– Слушай, а почему ты решила не выставлять свои перчатки? У тебя же на прошлой ярмарке раскупили все? – спросила за завтраком Грейс. Почти все в их компании забывали, что Диана тоже вязала, но только крючком, и ее любимым и самым ходовым товаром были перчатки. Обычно к Фестивалю Диана делала изящные кружевные перчатки, украшала их вязаными цветами, и почти всегда ее перчатки раскупались в первые дни, и потом она, довольная, гуляла и общалась с другими мастерицами. От Грейс не ускользнуло, что в этот раз все было по-другому. Диана активно помогала организовывать Фестиваль, но даже не делала попыток выложить на столик собственные творения.

– Решила в этот раз не участвовать. Еще когда узнала, что приедет Чейз. Ты же знаешь, как он вяжет крючком. Куда мне с моими смешными поделками.

– То есть тебе или быть лучшей, или никак? – шутливо возмутилась Грейс и добавила: – Лично мне очень нравятся твои перчатки и все эти цветы и бомбошки, которые ты вывязываешь, так что даже не думай! Чтобы на закрытии твой стол стоял.

– Я даже не заявлялась. Вернее, я сама не заявлялась, но напомню, что меня очень громко заявила ты.

Диана быстро попрощалась, сославшись на какие-то важные дела, и ушла, а Грейс задумалась. Все это было как-то очень странно и не похоже на ее подругу. Диана всегда была невероятно самоуверенной. И она действительно очень хорошо вязала. И пусть перчатки кому-то могут показаться очень простым изделием. Но, между прочим, во время Второй мировой войны бабушка Грейс прокормила всю семью именно благодаря перчаткам. И потом долго любила шутить на всех семейных праздниках, что их семья должна быть благодарна шерстяным кальсонам – они помогли выжить в тяжелые времена. Деду Грейс, военному летчику, на службе выдавали тонкие, но невероятно теплые шерстяные кальсоны. Бабушка распускала их и вязала из них плотные перчатки. Они получались очень теплыми, но изящными и удобными. Шерсть была действительно хорошей, и такие перчатки служили долго. Бабушка продавала их или меняла на продуктовые карточки. Каждый в то время выживал, как мог.

Грейс решила узнать, что случилось у подруги, но раз она не хотела говорить напрямую, то самое время задействовать бесценную миссис Блаккен, соседку Дианы и старую подругу их семьи. А бесценную, потому что ее вторым прозвищем было «Зеленое сердце». Старушка постоянно торчала в судах, обладала чутким слухом и невероятной памятью. А еще обожала поболтать за чашкой чая, и ей всегда было дело до того, что происходило у ее соседей за закрытыми дверями. Так что, если кто-то и знал, что могло случиться у Дианы дома, то это она. И Грейс решила отправиться к ней со своими розами. Поболтать со старой леди и выжать из нее всю возможную информацию.

И именно в тот момент, когда она собиралась уходить, в дверь постучали. Очень серьезным, официальным стуком, который не предвещал ничего хорошего.

– Мисс Чибнелл, – приподнял воображаемую шляпу гость, когда Дэвид их познакомил.

– Инспектор Александр Маккарти, прибыл к нам из Манчестера, чтобы убедиться, что мы все делаем правильно, – представил незнакомца Дэвид.

– А почему не из Лондона? Он же ближе? – удивилась Грейс, впуская в дом Дэвида и проверяющего инспектора, который был таким высоким, что, кажется, ему пришлось сложиться в несколько раз, чтобы пройти в ее крошечную гостиную.

– Наше муниципальное законодательство – преинтереснейшая вещь, – учтиво улыбнулся инспектор. – Хоть Лондон и ближе, формально ваш город принадлежит к округу Манчестер, вот меня и прислали оттуда. И вовсе не для того, чтобы следить за работой вашей полиции. Я тут, чтобы помочь найти убийцу, и всего-то делов. И я правильно понял, что все концы ведут к вам?

