добро остаться в стране чудес навсегда? Они не просыпались? Впадали в кому?

Или внезапно становились жертвой несчастного случая? Маленькие Алисы, ищущие страну чудес, Элли, Пиноккио, Гарри Поттеры… Алика когда-то была одной из них.

«Ты не спасешь всех!»

Стараясь игнорировать подступающие слезы, ведьма до крови укусила себя за нижнюю губу и, сбегая из дурного мира в дурном сне, очнулась в постели.

* * *

На часах было три часа ночи. Не успела Алика допить чай, как раздался звонок в дверь. Элла. Девочка исхудала, прекрасные золотистые волосы уже начали выпадать. Глаза совсем потускнели. Подъем на третий этаж дался ей нелегко.

– Сегодня ночью случилось такое, такое… – затараторила Элла, заливаясь слезами.

– Я знаю, – сказала ведьма, прижимая палец к ее губам. – Я тебя почищу и поставлю защиту. Больше «волшебная страна» не потревожит. Магические способности временно заблокирую. Не доросла еще.

– А что мне нужно сделать для того, чтобы дорасти? – робко спросила девочка. В ее глазах мелькнул проблеск интереса – добрый знак.

Ведьма позволила себе улыбку. Волшебники в сказках обычно дают три задания. У Алики было для Эллы только одно, зато глобальное.

– Полюби наш мир. Мне все равно, что тебе в этом поможет. Может быть, настоящая дружба и родство душ. Может, любовь – неважно, взаимная или нет, главное, чтобы сердце замирало, а к щекам подступал жар. А может, путешествия или любимое дело. Ты с этим не торопись, задание сложное, не на один год.

Девочка серьезно кивнула. Через месяц ворожее позвонила Нина Борисовна.

– Я знаю, что Элла ходила к вам. Понятия не имею, что вы сделали, но дочка больше не «отсутствует» по ночам. Спать стала гораздо меньше, говорит, ей снятся ЕГЭ и мальчики, неинтересно. Подружка появилась – впервые за несколько лет. Велела вам передать: к заданию приступила. Что это, кстати, означает?

Ведьма улыбалась, слушая ее голос. Кажется, очередная Элли смогла вернуться домой и вскоре увидит, что Мир, где она родилась, – и есть самая настоящая Волшебная Страна с истинными чудесами.

Сама ведьма Алика только начала исследовать его тайны и красоту. Она с трудом представляет, что несколько лет назад, как Элла, чуть не отказалась от родного дома. Колдунья откинулась в кресло и погрузилась в мрачные воспоминания.

История юной ведьмы

Девочки доводят меня до аудитории.

Когда начинается лекция, я хочу уйти, но Константин Валерьевич властно сверкает глазами и с неожиданной настойчивостью произносит, что его студентка, конечно, вольна поступать так, как считает нужным, но я сейчас переживаю не лучшие времена. В такие периоды важно находиться рядом с людьми.

После подобного вступления покинуть аудиторию становится не просто сложно – невозможно. Но главная причина, почему я решаю остаться, вовсе не хороший тон. Я боюсь, что ноги снова подкосятся где-нибудь в коридоре.

Ради меня обожаемый всеми профессор даже изменил учебный план: прочитал лекцию, которая у нас должна быть на третьем курсе, – про истероидов.

Это тип личности, при котором люди драматизируют любое событие в жизни и пытаются добиться своего с помощью выразительных жестов и громких сцен.

Аутоагрессивное поведение демонстративно-шантажного характера – проще говоря, имитация попытки самоубийства – наилучшим образом иллюстрирует истероидную акцентуацию характера. Он не называет имя Андрея напрямую, но каждому в аудитории понятно, о ком идет речь.

– Нельзя обвинять человека, который не удовлетворил желание манипулятора, – настойчиво продолжает гнуть свою линию лектор. – Каждый должен сам отвечать за свои действия.

Но он со своим мнением, конечно, остается в меньшинстве.

