Консультация взрослой ведьмы

У каждой ведьмы есть истории, в которых она не знает, как поступить, чувствует растерянность, беспомощность, а иногда и собственную бесполезность. Это был тот случай.

Перед Аликой парочка. Парень с девушкой настолько непохожие между собой, что кажется, будто их нарисовали разные художники, причем его портрет писали яркими маркерами, ее – полупрозрачной акварелью.

Майя – низенькая, худенькая, напоминающая белокурого ребенка.

Черты лица Вадика казались правильнее, но в то же время грубее и примитивнее. Ведьма сразу же окрестила его «хорошим мальчиком». Он из тех ребят, которых изображают на упаковках от хлопьев, – не пьет, не курит, занимается спортом и, конечно, любит читать мораль другим. Положительный до зубного скрежета.

В глазах клиента плескалось то, что у людей принято называть праведным гневом. Обычно на прием к ведьме ходят поодиночке, хотя на ее памяти было несколько случаев, когда девушка притаскивала молодого человека чуть ли не на аркане, думая, что на бедняге приворот.

Но эта пара явно пришла по инициативе мужчины. Вадик был настроен решительно и выглядел так, будто собирался обвинять свою спутницу.

Майя вся сжалась и опустила глаза – ни дать ни взять, провинившаяся школьница. Еще не узнав, что, собственно, у них приключилось, ведьма Алика начала клиентке сочувствовать.

– Вы скажите ей, скажите! Меня она не слушается, может быть, вы ее вразумите! Скажите, – горячился парень, – что так нельзя!

– Почему? – полюбопытствовала колдунья.

Видимо, Вадик ожидал иной реакции. На весьма логичный вопрос он выдал почти детское:

– Да потому что, – парень быстро понял, что сказал глупость, и принялся нагнетать обстановку. – Закон бумеранга, не слышали? И… опасно, в конце концов, – добавил клиент почти жалобно.

– Я не могу ничего сказать до момента, пока не выясню, что у вас приключилось, – с притворной строгостью сообщила колдунья.

– Во всем виновата черная магия. Моя девочка, сама того не понимая, попала в темные сети.

Увы, от его «пояснения» легче не стало. Чаще всего, прежде чем выслушать клиента, Алика тренирует дедукцию. Ведьма любит строить гипотезы: почему к ней обратился тот или иной человек.

Ворожея еще раз взглянула на робкую девочку. Что могла натворить эта малышка? Может, Вадик вернулся домой не вовремя и увидел, как Майя вместе с подружками пьет вино и раскладывает Таро? Карты – атрибут многих посиделок, и чаще всего девчонки, которые делают расклады на вечеринках, – не практики и воспринимают гадания как забаву.

Но в случае, если молодой человек «правильный» и набожный, невинное развлечение могло привести к скандалу и обвинениям в «темной ворожбе». Нет, что-то не сходится. Почему тогда Вадик тащит девочку к колдунье, а не к священнику?

Или дело в другом? Подозревает, что Майя навела на него приворот? Слишком слабо сочетается с неподдельной заботой и страхом за свою девушку.

Слово за слово Алика вывела Вадика на откровенность и вот что узнала.

Версия Вадика

Я – порядочный парень, поэтому с девушками у меня сложно.

Они только говорят, что хотят быть рядом с хорошим мужчиной. Хочешь – соответствуй. Запросы у меня самые минимальные: не пить, не курить (целоваться с курящей девушкой – все равно что вылизывать пепельницу), справляться с хозяйством.

И, конечно, она должна быть чистой – как душой, так и телом. На меньшее я не размениваюсь. (Алика едва сдержалась, чтобы не спросить, был ли Вадик чист до встречи с Майей.) Заметьте, ничего невыполнимого. Я не из тех, кто дурит девочкам голову, искал спутницу жизни, жену и мать будущих детей!

Но никто не подходил под эти скромные критерии.

То при мне разыгрывали невинность, а стоило отвернуться, стреляли глазками из-под наращенных ресниц направо и налево, то тайком курили или ходили по барам.

Но чаще всего девчонки даже не пытались соответствовать. Смеялись: «Твои запросы – прошлый век». От такой откровенности мне становилось обидно до слез и так горько, что хотелось выть, уткнувшись в подушку. Неужели слова: семья, честь и долг уже ничего не значат?

И я никогда не найду достойную спутницу жизни?

Я почти отчаялся, когда встретил Ее. Майя читала книгу в сквере. Сначала я не поверил, что в наши дни такое возможно. Боялся, моргну – и хрупкая девушка, напоминающая лесную нимфу, исчезнет, растворившись в теплом весеннем утре.

Когда спросил, можем ли мы познакомиться, впервые от разговора с незнакомкой подрагивали колени. Произошло чудо: она сказала «да» прямо, без тени кокетства.

Моя девочка с самого начала была не похожа на остальных. Ни грамма косметики, ни капли женского притворства, но главное – в Майе было то, что можно назвать чистотой. Встретив такое сокровище, я сразу решил: мой долг – охранять его от нашего прогнившего мира и защищать, чего бы это ни стоило.

Мы были счастливы – я таскал любимой цветы, конфеты, забавных плюшевых мишек (никогда не видел в этом смысла, но теперь мне хотелось покупать подарки ради ее улыбки).

Я был готов простить Майе многое – и полную неприспособленность к жизни, и чудачества, и даже то, что девушка периодически будто выпадала из реальности – ее взгляд становился отсутствующим, будто Майи рядом нет.

Но в последнее время странности перестали быть милыми. Любимая вообразила себя чуть ли не пифией-предсказательницей!

Собираемся гулять, говорит: «Возьми зонт», хотя на улице ни облачка. Выходим, и точно по заказу – ужасный ливень. То обмолвится про моего лучшего друга: «Не доверяй ему», и точно – через несколько месяцев тот меня обманет на крупную сумму. До сих пор интересно, не Майя ли накаркала?

Но главные проблемы начались после того, как мы стали жить вместе. Я – человек православный и не суеверный. Всегда считал: шоу экстрасенсов – постановка, а мистические истории, о которых пишут в интернете, – бред мнительных фантазеров.

Но тут своими ушами услышал – вы мне верите? – ночью на кухне раздаются непонятные звуки, будто кто-то ходит: «Топ-топ, топ-топ». Думал, воры – бросился проверять. Нет никого. Послышалось, что ли?

