В одном из приватных разговоров Стрелков заявил, что ему необходимо «принять решение по Абверу». Сергей Здрилюк, пришедший в Славянск со Стрелковым из Крыма, к тому моменту был медийной фигурой, считался правой рукой Стрелкова. На первом этапе так и было, но потом его стал оттеснять Хмурый. Этому способствовало то, что Абвер после вестей из Винницы о преследованиях «правосеками» своих родных, в том числе матери, запил и совершил оплошность, выйдя из близкого круга штабного окружения, постоянно опекающего Стрелкова. События вокруг него ускорил инцидент с поспешным и неудачным задержанием гражданских, подозреваемых в связях с противником, необоснованно примененное при этом оружие.

В ходе разговора Стрелков с Антюфеевым ненадолго вышли. Сначала вернулся один Антюфеев и сообщил, что Стрелков просил «решить вопрос» с Абвером. Он своим людям поручить не может, так как информация может уйти. Украинские диверсанты, эксцесс при задержании… Основания для задержания были, так как, по имеющимся материалам, несколько бойцов Абвера были причастны к отжимам.

Чуть позже вернулся и Стрелков. Я высказал мнение, что зачистка Абвера нецелесообразна. Во-первых, это вызовет негативный резонанс в ополчении. Во-вторых, у Абвера есть какая-никакая структура личного состава. Абвер считался руководителем военной контрразведки Стрелкова.

На самом же деле я считал, что подобные решения в принципе недопустимы. И разговор этот начал для того, чтобы у Стрелкова не было ощущения, что их «тет-а-тет» гарантирует ему конфиденциальность.

В качестве альтернативы я предложил Абвера и его хозяйство передать мне. Стрелков согласился, но под гарантии того, что никакой военной контрразведкой Абвер заниматься больше не будет, как не будет и взаимодействовать с войсками.

Возник вопрос, что с ним делать. Любая контрразведка в условиях войны немножко военная. Направления борьбы с преступностью в этих условиях неизбежно будут пересекаться с ополчением. С другой стороны, с учетом становления МГБ ДНР, назначать его можно было куда угодно, кроме войны и окрестностей. И тогда, чтобы переключить его, был обозначен сектор экономики.

Именно экономика, как бы смешно ни казалось для нормальных условий, на тот момент была самым второстепенным вопросом. Таким образом, я обзавелся еще и отрядом Абвера более чем в сотню бойцов.

Он был очень разношерстным: сотрудники СБУ, украинской милиции, российские добровольцы, местные ополченцы. Было понятно, что их нужно переварить и в итоге оставить буквально несколько человек, но делать это нужно поэтапно.

Естественно, некоторые из них попытались реализовать старые привычки в новых условиях. Взяточников из их числа я в дальнейшем приказал арестовать прямо на служебных совещаниях, чтобы у остальных визуализировать образ возможных проблем.

При том что сам Абвер реально постарался переключиться и с энтузиазмом взялся за новую работу. Однако местные интриги и общее напряжение привели к тому, что в мое отсутствие он был арестован Антюфеевым и в дальнейшем отправлен в Россию.

Кроме этого, мною были приглашены местные энтузиасты, состоявшие преимущественно из ранее уволившихся ветеранов МВД Украины. В начале революционных событий они объединились в Союз ветеранов Донбасса «Беркут». Часть бывших руководящих работников УБОПа создали в ней свою разведку на общественных началах по аналогии с криминальной разведкой МВД. Несколько человек оттуда я попытался использовать в МГБ.

Я выступил на местном телевидении, потребовав от сотрудников украинских спецслужб прибыть для регистрации в МГБ. Не откликнулся никто. Когда 24 июля 2014 года в актовом здании УВД я зачитал написанный в ночь до этого мною же, так как никаких отделов кадров еще не было, Приказ № 1 по личному составу о приеме на службу первых 43 сотрудников, им и нескольким присутствующим кандидатам я сказал:

– Сейчас время сложное. Помогают своему народу все, кто может. Но когда оно пройдет, большая часть присутствующих здесь в госбезопасности служить не будет.

Так и получилось. Такова закономерность подобных процессов.