Ни у кого не возникает сомнений в причинах, по которым Андрей взял в руки бритву. Парень написал в социальных сетях душераздирающий пост о том, что счастье с девушкой, которую он любил всю жизнь, невозможно, и теперь Дрюня не видит смысла в существовании.

Андрей просит не винить ее, то есть меня, и этим, сам того не замечая, лишний раз подчеркивает собственное благородство. Все видели, как красиво Дрюня сделал предложение и какой мы были «замечательной парой».

Шепчутся, будто отец Андрея даже думал завести на меня уголовное дело по статье «Доведение до самоубийства», но не стал за отсутствием состава преступления.

Я не оскорбляла достоинства парня, не угрожала и уж, конечно, ни разу не поднимала на него руку. Во всяком случае, при свидетелях. То, что происходило в нашей паре на самом деле, стало для окружающих темной загадкой.

Лучше бы меня упрятали за решетку! Так безопаснее для всех.

Перед глазами стоит тело Эрика, захваченное демоном.

Никита, которого чуть не придушили, когда тот пытался помочь с экзорцизмом.

Бледное как мел лицо Лехи в окружении подушек в психиатрической лечебнице.

И теперь вот Андрей. Ванна. Вскрытые вены. К горлу подступает тошнота, голова кружится.

Пусть подруги даже не думают меня обвинять и ведут себя подчеркнуто тактично, а Константин Валерьевич открыто вступился и ни на секунду не верит в мою причастность к трагедии. Я-то знаю, чьих это рук дело.

Можно ввести в заблуждение студенток психфака, можно обмануть даже профессора, выставив Дрюню истероидным мальчиком с поломанной психикой, но у меня никогда не получалось соврать себе.

Мучительная пара наконец-то подходит к концу. Стоит мне направиться к выходу, как Константин Валерьевич просит остаться.

Я очень ценю помощь и участие. Он – потрясающий лектор, и в обычное время беседа с любимым преподавателем была бы наградой. Но сейчас я при всем желании не смогу поддержать разговор.

О чем и сообщаю, предварительно принеся извинения.

– Я займу не больше пары минут, – безапелляционно пресекает любые возражения профессор. – Алика, никто не ждет от вас сейчас красноречия. А я хотел поговорить о суицидальном поведении.

Мудрые глаза Константина Валерьевича пытливо всматриваются в мое лицо. Только не это! Меньше всего мне хочется обсуждать произошедшее даже с самым талантливым психологом в мире! Но нужно что-то ответить.

– Спасибо за заботу и за то, что защищаете меня, – неожиданно для себя добавляю: – Я даже представить не могла, что Дрюня способен на такое!

Андрей действительно казался мне крайне благополучным мальчиком. Да, наши отношения исчерпали себя, но у него есть любящая семья, учеба, блестящие перспективы… Неужели все это не стоило того, чтобы жить?

– Вообще-то, – мягко прерывает преподаватель, – я хотел поговорить о вас.

Впадаю в замешательство: зачем обо мне говорить? Не я валялась в ванне с порезанными венами, не меня забирала бригада скорой и откачивали в реанимации.

Константин Валерьевич признается, что заметил, какой замкнутой и подавленной я стала в последнее время. Совсем перестала следить за собой, больше не участвую во внеучебной деятельности.

Куда делись горящие глаза, с которыми его любимая студентка когда-то слушала лекции?

Периодически профессору кажется, будто в аудитории присутствует только тело.

Потеря интереса к жизни – один из ключевых признаков депрессии, и ему, как доктору психологических наук, было бы непростительно пропустить опасные симптомы у собственной ученицы.

Константин Валерьевич просит показать руки. Не увидев порезов, преподаватель не может скрыть облегчения. Дальше со свойственным ему ораторским мастерством профессор рассказывает, как прекрасна и удивительна жизнь.

Сейчас предстоит непростой период: некоторые недальновидные люди начнут обвинять меня в произошедшем, но временные трудности не должны казаться непреодолимыми!