То засыпаю и чувствую – на меня смотрят, да еще с таким недобрым прищуром. Открываю глаза – над кроватью раскачиваются темные силуэты. Начинаю кричать – тени исчезают, словно их не было вовсе.

И все снятся и снятся страшные крылатые твари. Они скалят зубы, шипят: «Хоть волосок с головы нашей Майи упадет – пожалеешь».

Я думал, что схожу с ума. Уже собирался к психиатру, но однажды услышал, как Майя во сне что-то бормочет и смеется. Говорит: «Хочу, чтобы завтра над нашим домом была радуга; чтобы моему Вадику зарплату прибавили, пусть порадуется; и чтобы мама как можно быстрее поправилась. А то опять подхватила насморк».

– И что? – бровь Алики изогнулась. – Прибавили зарплату, мама больше не шмыгает и радуга появилась?

– Да. Я потребовал объяснений и выяснил: она дружит с духами, – губы клиента скривились в нехорошей улыбке. – Как вам это нравится?

* * *

То, что произошло дальше, он мог и не рассказывать – Алика знала продолжение.

Вначале Вадик не верил – сработала защитная реакция психики. Подозревал у девушки шизофрению и другие болезни, требовал новых и новых доказательств того, что ее призраки существуют. А получив их, он испугался.

Вадик никогда не сталкивался с потусторонними силами. Парень начал читать книги и статьи в интернете, задавать вопросы в эзотерических группах. Он быстро узнал: для богов и богинь обычная не практикующая девушка не представляет интереса.

Значит, скорее всего, любимая водится с бесами. Конечно, его маленькая девочка не знает, с кем связалась, значит демонические сущности ее обманули!

Вначале твари исполняют Майины желания, затем заставят бегать к перекресткам и метать порчи во всех подряд. По мнению практиков, с которыми он успел пообщаться, порабощение человека выглядит именно так.

Иного варианта Вадик просто не видел.

– Это правда? – спросила ведьма.

– Я действительно разговариваю с духами, – голос Майи прозвучал тихо, будто шелест листвы.

– И когда это началось?

– Сколько я себя помню. Наверное, лет с пяти, – призналась девушка, потупив глаза.

Парень отшатнулся от возлюбленной, будто она призналась, что больна тяжелой и заразной болезнью.

– У психолога и психиатра мы уже были, – продолжал распинаться Вадик. – Майя ведет себя совершенно нормально. Про духов ни слова не говорит – скорее всего, специально, чтобы я выглядел перед специалистами сказочным идиотом. Священника вызывал на дом. Он начал отчитку, но не смог довести до конца: испугался и сбежал посреди ритуала, ничего не объяснив. Номер мой заблокировал.

Девушка сжалась. Стало заметно, насколько все перечисленное для нее унизительно.

Алика прикрыла глаза. Ведьма ненавидит слово «дар». Обычно им прикрывают все что угодно – от мнительности до шизофрении. Но, кажется, перед ней находилось исключение…

* * *

С детства Майя была необычной, но не осознавала этого. Ей казалось, все люди умеют предсказывать погоду, выходить из тела, чтобы немного полетать, или видеть ауры.

В том, что окружающие об этом не разговаривают, девочка тоже не видела ничего удивительного. Зачем обсуждать очевидное? Никто не рассказывает, как сегодня чистил зубы или жарил яичницу.

Впервые Майя встретилась с духами, когда ей исполнилось пять лет. На день рождения мама подарила игрушечный замок для Барби со светящимися башнями и миниатюрным кукольным гарнитуром.

Девочка завизжала от счастья, а, задувая свечки на торте, загадала желание: чтобы в ее замке поселились не Барби, а феи. Если другие дети лишь робко верили в их существование, Майя не сомневалась в этом ни на секунду.

С тех пор каждый день девочка оставляла на кукольном столике блюдце с молоком, печенье и несколько шоколадных конфет.

Мама улыбалась: какая у дочки хорошая фантазия. Она не знала, что однажды во сне Майя увидела, что в замке трапезничают причудливые создания с заостренными ушками и полупрозрачными крыльями. Они пили молоко и грызли конфеты крохотными зубами.

– Ты дала нам дом, оставила дары. Чего ты хочешь взамен? – спросила девочку одна из гостей.

– Ничего! Только не улетайте! Дайте посмотреть на вас хотя бы одну минуту, – взмолилась Майя, не помня себя от восторга.

«Феи» в недоумении переглянулись.

– Может, у тебя все же есть желания?

– Конечно! Вот одно: прилетайте почаще! Или вообще останьтесь здесь навсегда! А еще… – Майя на секунду задумалась, – я хочу, чтобы фиалка ожила, а то совсем завяла – жалко цветочек.

Духи замерли в изумлении. Обычно люди просили у них деньги, много денег. Но этот человеческий ребенок был совершенно иным.

Волшебные создания с удовольствием исполнили то, о чем она попросила, – оживили фиалку и в придачу надоумили Майину маму подарить дочке фарфоровый сервиз для кукол, на который девочка заглядывалась в магазине игрушек.

Так началась дружба. «Феи» играли с Майей: покорно пили чай из посуды для кукол, показывали маленькие чудеса, исполняли желания, вначале совсем детские: Майя хотела пятерку по математике и чтобы сбежавший через окно кот Мурзик вернулся.

Но постепенно девочка становилась старше. Ее уже не привлекали куклы. К восемнадцати годам в сердце Майи закрались совсем иные мечты.

* * *

Еще не досмотрев до конца, ведьма Алика поняла, в чем здесь дело. Так, первое, что нужно сделать, – выпроводить Вадика.

– Для диагностики мне нужно остаться с Майей наедине, – заявила колдунья. Клиент пытался что-то возразить, но Алика настояла на своем.

– Если вы не будете выполнять условий, я не стану работать, – отрезала она. Парень нехотя подчинился.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Две ведьмы, пришедшие в магию совершенно разными тропками.

– Одним из твоих желаний был он? – просто спросила Алика.

Майя едва заметно кивнула. Она «загадала Вадика» себе в подарок на восемнадцатилетие.