Инспектор уставился на Грейс неожиданно холодными рыбьими глазами. Взгляд у него был очень неприятным – сразу хотелось отодвинуться подальше, – как и рукопожатие. Когда он вошел, то протянул руку Грейс, и ей пришлось дать ему свою. А она этого очень не любила. Рука инспектора Александра была холодной и влажной. Рыба, как есть, только очень высокая. Тогда Грейс еще не знала, что первое впечатление бывает настолько обманчивым.

– Да, вы правы. Все в городе с большим удовольствием говорят, что это я убила Чейза и пыталась сбить нашу главу городской управы Адалин. И да, мы с Чейзом раньше встречались. Какие у вас еще вопросы ко мне? – устало сказала Грейс и даже не сделала попыток предложить чай или кофе своим нежданным и в данный момент совершенно нежелательным гостям. Но инспектор уходить не спешил. Он осмотрелся, а потом холодно улыбнулся Грейс.

– У меня сегодня было очень долгое утро и достаточно утомительная дорога. Могу я попросить у вас чашку кофе? Не люблю чай. А кофе, который мне предложили в гостинице, был отвратительным.

– Еще бы. Адольфо не умеет его готовить, а когда говоришь, что кофе мог бы быть покрепче, начинает спорить, что дрянной кофе – это традиционная английская черта, – чуть ворчливо отозвалась Грейс, вставая и доставая турку.

– Откуда вы узнали, где я остановился? А… Это единственная гостиница в вашем городе, а вы большая любительница кофе, как я погляжу.

– Нечеловеческая проницательность, – фыркнула, как большая сердитая кошка, Грейс. Ей очень не нравился инспектор, но еще больше ей не понравилось, как изменился рядом с ним Дэвид. Вот уж чего она никогда не замечала за старым другом, так это привычку пресмыкаться перед начальством. А тут, видите ли, приехали аж из самого Манчестера. Да ну и что, что в их городке сроду не случалось убийств? Да Дэвид отличный полицейский! И будет им всегда. Но сейчас он прилагал все силы, чтобы не разозлить этого инспектора, и даже стал казаться ниже ростом. Сидел себе, как воды в рот набрал, и смотрел в пол. Как будто уже согласился с тем, что городской инспектор скажет, что все они тут глубокая провинция, ничего не смыслят в жизни, и вот он сейчас покажет им, как искать убийцу. А потом арестует Грейс, потому что это гораздо удобнее, чем в этот дождливый день ходить по улицам и искать настоящего убийцу, и уедет в Манчестер. И будет… футбол смотреть.

Грейс рассерженно уперла руки в боки и повернулась к инспектору. И, как ей показалось, увидела совершенно другого человека. На лице его играла легкая, но не обидная улыбка, глаза – и вовсе они не рыбьи – смеялись. Впрочем, Грейс знала, что злиться она толком не умеет. И выглядит при этом вовсе не грозно, а скорее забавно.

– Не волнуйтесь, я здесь не для того, чтобы арестовывать вас, – сдержанно проговорил инспектор. – Хотя человек, который варит такой крепкий и вкусный кофе в Англии, определенно должен считаться преступником, а если этот человек женщина – то ведьмой. Вы решили сварить приворотное зелье?

Он еще раз улыбнулся ей, а потом неожиданно, даже не меняя выражения лица, стал выстреливать вопросы. Быстро и четко, и каждый его вопрос был стопроцентным попаданием в цель. Он спрашивал, казалось бы, простые вещи, но это были именно те вопросы, о которых еще не успела подумать Грейс, потому что привыкла к той… наверное, привычной всем маленьким городам неторопливости.

Кто пригласил Чейза? Даже не кто именно подал эту идею, а кто звонил и договаривался о встрече? Как давно? За сколько времени до начала Фестиваля Чейз согласился приехать? Сразу ли он согласился или брал время на размышления? Кто его встречал? Если он жил в той же гостинце, то в каком номере? Где его вещи? Кто будет наследником и распорядителем похорон? Что еще в прошлом, кроме личной приязни, роднит Чейза и Грейс?

Мисс Чибнелл слушала, пыталась ответить на все эти вопросы, а потом неожиданно предположила:

– Стойте. А ведь получается, что из всех, кто у вас сейчас есть в распоряжении в городе, я знаю его лучше всего. Благодаря пусть и давнему, но все же общему прошлому. Так давайте вместе сходим в его номер? Ведь он же опечатан?