– Из любых ситуаций есть выход, но иногда человек не может увидеть его самостоятельно. Лика, вы – сильная девушка и талантливая студентка. Наверное, как и многие начинающие психологи, считаете, что способны самостоятельно справиться со сложностями. Но даже у мэтров есть супервизор. Нет ничего постыдного в том, чтобы обратиться за помощью. Вы можете поговорить со мной. В любое время.

– Конечно.

«Конечно нет». Кажется, не только ведьмы умеют читать чужие души. Профессор вздыхает.

– Если застесняетесь обратиться ко мне, держите. – Константин Валерьевич сует мне визитку.

Выйдя из аудитории, рассматриваю ее – там напечатан телефон психиатра.

Я разражаюсь горьким злым смехом – да, кажется, мне действительно нужно как раз к нему. Хохочу и никак не могу остановиться, пока окружающие не начинают оборачиваться. Только воспитание не позволяет им начать крутить у виска.

* * *

После университета я собираюсь в больницу – навестить Андрея. Как смотреть ему в глаза после произошедшего и что сказать – пока не придумала, но не поехать тоже не могу. И не только из-за всепоглощающего чувства вины.

Пусть я не смогла полюбить парня, Дрюня стал мне по-своему дорог. Он был таким заботливым, светлым мальчиком… В беззаботной судьбе бывшего парня не должно было произойти несовместимой с жизнью боли.

Единственная ошибка Дрюни заключается в том, что он полюбил не ту девушку. Ну почему наша история закончилась именно так?

В приемном покое сталкиваюсь с родителями бывшего жениха.

Мы уже виделись раньше на совместных ужинах. Тогда его мать, моложавая стильная блондинка, и отец, импозантный адвокат, произвели впечатление неправдоподобно хорошей семьи из рекламы зубной пасты или майонеза.

В первую секунду я даже их не узнала – пара выглядит постаревшей лет на десять. Все, что высказывает Дрюнин отец, сливается в один яростный обвинительный вопль.

Такие хищницы должны привлекаться к уголовной ответственности. Я выжала из их мальчика все – щеголяла в дорогих украшениях, выклянчивала подарки, а когда наигралась, уничтожила Дрюню. Дала ложную надежду, а затем выбросила их сына, как использованную салфетку.

Он не раз встречал подобных особ в юридической практике – после интима по собственному желанию они подают в суд, обвиняя парней в изнасиловании, а во время разводов пытаются раздеть мужей догола.

Его бы воля – все корыстные стервы сидели бы за решеткой.

И пусть закон не в силах меня покарать, есть иной – божий суд, где таким людям точно нет снисхождения.

Мать ничего не говорит, только смотрит долгим затравленным взглядом, который разрывает душу и действует сильнее любых обвинений.

К Дрюне попасть так и не удается. Врач сухо сообщает, что мое посещение может нанести вред и без того хрупкой психике пациента.

У самых дверей сталкиваюсь с Никитой. Не нужно пользоваться «вторым зрением», чтобы почувствовать волны обеспокоенности, исходящие от него.

– Так и знал, что ты приедешь сюда. Нужно поговорить.

Почему окружающие так жаждут общения со мной? Не видят, что я опасна?! Может, стоит прикрепить табличку: «Не подходите, убьет!»?

Внезапно разражаюсь сумасшедшим злым смехом – никак не могу остановить истерику. Злодейкам ведь и положено так хохотать?

– Лика, я знаю, что случилось! Даже не знаю, что сказать… Мне так жаль! – Бывший собрат по ковену пытается приблизиться.

Больше всего на свете мне хочется упасть в эти надежные медвежьи объятья, позволить увести себя в его квартиру и отпаивать чаем с лимоном и медом.

Мы могли бы хотя бы ненадолго укрыться от происходящего: заказать пиццу, смеяться, просматривая бессмысленные комедии.

Но я никогда не смогу себе этого позволить.

– Держись от меня подальше.

– Не понимаю…

Я тоже не понимаю, почему он до сих пор не уходит и упорно продолжает пытаться помочь. После того, как демонолога столько раз оттолкнули!

Поднимаю глаза и впервые замечаю нечто большее, чем просто дружеское участие. Помимо воли перед глазами мелькают воспоминания.