В отличие от ровесниц, Майю не привлекали ни плохие парни, ни «мексиканские страсти», что бурлили в кино или в книгах. Все, чего она хотела, – быть рядом с хорошим человеком, и фантазировала о Вадике, как не грезила еще ни о чем – со всей девичьей страстью.

Духам исполнить это желание было сложнее, чем надоумить маму Майи купить сервиз. Они знали в родном городе подопечной лишь одного мужчину, который соответствовал бы образу из ее снов – от мужественной внешности до жизненных принципов.

Среди практиков ходит шутка, что качественно сделанный приворот – это не приворот вовсе.

Здесь никакого подавления воли не было – лишь ювелирная работа по сведению судеб. Чтобы Вадик и Майя «случайно» встретились, сущностям пришлось надоумить парня ежедневно заниматься пробежками, а в Майе пробудить желание читать на свежем воздухе, выманив девушку на улицу запахами сирени и цветущих яблонь.

Они познакомились и сразу влюбились. Майя видела перед собой «настоящего мужчину», человека, на которого всегда можно положиться. Вадик – девушку-мечту, нимфу, сошедшую к нему со страниц древних сказок.

Только ни Майя, ни ее сверхъестественные друзья не учли одного. Такой Вадик не сможет принять все, что не укладывается в его, довольно ограниченную, картину мира.

Мужчина злился, стал настаивать на экзорцизме, будто Майя одержима бесами. А историю со священником сущности посчитали личным предательством. Недавно они явились к девушке в сон и объявили: духи готовы оставить Майю.

Если это желание девушки – она больше никогда не увидит фей, а детские воспоминания будет считать игрой воображения. Фантазией маленькой девочки.

Русалочка отказалась от хвоста, у Василисы Прекрасной сожгли лягушачью кожу, а Майе предстоит пожертвовать бо́льшим – жизнью, наполненной чудесами и волшебством в лучшем смысле этого слова.

– Как мне поступить правильно? – тихо спросила Майя. – Чтобы никому не было больно и все вновь стало хорошо?

«Да она совсем ребенок», – думала ведьма, глядя на клиентку. Есть ситуации, когда любое решение будет горьким и нет правильного выбора.

Говорить об этом не было смысла. У Майи, несмотря на юный возраст, была древняя душа. Она все понимала.

Девушка разрыдалась.

* * *

Алика убеждала Вадика как могла: не все духи – бесы, не всякое общение с ними опасно. Майя никому не причиняет вреда. Как и занятия ворожбой – ей.

Но парень настаивал на изгоне. Нужно вырвать эту заразу с корнем! Избавиться от того, что толкает его любимую на темную сторону.

И тут клиентка загадала желание. Ведьма почувствовала огромный всплеск энергии – пространство вокруг содрогнулось. Нечто гораздо большее, чем сама Майя, сломало защиту Алики, взяло ее под контроль.

Руки задвигались сами, губы начали бормотать незнакомое заклинание. Как в ранней юности, ведьма погрузилась в транс и, словно сосуд, начала пропускать сквозь себя огромные потоки энергии. Через колдунью говорили и творили ворожбу духи – совсем не феи, но и не бесы, нечто более древнее и могущественное.

«Странно, что они связались с маленькой девочкой, – подумала ворожея. – Но кто знает, может быть, через тысячи лет мне бы тоже захотелось играть в кукольные чаепития, выхаживать увядающие фиалки и возвращать котиков?»

Связь, что казалась столь крепкой, оборвалась неожиданно легко. Будто с удовольствием. В конце консультации Вадик бегло поблагодарил ведьму, вспомнил о неотложных делах и ушел, не дожидаясь возлюбленную.

Больше мужчина к ней не вернется – сознание придумает и то, почему Вадик не может быть с Майей, и причину их расставания, адекватную, совершенно лишенную мистики, – все, как он и любит.

Ведьма Алика не смогла сдержать вздох облегчения – в ее личной истории, с человеком, что посмел встать между колдуньей и ее призванием, обошлись более жестоко. Перед глазами вновь замаячили непрошеные воспоминания: бледное лицо ее парня и кровь, много крови… Но колдунья усилием воли отогнала старый кошмар, чтобы не погрузиться в него с головой.

Вадик так и не поймет, что сегодня изгнали его.

История юной ведьмы

Я жду своего двойника на залитой солнцем поляне. Весь предыдущий день прошел в нетерпеливом предвкушении этой встречи. Учеба в университете, щебет приятельниц, прогулки с Дрюней теперь воспринимаются лишь как нудная прелюдия к приключению, скучные титры перед началом захватывающего фильма.

Но сейчас мы с «высшим я» наконец-то воссоединимся. Иногда кажется, Она – та, кем бы я стала, отбросив все наносное – страхи, сомнения, зависть, мелочную суету. Конечно, пока я в физическом теле, достичь просветления практически невозможно, но никто не мешает стремиться к идеалу.

Интересно, каким будет наш новый урок?

Может, сегодня меня научат телепортации? Или понимать язык зверей и птиц?

Фантазия генерирует самые безумные предположения, но тут Она появляется на поляне – босоногая, сияющая утренней свежестью. В длинные волосы вплетены живые цветы, а на щеках алеет трогательный румянец. Руки украшают переливающиеся полоски браслетов.

К ногам моей улучшенной версии ластятся собаки – духи, что сопровождали меня (или нас) на жизненном пути и оберегали от бед.

Подхожу к фамильярам, запускаю руки в мягкую шерсть. Когда чудесные животные начинают лизать ладони, захлебываюсь от счастья. Я согласилась повторить внетелесный опыт далеко не сразу. Вначале никак не получалось отбросить трусливую настороженность.

Из памяти не выходил ночной визит двойника: синяки после него оставались целую неделю, приходилось прикрывать шею шарфом и врать всем, что подцепила ангину.

В то же время меня манило колдовство. А постигать магическое искусство в компании высшего существа казалось вдвойне притягательней. Но страх способен испортить любую практику, недаром опытные маги называют его главным врагом ворожбы.

Тогда баба Марья, как обычно, пришла на помощь. Она предложила заниматься у себя дома – под присмотром. По словам старой колдуньи, лишь один маг из тысячи имеет доступ к опыту прошлых инкарнаций, глупо было бы пренебречь возможностью перенять их наработки.