– Грейс, это не лучшая идея, тем более что ты проходишь фигурантом по делу, – попытался остановить ее Дэвид, но инспектор неожиданно поддержал:

– А почему бы и нет? Тем более что до меня уже дошли некоторые слухи, что мисс Чибнелл несколько раз помогала вам в других делах. И не только в этом городе.

Дэвид вздохнул и очень тихо пробормотал себе под нос короткую, но емкую идиому о том, что кому-то сильно мешает усидеть на месте острый посторонний предмет в пятой точке.

Грейс тихо фыркнула, сказала, что ей только взять рюкзак и она готова.

До гостиницы они добрались меньше чем за пять минут.

«Полицейская машина все-таки очень удобный способ передвижения», – подумала Грейс.

Если бы она ехала на своем «жучке», ей пришлось бы долго кружить по городу, поджидать, пока проедут многочисленные велосипедисты, стоять на перекрестках и любоваться на неспешных прохожих, переходящих на другую сторону улицы. А тут – раз, и они на месте. Удивленный Адольфо быстро выдал ключи и поклялся, что в номер убитого никто не входил. Так как гостиница была небольшой и семейной, то посторонний сразу бы попался на глаза.

Но тем не менее в номере Чейза царил погром.

– Кажется, тут что-то искали? Или он просто не очень любил аккуратно вести домашнее хозяйство? Мисс Чибнелл?

– До тех пор, пока я у вас не главная подозреваемая, зовите меня Грейс, – отозвалась та, осматриваясь. Номер в самом деле выглядел так, как будто по нему прошелся небольшой торнадо. Но надо сказать, торнадо был подозрительно аккуратным.

– Это не погром и не обыск, – неожиданно рассмеялась она. – Вот тут, – Грейс подошла к чемодану, из которого все вещи были в прямом смысле этого слова выворочены на диван, – он просто искал, что надеть. В прошлом Андреас любил пустить пыль в глаза. Ему было очень важно, чтобы каждая деталь одежды была на своем месте, и желательно, чтобы она подчеркивала его статус как творческого человека. Так что я думаю, что это он сам. Как и косметика в ванной. Ого. Да у него средства по уходу за кожей и волосами дороже, чем у меня!

Она показала несессер, в котором в самом деле было так много косметики, что ему позавидовала бы любая модница города.

Грейс еще раз прошлась по номеру, внимательно все рассматривая. Чейз, судя по количеству вещей, не очень-то изменился за эти годы.

– А разве тут не должны везде лежать какие-то модные вещички? А еще нитки, спицы? Я прочитал про его знаменитые шарфы. Где они?

– Они все на Фестивале, на его стенде. Здесь осталось то, что Чейз, по всей видимости, не собирался выставлять… – Она задумчиво повертела в руках нечто ажурное, нереально яркое. Все-таки сочетание оранжевого с лиловым и ярко-голубым – на любителя, как считала Грейс. – Например, вот этот бактус…

– Что, простите? – удивился инспектор.

– Бактус – это шарф такой… вот, видите, он в виде косыночки, – пояснила Грейс.

– И что с ним не так? – озадачился мужчина. Дэвид с интересом прислушивался

– Он выполнен не в той технике. Коллекция, которую Чейз собирался представить на выставке, связана в технике объемных квадратов. А здесь – фриформ. Вот, посмотрите: лиловый вывязан косами, из голубого – какие-то непонятные загогулины, а оранжевый – обычная платочная вязка. Возможно, Чейз экспериментировал, искал что-то новое.

Она замерла, задумчиво осматривая номер. И пробормотала:

– Интересно другое …

– Вы что-то заметили?

– Нет ремкомплекта. Ну, такой, знаете, как у велосипедистов. У них с собой всегда есть комплект с кусочком резины, клеем, чтобы заклеить покрышку, если что. Вот и у нас, если мы готовим свои вещи к транспортировке куда-то, и они будут долго висеть или лежать в месте, где их все будут трогать, должен быть ремкомплект. Такая… сумочка или мешочек, где лежат толстые иглы, тонкие крючки, шерсть тех цветов, что и наши вещи. Чтобы, если что-то, не дай бог, случится, где-то поставим зацепку, где-то появится дырка, да мало ли что, можно было быстро и незаметно починить. А у него ничего этого нет. И в тех его вещах, что он поставил на свой стенд еще до того, как был найден мертвым, я этого не видела.