Он единственный остался со мной до конца во время ритуала экзорцизма – как бы ни было страшно; единственный, кто пошел в квартиру Эрика, зная, что может столкнуться с демоном.

До этого парня чуть не придушили – Никита осознавал, что рискует собой.

Перехватывает дыхание. Становится ясно, почему мне было так неприятно видеть бывшего друга возле Лизы, и неловкая сцена в магазине вдруг обрастает новыми смыслами.

Мама спросила, идет ли мне свадебное платье, а Никита отвел глаза, выдавил из себя сухую банальность и как ошпаренный выскочил из салона. Какой же я была идиоткой!

– Ты не просто так появлялся в самые сложные моменты, правда?

Уши Никиты становятся пунцовыми, будто я только что разгадала тайну, которую он тщательно оберегал. Демонолог опускается на ближайшую скамейку и закрывает лицо руками. Я осторожно присаживаюсь рядом.

Слова даются с трудом.

– Никит, как бы ты ни пытался походить на грозного повелителя демонов, ты – очень хороший мальчик. Я рада, что вы с Лизой встречаетесь. – Бывший друг сглатывает и смотрит на меня взглядом человека, которому судья вот-вот вынесет приговор. – Не надо. С хорошими мальчиками рядом со мной происходят разные жуткие вещи. Не хочу, чтобы и ты пострадал.

– Алика, – хрипит парень.

Но я уже встаю, оставляя Никиту в смятении и замешательстве. Он похож на могучего подстреленного зверя, который с трудом сдерживает боль: губы плотно сжаты, чтобы не закричать, на бледном лице выступила испарина.

Я не должна оборачиваться. Не должна…

– Пожалуйста, – несется мне вслед, – береги себя.

По щекам льются предательские слезы. Быстрее бы приехать домой. Мое единственное желание – заснуть и не просыпаться как можно дольше.

Может, повезет и приснится осознанный сон, в котором меня навестит высший двойник. Только ей я могу доверить все горести и печали. Мы будем путешествовать по разным мирам и планетам, купаться в лаве – без физического тела это возможно, – летать наперегонки, исследовать океан…

Но самое главное: во время астральных странствий я никому не причиню вреда, здесь останется только тушка – безвольный мясной «костюм».

Иногда я завидую тем, кто заснул навсегда.

Дом приветствует наваристым запахом борща, но есть совершенно не хочется. Даже мысли о пище вызывают у меня отвращение.

Вожделенного одиночества не светит – у мамы сегодня выходной.

Она выходит встретить любимую доченьку в розовом халатике, сияющая домашним теплом и уютом. Кажется, даже сейчас, когда я не нахожусь ни в трансе, ни в медитации, мы живем в разных мирах.

– Ты одна? – удивляется мама. – А зятек не придет?

Только сейчас понимаю: она не в курсе того, что случилось с Андреем.

Я пытаюсь перенести разговор на завтра – слишком устала, – но мама жаждет продолжить «свадебные приготовления». Мероприятие уже через несколько месяцев, а у нас еще не выбрано платье, банкетный зал, ведущий, меню…

– Детка, почему ты такая бледная? Расстроилась из-за того, что поссорилась с женихом? – наседает мама. Кажется, она не видит ничего, кроме радужной картинки перед собственным внутренним взором – там наша с Дрюней свадьба и дальнейшая счастливая жизнь. – Ну ничего, Андрюша скоро оттает. Он так тебя любит! Только, пожалуйста, будь с зятьком немного добрее и мягче. Вначале, чтобы мужчина начал тебя завоевывать, полезно добавить немного прохладцы, но Андрей уже у тебя на «крючке». Он заслуживает больше нежности и тепла. – Мама подмигивает с видом опытного знатока мужских сердец.

Молчать больше нельзя – чего доброго, она пойдет к родителям Дрюни согласовывать план рассадки гостей или музыкальные композиции.