А если что-то пойдет не по плану, поскольку безопасного колдовства не существует, – наставница подстрахует. Пока я не заметила признаков жуткой болезни, которой страшила Лиза: баба Марья по-прежнему ловко управляется с Таро и хрустальным шаром, а ее миниатюрная старушечья головка вмещает неиссякаемые запасы знаний.

Разве что колдунья периодически называет меня «доченькой», но это всего лишь расхожее выражение. Вчера так окликнула соседка, которой я однажды помогла донести продукты до дома.

– Чему ты хотела бы научиться сегодня? – вырывает из раздумий мелодичный хрустальный голос.

Двойник улыбается снисходительно-ласково, как опытная учительница захлебывающемуся от восторгов первокласснику.

Как я уже поняла, открыты самые невероятные возможности.

То, о чем я читала в приключенческих книгах и над чем смеялась, когда начала серьезно изучать магию, оказывается, существует в действительности.

И – что еще более невероятно – каждый раз выясняется, что одна из моих прошлых инкарнаций это практиковала, и двойник готов поделиться знаниями.

Чувствую себя маленькой девочкой, к которой на день рождения заглянул добрый волшебник и спросил: «Какими сверхспособностями, солнышко, ты мечтаешь обладать?» Говорю первое, что приходит на ум:

– Я хотела бы… обращаться в зверей и птиц!

К моему удивлению, двойник кивает.

– Хорошо. Когда-то давно меня обучали оборотничеству волхвы. – В нежных переливах ее меццо-сопрано проскальзывают едва уловимые нотки скуки, словно нам предстоит не фантастический опыт, который подавляющему большинству людей не доведется испытать никогда в жизни, а рутина.

Но астральная наставница быстро берет себя в руки.

– Я правда смогу перекидываться в зверей и птиц, как настоящий оборотень? – заваливаю ее вопросами. – Бегать по лесам и лугам? Летать в небе?

Высший двойник терпеливо вздыхает:

– Милая, не все сразу. Вначале нужно попробовать оборачиваться во снах.

– Снова сны… – Я несколько разочарована. – Было бы интереснее обращаться в реальности.

«Учительница» с легкой жалостью гладит меня по головке: судя по всему, такое могла сморозить только совсем юная – то есть глупая – ведьма.

– Почему ты думаешь, что происходящее во снах нереально? Здесь магия работает быстрее, и тело проще поддается трансформации. Но со временем ты сможешь применять все навыки и в своем мире.

А дальше начинается практика, и я забываю обо всем – уходят и сомнения, и критичность: сложно не верить в события, главным участником которых становишься сам.

Выяснилось, что «перекидываться» не так сложно, как может показаться на первый взгляд. Главное – знать несколько важных секретов. Немного тренировки, и я парю в небесах маленькой пташкой, прыгаю по речке угрем, бегу по лесу беззаботной лисицей, которую манит восхитительный запах дичи…

Волшебство разрушает резкий, смутно знакомый голос, что доносится вначале издалека, а затем звучит все ближе и ближе.

Он раздражает, мешает сосредоточиться на практике и наконец грохочет над самым ухом, грубо выдергивая меня из чудесной сказки.

Нехотя открываю глаза. Напротив взволнованное лицо Лизы – бывшая подруга трясет меня за плечи.

– Ну, слава богам, очнулась! – облегченно вздыхает Елизавета. – Какая ты бледная! У тебя, наверное, упало давление. Ну ничего, сейчас заварим крепкий чай, станет получше. Бабуль, что с ней? Лика была без сознания?

– Не твоего ума дело, – поджимает губы старая ворожея. – Иди мешай травы. Не отвлекай девочку от настоящей практики.

Но я уже вышла из транса. Сегодня нового погружения уже не получится. Нельзя злиться на Лизу, она хотела как лучше.

Но я злюсь.

Мне до слез жалко уходить из яркого, радужного мира, где магия работает сильнее и быстрее, а еще, где возможно всё – летать, телепортироваться, оборачиваться в животных и птиц.

Там чувства и запахи гораздо острее, и даже цвета кажутся насыщеннее и ярче, будто кто-то специально подкрутил фильтры.

И конечно, в любой фразе моей астральной наставницы больше глубины и смысла, чем во всем, что несут подружки с психфака, Дрюня, мама и даже преподаватели в университете.

Признаюсь: каждый раз, возвращаясь домой, я испытываю легкое сожаление. Почему я вынуждена покидать высшего двойника и мучительно дожидаться следующих занятий?

– И сколько ты уже так «по-настоящему» практикуешь? – нехорошо прищуривается ведьмочка.

– В смысле? – Двойник появился совсем недавно, и Лизе это известно.

– Сколько времени прошло с тех пор, как ты пришла сюда и отрубилась?

Так, занятия в университете закончились в полдень – часть пар отменили, – и я, конечно же, сразу примчалась к бабе Марье. С недавних пор использую каждую свободную минуту, чтобы практиковать.

– Наверное, прошло чуть больше часа. Сейчас полвторого?

Лиза молча подходит к окну, раздвигает шторы – россыпью бледных звезд на нас смотрит ночь.

– Алика, в отличие от некоторых, очень усидчивая и усердная девушка. Практиковать целых восемь часов подряд – тебе такая выдержка и не снилась, – ворчит баба Марья, неодобрительно глядя на внучку.

Лиза игнорирует ее пассаж.

В последнее время молодая ведьма ведет себя со старой не как с наставницей и всеми уважаемой знахаркой, а как с тяжело больным человеком.

Девушка не спорит с бабушкой, снисходительно пропуская мимо ушей все, что не укладывается в Лизину картину миру. Внучка считает это бредом, вызванным деменцией, и обращается с бабой Марьей сочувственно-ласково.

Мне кажется, все еще мудрую и сильную колдунью унижает Лизина новая манера. Возможно, поведение девушки и порождает ответное раздражение: этим и объясняется постоянное ворчание и недовольство наставницы внучкой.

Елизавета критично осматривают мой внешний вид.

– Ты причесывалась? Не похоже. И кофта надета наизнанку.

– Я выгляжу нормально. – Стараюсь не огрызаться, разумнее всего поддерживать с внучкой бабы Марьи нейтралитет.

– Нормально. Для человека, постепенно теряющего связь с реальностью.

Хочу возразить, но бывшая подруга пресекает протест новым вопросом:

– Какие пары у тебя были сегодня?

– Одну минутку, – хмурюсь. – Сегодня среда, значит, методология психологического исследования…

– Отлично. Только сегодня суббота.

На этом бессмысленный допрос не заканчивается.

Лиза интересуется, какое сейчас число, что я ела. Не могу вспомнить. На ум вновь приходит только практика.

Во время медитации двойник угостила меня спелыми фруктами, но навряд ли Лизу устроит такой ответ. А что до обеда и завтрака – меня больше не занимают подобные мелочи.

Соврать не получается, Лиза – опытная ворожея, она почувствует ложь нутром. Пытаюсь выкрутиться, как школьница, которая не выполнила домашнее задание. Выслушав мои бессвязные ответы, Елизавета картинно закатывает глаза.

– Пока ты в физическом теле, будь добра, питайся не праной, а картошкой или макаронами. Помяни мое слово: продолжишь в том же духе – будешь общаться не с потусторонними сущностями, а с санитарами.

Так «толсто» на приближающееся сумасшествие мне еще не намекали.

Конечно же, на прощание Лиза выдает свою «короночку». Не помню, чтобы она удержалась от напоминания хотя бы в одном разговоре.

«Не забывай: эта тварь пыталась тебя придушить».

* * *

Все следующее утро я обдумываю наш разговор. В одном Лиза точно права – со стороны мое поведение может показаться странным.

В последнее время я постоянно нахожусь в мысленном диалоге с астральной подругой или вспоминаю наши путешествия и занятия.

Окружающие начинают замечать некоторую рассеянность. Во время пар это не так страшно: чтобы мысли студентов оставались в аудитории, лектору необходимо обладать незаурядными ораторскими способностями.

Чаще всего на неудобных университетских скамейках присутствуют лишь физические оболочки.

Но я начала допускать промахи и дома. Недавно забыла спрятать колоду Таро в свой тайник – оставила прямо на столе. Мама обнаружила карты и устроила головомойку.

– Ты снова занимаешься этим? – допытывалась она с таким видом, будто обнаружила у дочери «закладку» с запретными веществами. – Ты своей ворожбой нас погубишь! Мало того что колдовство – страшный грех, ты до последнего момента не знаешь цену, которую придется платить.

Скучнейшая воспитательная беседа продлились весь вечер.

Мамины представления о магии сводятся к нелепым обывательским мифам. Сразу видно – человек ни разу не сталкивался с настоящей ворожбой. Но ради ее спокойствия мне следует быть осторожнее.

Хорошо, что не приходится скрывать свое увлечение от Дрюни.

С момента, когда парень понял: нельзя ставить меня перед выбором, поскольку, скорее всего, предпочтут не его, Андрей относится к «странному хобби любимой» с щепетильной осторожностью – как к неприятному знакомому, с которым он вынужден сохранять военизированный нейтралитет.

Дрюня может даже из вежливости спросить, чему я учусь у наставницы и какие делаю успехи, но при этом всем видом показывать, что он ни на секунду не верит, будто у наших занятий есть реальная подоплека.

Интересуясь делами любимой, Андрей «работает над отношениями», о чем не перестает безустанно напоминать. Это нормально, что сначала мужчина вкладывается больше, но после свадьбы «поработать» придется и мне, намекает бойфренд.

Я не спорю.

Наш роман навряд ли закончится сказочным «жили долго и счастливо». Как и большинство студенческих влюбленностей, он, скорее всего, останется теплым воспоминанием, приветом из молодости.

Может быть, когда чувства остынут, мы даже сможем вновь стать друзьями. Наверное, нужно немного умерить пыл Дрюни и его заоблачные надежды, но каждый раз, когда открываю рот, я натыкаюсь на влюбленный «собачий» взгляд парня и переношу неудобный разговор снова и снова.

Андрей же, кажется, привязывается ко мне все сильнее. Он дарит неприлично дорогие подарки – кольца с драгоценными камнями, сережки и даже ожерелья. Но самое неловкое – парень пресекает любые попытки вернуть ему украшения.

– Ты такая бескорыстная! Это только доказывает силу твоей любви, – восклицает он, будто герой сериала.

Любая другая девушка, наверное, была бы на седьмом небе от счастья, но меня поведение Андрея начинает несколько напрягать.

Сегодня я все же решаю осторожно поговорить с Дрюней во время обеденного перерыва. Не хочу, чтобы его ожидания зашли чересчур далеко.

В последнее время мы едим вместе – под завистливые взгляды девчонок красавец Андрей встречает меня после пары и провожает в столовую.

Нам не приходится томиться в очереди, как другим студентам: Дрюня не доверяет качеству железобетонных куриных грудок и жухлых салатиков, что составляют местный ассортимент, поэтому приносит контейнеры с собой.

В них всегда свежие овощи, нежное мясо или рыба. Домработница готовит для Дюшиного отца, получается вкуснее, чем в ресторане. Парень уверяет, ей совсем не сложно сделать порции и для нас.

Но иногда – его мама призналась по секрету – парень колдует над плитой сам. Очень мило – как и все, что он делает. Может быть, поэтому на Андрея и невозможно сердиться.

Я выбираю самый отдаленный столик, предстоящий разговор не предназначен для чужих ушей. Но другие студенты все равно время от времени бросают на нас многозначительные взгляды – разворачивающаяся у всех на глазах романтическая сказка вносит разнообразие в скучные университетские будни.

Я долго подбираю слова, но не нахожу ничего лучше банального и несколько пугающего вступления.

– Дрюня, кажется, нам нужно поговорить… – Ужасная фраза! Так начинают, когда хотят сообщить тревожные новости или хуже – расстаться. Я же лишь собираюсь мягко попросить парня не форсировать события.

Ни к чему нам излишняя спешка, дорогие подарки, семейные вечера, невесть откуда взявшийся пафос. Но Андрей, кажется, вновь не улавливает настрой.

– Я тоже так считаю, – произносит парень с неуместной торжественностью.

Он поднимается. Окружающие начинают оборачиваться, чувствуя: сейчас произойдет кое-что интересное. Становится мучительно неловко – я ожидала, что разговор будет приватным. Дрюня тем временем опускается на одно колено. Что?..