Говорю прямо: Андрея в нашей жизни больше нет и не будет. Понимаю, в услышанное непросто поверить, но я даже не собиралась за него замуж – вышло недоразумение. Вчера нашла в себе силы поставить в отношениях точку, а Дрюня попытался покончить с собой.

Вначале мама думает, что я ее неудачно разыгрываю. Для убедительности показываю пост в нашей студенческой группе. Ее лицо замирает, как бесцветная гипсовая маска. Мама горбится и вмиг становится на десять лет старше.

Неожиданно я замечаю и морщинки, и плохо прокрашенную седину в ее волосах.

– А я знала: твоя ворожба до добра не доведет, – произносит мама, едва шевеля губами. – За все, моя девочка, есть цена! Помнишь, в детстве я рассказывала про «закон бумеранга»? Каждый раз после колдовства ты платила. Сначала посторонними – помнишь, как стало плохо однокласснице, которая обидела тебя в школе? – шипит она.

Поражаюсь! Маме, оказывается, известно и это. Я-то думала, что держала родительницу в счастливом неведении!

– Теперь очередь дошла до самых близких, – с каждым словом мамин голос набирает силу, и, наконец, она срывается на отчаянный крик: – Ты чуть не сгубила любимого! Придет время, и случится самое страшное – бумеранг вернется назад!

Потрясенно смотрю на самого близкого человека – ее глаза расширены от ужаса, руки дрожат. Так вот что было у мамы в голове все время!

Пазл начинает сходиться.

Годами она подозревала, что с дочерью творится нечто неладное, – не просто так в нашем доме появлялись книжки по психологии сложных подростков! Мама все время натыкалась то на карты Таро, то на амулеты и странные ритуальные принадлежности, назначения которых не понимала.

Испытывала смутную тревогу, но ни на что не могла повлиять – худшее состояние для человека. На психфаке объяснили: когда мы испытываем страх, мозг лихорадочно начинает придумывать свои – самые худшие – версии происходящего.

Когда-то давно именно эта особенность помогала людям – тот, кому мерещилась в каждом шорохе упругая поступь хищника, имел больше шансов на выживание. Дикие звери действительно представляли угрозу.

Но в наше время тревожность вредит. Разум мамы создал самую жуткую страшилку, на которую только оказался способен. Ее дочь – вероотступница, ведьма, что того гляди продаст душу дьяволу. Она платит жизнями людей за удовлетворение собственных прихотей!

«Это твоя вина – не уберегла, не защитила, была слишком снисходительна к опасным увлечениям», – стучало в маминых висках.

Но, быть может, не все потеряно!

Лика – лишь маленькая девочка, которая сбилась с пути. Дочку можно спасти – помочь поступить в университет, выдать замуж за положительного молодого человека, чтобы она поскорее занялась семьей и детьми. Загрузить подготовкой к свадьбе так, чтобы она и помыслить не могла ни о какой ворожбе.

Озаряет догадка: мама не просто так увела меня вчера выбирать свадебное платье. Дрюня никогда не попал бы в нашу квартиру, если бы она не дала ключ. А еще Андрей слишком мягкий и нерешительный, для того чтобы выкинуть вещи невесты.

Он решился на «ревизию», получив предварительную подсказку и одобрение от человека, которого считает авторитетом. Я вижу их сговор без всякого расклада Таро.

К губам подступает горечь. Мама толкует мое замешательство как-то по-своему. Она пьет водичку, чтобы немного успокоиться. Потом пытается приобнять:

– Ну ничего, доченька, ты же не знала, как все получится. Слуги лукавого до последнего темнят и скрывают от человека цену, которую ему придется платить. Андрюша выкарабкается, он сильный мальчик, и вы снова будете вместе. Безгрешен не тот, кто без греха, и чист не тот, кто не совершает ошибок. Важна чистота души, а она рождается в преодолении ошибок и заблуждений, – мама цитирует Льва Толстого с видом снисходительной учительницы, которая успокаивает отличницу, получившую тройку за контрольную. – Только пообещай мне: ты больше никогда не будешь заниматься магией.

– Что?..