– Алика! – глаза парня возбужденно сверкают, а голос набирает силу так, что его слышно даже за дальними столиками. Не знаю, специально ли Дрюня привлекает внимание или лишь пытается скрыть за громким тоном рвущееся наружу волнение. – Мы вместе всего несколько месяцев, но знай – я любил тебя всю свою жизнь.

Посторонние звуки стихают – воцаряется восторженная тишина. Несколько человек достают смартфоны и начинают снимать, но Андрея это, кажется, ничуть не смущает.

– Когда ты была школьницей, я носил твою сумку и провожал до дома, чтобы с моей девочкой ничего не случилось. Во время прощания в подъезде каждый раз хотел, но никогда не осмеливался тебя поцеловать. Я совершал ошибки, – чуть замявшись, признается Андрей, – и страдал, когда из-за них ты выбрала другого. Но вот, наконец, я дождался тебя.

У девушек от умиления увлажняются глаза. Парни думают, куда бы смыться, поскольку у их подруг появятся мысли и желания, которые не беспокоили бы тех еще два-три года, не стань они свидетельницами этой дурацкой и одновременно трогательной сцены.

А Дрюня тем временем достает из кармана бархатную коробочку, на дне которой сверкает золотое кольцо с крупным бриллиантом.

– Лика, моя единственная любовь! – Рука, в которой парень держит футляр, слегка дрожит. – Скажи, ты выйдешь за меня?

Кто-то не выдерживает и начинает тихонько пищать от восторга. Раздаются аплодисменты. В дверях показываются даже преподаватели – никому не хочется пропустить такое событие.

Это гораздо больше похоже на сон, чем сегодняшняя практика, во время которой я оборачивалась в лисицу и бежала по лесу на запах дичи.

Робко улыбаюсь. Дрюня. Дрюнечка. Ты, сам того не ведая, поставил меня в безвыходное положение. Как можно ответить «нет» на глазах у всего университета да еще под прицелом камер чужих смартфонов?

* * *

И вот я стою в свадебном салоне.

Вокруг вьются девочки-ассистентки, показывая то одно платье, то другое, под руководством мамы, которая не без удовольствия дирижирует этим действием.

Как я здесь оказалась – самой не до конца ясно.

Андрей, как обычно, напросился в гости и объявил моей матери о нашей «помолвке». Та обрадовалась так, будто ей самой сделали предложение, и бросилась целовать нас обоих, расточая родительские благословения.

Случилось то, чего я опасалась больше всего: мама все-таки начала называть парня «сынком». Теперь они готовы часами обсуждать предстоящую свадьбу – меню, зал, музыку и приглашенных артистов.

Что же касается невесты, она не знает, как остановить приближающееся бедствие. Чувство, будто меня засасывает трясина, и чем дольше откладывается объяснение, тем сложнее из нее выбраться.

Тогда в университете я сказала: «Нужно подумать». При толпе народа, под прицелом камер, уклончивый ответ казался единственным верным вариантом.

Андрей, конечно, решил, что его девочка приняла предложение, просто от счастья слегка оробела и стесняется сказать «да» при посторонних.

Кажется, когда мы общаемся, Дрюня надевает специальный слуховой аппарат, который транслирует только то, что ему будет приятно услышать.

С тех пор я ищу подходящий момент для того, чтобы поговорить.

Проблема в том, что подобные беседы ведутся приватно. Сообщив парню, что со свадьбой придется повременить, при других людях, я его унижу.

А возможности остаться наедине у нас пока не было.

После того как Дрюня ошарашил маму «потрясающей» новостью, все слилось в один неправдоподобный свадебный кошмар: слезы умиления, поздравления, шампанское…

И вот мы здесь. Кажется, нельзя придумать более дурацкой ситуации. Но мама довольна. Она щебечет:

– Какое платье тебе приглянулось – с силуэтом «русалочка» или «принцесса»?

Будь я помладше на десять лет, огромный ассортимент великолепных нарядов, аксессуаров и украшений непременно бы впечатлил. Возможно, есть девушки, которые не играли в детстве в «свадьбу» и не грезили о романтическом торжестве, но я не отношусь к их числу.

Только сейчас не до красоты товаров. Я тыкаю наугад в первое попавшееся платье, очень надеясь, что испытание скоро закончится.

Одна из ассистенток очаровательно улыбается:

– Отличный выбор! Деточка, а почему ты такая бледная? Волнуешься?

Неуверенно киваю.

– А я уж подумала, сбежать хочешь, – неуклюже шутит она.

«Знали бы вы, насколько попали в точку». Мама помогает затянуть корсет, и когда мы, справившись с премудростями шнуровки, выходим из примерочной, продавщицы осыпают меня каскадами комплиментов.

– Ну как, нравится? – спрашивают ассистентки наперебой.

Я заглядываю в зеркало и вижу бледную девушку в пышном наряде, похожем на торт. Наверное, платье действительно симпатичное, но сейчас я не в состоянии его оценить.

Через секунду по стеклянной поверхности проходит рябь – изображение изменяется. В ушах раздается звон браслетов. Двойник.

Она сердито хмурится – недовольна.

Неудивительно!

Из-за того, что моя жизнь внезапно превратилась в нелепый свадебный фарс, уже несколько дней откладывается действительно важное дело – практика. Чудовищный срок. Придется наверстывать упущенное. Я и так пропустила полтора года, уйдя в «бессрочный отпуск».

Быстрее бы кошмарная примерка закончилась и я отправилась к бабе Марье, учиться.

– Лика, смотри, а это случайно не твой друг? – прерывает размышления радостный голос мамы.

Быть не может… Никита. Демонолог, видимо, решил прогуляться по ТЦ – на этот раз он без Лизы. Бывший друг тоже замечает нас, потрясенно замирает, уставившись на свадебное платье.

«Пожалуйста, – мысленно молю маму, – не нужно вовлекать Никиту в происходящее!»

Еще есть шанс сделать вид, будто мы не заметили друг друга! Но мама не оставляет подобной лазейки. Она приветливо машет рукой.

– Привет! Не прячься, иди сюда!

Странно, не помню, чтобы мама привечала кого-то из бывших собратьев по ковену. Видимо, она так светится от счастья, что хочет разделить его со всеми вокруг. Демонолог неохотно подходит.

– Наша Лика скоро станет женой! Скажи, – на маминых губах расцветает ликующая улыбка, – какое платье ей идет больше? То, что на Алике? Или во-о-н то?

Никита медленно поднимает глаза.

Ну почему так неловко? Он – последний, кого я бы хотела видеть в этом салоне. Количество недоразумений и мучительных моментов растет в геометрической прогрессии.

– Мне кажется, – осторожно подбирая слова, отвечает демонолог, – на Лике хорошо будет смотреться любое платье. Поздравляю. – Никита отводит взгляд. – Надеюсь, ты счастлива.

Я не успеваю ни ответить, ни возразить – парень уже пулей выскочил из салона. Да хоть кто-нибудь выслушает меня сегодня?!

* * *

Мне наконец-то удается свернуть примерку, сославшись на безмерную усталость и головную боль. Мама настаивает на продолжении «свадебных хлопот»: еще предстоит выбрать свечи для семейного очага и оформление президиума молодых.

Она готова взять часть дел на себя: родители должны помогать молодоженам, у которых и так хлопот по горло.

Сколько сил приходится приложить для того, чтобы унять чрезмерную родительскую активность!

Я обещаю себе: после того как немного передохну, отведу Андрея в сторону и разъясню сложившееся недоразумение. В этот раз у «жениха» не получится избежать разговора, привлекая внимание кучи свидетелей.

Конечно, я причиню ему ужасную боль. Дрюня очень милый мальчик, а главное – хороший человек, но я не готова к замужеству. Нельзя создавать семью, ради того чтобы никого не обидеть!

Когда мы возвращаемся домой, я хочу немного побыть одна: «переварить» события последних дней и обдумать предстоящую беседу. Нужно быть одновременно тактичной и твердой – нельзя позволить парню вновь истолковать все по-своему.

К моему удивлению, в прихожей горит свет. Счастливый Дрюня выходит нас встретить. Парень целует меня в щечку, делает комплимент маме.

Он теперь не просто приходит без приглашения, будущий муж имеет право находиться в доме невесты когда угодно. Вот здорово!

– Милая, ты чем-то недовольна? Устала? – елейным голосом интересуется красавчик, заглядывая в глаза.

Почему-то сейчас даже его утонченное и заботливое лицо начинает меня раздражать. Использую стандартную отмазку: сильно болит голова.

– Давай принесу таблетку! – услужливо предлагает Андрей.

– Спасибо, мне нужно просто немного полежать.

Надеюсь, эти двое оставят меня в покое хоть на минуту. Хочется переодеться и выдохнуть. Я вхожу в комнату, валюсь на кровать, но расслабиться не удается. Родная спальня кажется странной – безжизненной и пустой.

С удивлением замечаю, что над кроватью больше не висит ловец снов, подарок Лизы. Бывшая подруга сплела оберег, чтобы тот защищал меня от кошмаров. Хрустальный шар тоже исчез.

И полки заметно опустели: нет красочного издания по демонологии, баба Марья давала почитать, учебника, где доступно излагалась информация по строению чакр… В последнее время он был под рукой постоянно, я не могла потерять свой учебник!

И еще десятка книг.

Чтобы оценить масштаб бедствия, бросаюсь к своим ящикам. Пропали любимые колоды Таро и тетради теней – толстые тетради, куда я записывала все, чему научилась за годы. Помимо состава зелий и описаний ритуалов, там были заметки о моих поражениях на колдовском пути и первых, пока еще наивных и смешных, победах.

Мелькает мысль: нужно перевернуть с ног на голову все в доме, только бы отыскать драгоценные тетради и книги! Но я знаю: ничего не найдется.

Потому что, стоит прикрыть глаза, вижу, как все записи поглощает жадное пламя. Грудь будто проткнули холодным железным колом.

Я опускаюсь на колени и начинаю беззвучно кричать. В комнату заглядывает Андрей, и по его довольной физиономии я догадываюсь, чьих это рук дело.

Кажется, я понимаю, что чувствовала Царевна-лягушка, когда Иван-царевич уничтожил ее кожу, и причину, по которой колдунья пропала.

Дрюня будто сжег часть меня.

* * *

– Что ты наделал?

– Лика, милая, что с тобой? Голова так сильно болит? – с приторной нежностью интересуется парень и осторожно садится рядом.

И почему я раньше не замечала, насколько бесит звук его голоса. Изо рта вырывается лишь хриплый шепот:

– Что ты наделал?

– Так и знал, что не стоило оставлять тебя одну. Нужно было сбегать за таблеткой.

В который раз удивляет особый дар «жениха» игнорировать людей, усиленно демонстрируя любовь и заботу. Задаю тот же вопрос, глядя Дрюне в глаза:

– Что ты наделал?

– Ах, ты об этом… – Парень с невинным видом осматривает комнату. – Помнишь, мы говорили: детский сад должен остаться в прошлом? Нормальные люди перестают вызывать пиковую даму и матерных гномиков классу к седьмому. Вначале я думал: у всех свои тараканы, но в последнее время твое увлечение кажется опасным. – Дрюня берет меня за руку, но я отдергиваю ладонь. – Встань на мое место: любимая постоянно зависает со странной, явно спятившей бабкой и выпадает из реальности. Если бы моя девочка продолжила в том же духе, я бы опасался за ее психическое здоровье!

Вот и вмешался, чтобы помочь. Еще пару дней назад я не имел права ничего тебе запрещать – был всего лишь парнем. Но теперь-то я почти муж с правом «вето», – сюсюканье сменяется так поразившими меня когда-то стальными нотками. Даже черты лица Дрюни становятся решительнее и жестче. – Твое время поработать над отношениями. Но ты к этому не стремишься, вот я и решил сделать все сам.

Из глубины поднимается клокочущая ярость. Лучше бы он меня ударил – было бы не так больно. Самое ужасное – Дрюня не притворяется. Он самодовольно уверен: в глубине души ему будут благодарны за то, что избавил свою «неразумную девочку» от опасного хобби.

– В конце концов, – снова не замечая обратной реакции, продолжает распинаться жених, – мы скоро станем семьей.

Я, по его мнению, должна буду думать о детях, а не о всякой мистической чепухе. Только сейчас задаю вопрос, который должен был прозвучать еще в клубе, во время первого танца. Как он видит «счастливое будущее», в которое тянет меня на аркане?