– Пообещай, милая. – Всегда мягкая мамочка, что работает в библиотеке и зачитывается литературой прошлых столетий, мой самый близкий человек, которому в детстве можно было доверить любую тайну… Я больше ее не узнаю. – Ты должна, дочка. Ради меня.

– Нет.

Тогда с мамой случается истерика. Она бежит за валидолом, плачет и причитает, что устала видеть, как дочка, воспитанию которой посвящена жизнь, становится язычницей. Неизвестно, вожусь ли я с бесами или скоро начну. И кто станет следующей жертвой темной магии – может быть, родная мать?

Мою душу еще можно спасти покаянием. Завтра же мы сходим в церковь – я расскажу о том, как поддалась прелести батюшке. Исповедь смоет грех!

А мама готова отмаливать меня всю оставшуюся жизнь!

Что за фарс? Сложно даже поверить в то, что она говорит это всерьез.

– И ты бросишь свое колдовство!

– Нет!

Мама смотрит так, будто только что я не смогла отказаться от употребления наркотиков или привычки душить котят и пить их кровь в темном подвале.

– Да что ты знаешь о магии! – вырывается вопль, полный недоумения.

– Да уж побольше тебя. – Лицо женщины, которую я, казалось, знала лучше, чем саму себя, на секунду искажается от боли, будто ее ткнули в вечно кровоточащую рану. Через мгновение выражение становится прежним, по-ослиному упрямым.

– Я не смирюсь с тем, что ты занимаешься порчами, приворотами и проклятиями. Если ты не отречешься… Если хочешь продолжить служить чистому злу, ты мне больше не дочь.

Кажется, будто само пространство пошатнулось, как от землетрясения. Я хватаюсь за лицо, словно только что получила пощечину.

Мама тяжело дышит и, похоже, не совсем верит, что страшные слова действительно прозвучали. После минутной паузы она жадно пьет оставшуюся в стакане воду. Сухо произносит:

– Я ухожу. Сегодня у нашей заведующей Клавдии Георгиевны день рождения, обещала помочь с готовкой. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор.

Как только запирается дверь, я понимаю, что не смогу больше находиться здесь ни минуты. Меня раздражает все: забавные котята на обоях, вышитые мамой подставки под чашки, наивные книги, в которых вечно побеждают любовь и добро.

Наша квартира напоминает аккуратный кукольный домик. Раньше она казалась мне оплотом уюта и безопасности. Что бы ни происходило снаружи, здесь можно было спрятаться и переждать любую бурю.

Сейчас дома удушливо жарко, а розовые цвета навевают ассоциацию с переслащенным кремовым тортом. Больше всего на свете хочется сбежать из этого приторного мирка на свежий воздух.

Но самое страшное – мама совершенно права. Пусть она ошибается в некоторых деталях: я не плачу жизнями близких, чтобы умаслить темные силы, но суть одна – ее дочь несет смерть.

И если я не хочу, чтобы следующей жертвой стала мама, нужно убраться отсюда как можно быстрее.

* * *

Первым делом продаю на Авито подаренный Андреем айфон – немного магии, и покупатель находится в течение пары часов. Пусть я не выручила и половину реальной стоимости практически нового гаджета, денег хватит на первый взнос за съемную квартиру.

Я потяну только однокомнатную конуру с тараканами и мебелью, которая, кажется, выглядела устаревшей еще при Советском Союзе.

Когда вхожу в комнату, вижу… петлю висельника. Так, Алика. Возьми себя в руки. Приглядевшись, понимаю, что это всего лишь шнур от люстры, что торчит прямо из потолка.

Но вместо того чтобы успокоиться, я начинаю опять хохотать. Какая ирония: еще вчера я выбирала свадебное платье в одном из престижных салонов и жила в красивом, с любовью отделанном доме. У меня был тыл – любящая мама, надежные отношения. Сегодня я здесь!

Ложусь прямо на грязный пол и несколько минут беззвучно рыдаю. Затем отвешиваю себе пощечину – она должна привести меня в чувство.