Андрей рисует лубочную картинку. Она иллюстрирует сладкую грезу любой адекватной девушки: родители подарят нам квартиру на свадьбу, Дрюня устроится на подработку. Он уже договорился о том, что получит место в фирме отца, – сразу приличную должность.

Конечно, мне придется уйти в декрет со второго курса. Андрей мечтает о детях, чем скорее, тем лучше. То, чего хочу я, парня, похоже, не интересует.

– Вообще-то я не планировала детей в ближайшие годы.

Вначале нужно закончить образование, затем открыть небольшую практику. Чем буду заниматься – психологическими консультациями или магической помощью, пока не решила. Возможно, всем сразу.

– Ерунда, – отмахивается Дрюня. – Зачем тебе работать, если я смогу обеспечивать семью?

Дальше следует радужный рассказ о фирме отца, которая послужит билетом в нашу счастливую жизнь. В ней прекрасно все: комфорт, розовощекие малыши, поездки в райские уголки мира… но нет места мне.

В грезах парня живет альтернативная, откорректированная в фотошопе, удобная Алика. Позволяю Андрею выговориться, дожидаясь, пока он замолчит. Раньше я думала, нужно всего лишь мягко попросить парня повременить со свадьбой. Только время покажет, смогут ли два человека быть вместе.

Сейчас понимаю: мы хотим совершенно разного будущего.

Эти картинки никогда не смогут составить единое полотно. Я тщательно подбираю слова, чтобы им нельзя было придумать другую, приятную для Андрея трактовку. Объясняю: мы не подходим друг другу. Ничьей вины нет – просто слишком разные люди.

Он замечательный парень и непременно встретит еще половинку. Пресекаю возражения, что, мол, уже встретил. Ничего не получится, если одна половинка от персика, другая – от носорога.

Но я знаю множество девушек, которые ищут как раз то, что Андрей хочет мне предложить. Они будут благодарны судьбе, если встретят такого парня!

– Лика! Мне не нужны другие. Мне нужна ты.

Парень бледнеет, его голос дрожит от отчаяния, а вид, как у человека, который только что узнал о смерти кого-то из близких. Гнев отступает – теперь я ощущаю себя по-настоящему бессердечной.

Проблема даже не в том, что Дрюня не может принять магию. Если бы дело происходило два года назад и на его месте был Эрик, я бы постаралась найти компромиссы, держала практику в тайне и, возможно, действительно чем-нибудь поступилась.

Просто Андрея я не люблю. Всегда это понимала, но сейчас осознаю особенно ясно. Наш роман был ошибкой – я хотела легкую интрижку, чтобы избавиться от призраков прошлого.

Дрюня мечтал о семье и детях. «Как я позволила случайным отношениям зайти так далеко? Почему не ушла вовремя?» – на эти вопросы ответов нет. Как и нет оправдания.

Андрей начинает плакать и унижаться. Он падает передо мной на колени.

– Я был влюблен в тебя всю жизнь. Кричи за то, что я выкинул вещи, обзывай как хочешь, можешь даже ударить! Только не уходи! Скажи, – умоляет он, – что мне сделать, для того чтобы ты осталась?

Я очень сочувствую Дрюне.

Никогда придерживаться выбранного решения еще не было так тяжело. Но если останусь сейчас, только продлю его страдания.

Вид заплаканного, ползающего на коленях мальчика не вызывает ни нежности, ни любви, ни даже симпатии, что толкнула в его объятья вначале, – ничего, кроме жалости, неловкости и почему-то легкого отторжения.

Потом все равно захочу уйти. Лучше оборвать нашу связь сразу, не издеваясь.

– Знаешь, Алика! Наши отношения были лучшим временем в моей жизни. Как теперь – не представляю, – продолжает рыдать Андрей. – Я не смогу без тебя… Я умру.

Сможет. Впереди Дрюню ждет прекрасное будущее – хорошее место в фирме отца, верная жена, много детишек – ясно и без расклада на Таро. Это я и говорю на прощание.

Пусть Андрей сейчас меня ненавидит, через годы парень поймет, что расставание было лучшим решением. Надеюсь, со временем он будет вспоминать нашу историю с теплотой и улыбкой.

Парень уходит, даже не попрощавшись с мамой.

– Поссорились? – удивляется она. Слегка хмурится, но быстро успокаивает себя. – Милые бранятся, только тешатся. Дрюня был бледный как покойник! Ты его чем-то обидела?

Я не хочу ничего объяснять. Иду к бабе Марье и там практикую до полного изнеможения. После занятий возвращаюсь уже поздним вечером – усталая, но довольная. Трагедия оказалась не так ужасна, как показалось вначале.

Наставница вошла в положение и не винит меня в гибели книг. Что касается записей, мы их со временем восстановим.

Заодно я освежу материал в памяти. Не покидает ощущение, что я поступила правильно. Сложно представить, что пришлось испытать Андрею, но время лечит. Почти каждый человек пережил расставание. Уверена, он тоже найдет силы справиться.

На следующий день приезжаю в университет и замечаю странное: девочки, с которыми я общаюсь, сторонятся, избегают встречаться глазами, но время от времени, будто невзначай, бросают на меня взгляды. Кто – осуждающие, кто – сочувствующие.

Только недомолвок в университете мне не хватает.

– Что случилось? – спрашиваю напрямую.

– Лика, поверь, мы тебя не виним, – лепечет Оксана.

– Не вините в чем?

– Андрей… постой, ты не знала? – подруга протягивает мне телефон. На экране открыта группа, куда ребята из нашего университета скидывают мемы и забавные истории про преподавателей.

Там новость: сегодня ночью подающий надежды студент юридического факультета пытался покончить с собой.

В первые несколько секунд я не могу осмыслить прочитанное.

Кажется, теряю равновесие, потому что девочки подхватывают меня под руки и заботливо усаживают на скамейку. Перед глазами появляется мутное пятно, затем знакомая ванная, залитая кровью. В ней лежит Андрей со вскрытыми бритвой венами. Самое жуткое – больше всего на свете я вновь хочу к бабе Марье.

Даже в самых пугающих трансах, медитациях и осознанных снах, когда я видела смерть собственных воплощений или сражалась с тварями, обитающими в иных мирах, реальность не была так ужасна.