Не время для сантиментов. Нужно собраться. После того как я внесла оплату за жилье, на руках осталась всего пара тысяч – они растают за несколько дней.

Надо искать, где взять деньги. Я учусь на дневном отделении и не имею опыта работы, что заметно сужает поиск вакансий.

Навряд ли пригодится неоконченное психологическое образование: сложно представить себе человека, который готов ходить за консультациями к первокурснице.

Из всех умений, которые не позволили бы умереть с голоду, я обладаю набором причудливых навыков: могу чистить порчи, мастерить амулеты, делать расклады на рунах и Таро. Что ж, использую то, что есть.

На следующее утро первым делом размещаю объявление о том, что оказываю эзотерические услуги.

Рядом с пафосной рекламой «ведьм в седьмом поколении», потомственных шаманов и жриц перечень моих скромных способностей выглядит непрезентабельно, если не сказать честно – убого.

От бессилия валюсь на чужую кровать. Прикрываю глаза и сразу вижу перед собой двойника: кажется, ее никак не задели удары, что все время сыпались на наши головы: щеки разрумянились, глаза сияют блеском здоровой и ухоженной женщины. На руках позвякивают многочисленные браслеты.

Если раньше она была моей копией – бледной и слабой, то сейчас мы будто поменялись местами.

«Высшая я» тянет ко мне руки и начинает медленно впитывать боль. В последнее время она – единственная, кто меня понимает. Иногда кажется, лучше навсегда уйти в сказочное странствие вместе с высшим помощником.

Зачем возвращаться домой, если дома как такового у меня больше нет? Если само существование приносит только страдания и себе, и другим?

Стоит скинуть «мясной костюмчик», а вместе с ним вину и печали, взмыть ввысь, как прекрасный транс прерывает звонок. На пороге симпатичная девушка.

– Вы ведьма? – Первая клиентка хлопает накладными ресницами и смеряет меня полным недоумения взглядом. Видимо, она рассчитывала увидеть старую бабку с бородавкой, метлой и – непременно – черным котом.

Я дотягиваю в представлении обывателей только до ученицы или, в лучшем случае, подмастерья.

Но никого другого здесь нет, поэтому посетительница все же проходит и с легкой брезгливостью осматривает мое скромное жилье. Не успеваю я заварить чай, как девушка излагает проблему.

Она влюблена в одного парня – показывает фотографию уже немолодого мужчины. «Парень» явно богат. Чтобы определить его состояние, мне даже не нужно просматривать финансовый поток: все видно по брендовым вещам и самоуверенному виду хозяина жизни. Таких у нас в университете называют «папиками».

Но вот беда – ее дорогой возлюбленный давно и безнадежно женат. Посетительницу беспокоит не ревность. Все намного прозаичнее. Дело в том, что «любимый» тратит на жену деньги, которые могли бы доставаться ей.

– Вы должны мне помочь! – просит страдалица с наигранно несчастным взглядом. – Я больше не вынесу такой боли!

– Хотите, чтобы я сделала отсушку? Если у вас действительно есть чувства, – стараюсь не смотреть на расклад, который дает понять, что в отношениях нет ничего, кроме холодного расчета, – эмоции уйдут, и вам станет легче.

Гостья смотрит на меня как на идиотку.

– Конечно нет! Отступиться от своего, после того как я столько сил и времени вложила в отношения?! Ну уж нет – лучше заказать на жену порчу. Желательно – смертельную. Я готова заплатить столько, сколько нужно, только пусть эта тварь поскорее сдохнет. А то она хитрая – сообразит, что дело идет к разводу, и быстренько залетит. Тогда муж уже точно никуда не уйдет! Будет ждать, пока ребеночек подрастет, – я эту песню знаю!

Смотрю на ее холеное невинное личико, ноготки с недешевым маникюром, модную сумочку и думаю: может быть, уйти вслед за двойником в иные миры – не самая худшая идея.

Нужно еще раз вернуться к ней на досуге. Как только клиентка уходит, я вновь прикрываю глаза. Многочисленные волшебные страны и внеземные миры гостеприимно распахивают передо мной объятья.