– Он был настолько самоуверен?

– Вряд ли. Всякое может случиться, что в дороге, что на выставке. Зацепится кто-то за твою вещь кольцом или часами – и все, петли поехали. Надо будет срочно привести ее в порядок. Так что… возить с собой ремкомплект – это, можно сказать, профессиональная черта вязальщиков. И, насколько мне помнится, Чейз даже в гости ходил с ним. Мало ли что… В общем, он хотел быть готовым ко всему и всегда.

– Сгорел в машине? – озвучил очередное предположение инспектор.

Грейс задумалась, вспоминая увиденное после пожара. И уверенно заявила:

– Нет, точно нет. – В ответ на удивленно вскинутую бровь собеседника пояснила: – Там ничего особо и не успело сгореть, к счастью. Коробки выгорели, манекены частью попортились. Ну и некоторые вещи пострадали от искр. Ни игл, ни крючков я не видела – ни в сумке, ни по отдельности, – добавила она, пожав плечами. – Не заметить их невозможно – вы себе только представьте, десяток металлических крючков, чаще всего покрытых эмалью разных цветов, самых разных размеров. И большущие иглы – тоже несколько, а вдруг потеряются? Ну и металл, да будет вам известно, не горит.

– И куда он делся в таком случае? – озадачился Дэвид. – Рядом с… телом ничего подобного не обнаружено. Может быть, все-таки в колледже? Ты же не все его вещи перебрала?

– Как раз-таки все, – вздохнула Грейс. – Знаете… Если он в тот вечер собирался ко мне, то точно захватил ремкомплект с собой. И тогда…

– Тогда его зачем-то забрал убийца, – мрачно проговорил инспектор. Дэвид вскинул бровь:

– И зачем?

– В качестве трофея? – предположил без особой уверенности столичный полицейский.

Грейс пожала плечами, прикусила губу и неуверенно предположила:

– А еще… Он мог оставить ремкомплект у кого-то в городе. Ну, может быть, заехал в гости и забыл. Мало ли, планировал, что вернется попозже?

– Он что, серьезно везде этот свой ремкомплект таскал? – не поверил инспектор.

Грейс азартно кивнула:

– Так и было.

– И как мастер тогда мог где-то забыть свой инструмент? – не отставал инспектор.

– А я откуда знаю! – всплеснула руками Грейс. – Я знаю точно, что ремкомплект был – его не могло не быть! – возмущенно добавила она. – И у Чейза была привычка вечно таскать его с собой. А теперь я его не нахожу.

Дэвид же решил поддеть ее по другому поводу:

– Оставил в гостях, говоришь… Но не думаешь же ты, что у него была еще одна любовница в Ибстоке?

– Еще одна? – вспыхнула Грейс. – О чем ты? При встрече Чейз сделал вид, что мы не знакомы вообще. Так что его любовницей я уже много лет как не являюсь.

Грейс перевела взгляд на инспектора и тут же замолчала. Он явно наслаждался концертом. Как если бы сам специально спровоцировал их на ссору.

– Прошу прощения, – извинилась она.

– Ничего страшного, мисс Чибнелл, это очень мило. Тем более что вы только что в самом деле сделали важное открытие. Если я правильно понял ваше утверждение, то нам нужно еще раз осмотреть все вещи модельера, которые он оставил на Фестивале, а потом найти то, что он, как вы говорите, забыл у кого-то близкого. Хорошо. А был ли у него здесь кто-то, кто отвечал за его комфортное размещение?

– Был. Вернее, была. Это должна была быть я. По замыслу, именно глава оргкомитета встречает и занимается размещением, досугом, ну… знаете, там экскурсии по городу, обед, поездка к достопримечательностям, – вздохнула Грейс и немного покраснела, как будто ее застали за каким-то неприличным делом, – но мне никто не говорил, что это будет именно Чейз. На этом Фестивале все пошло не так, как было во все прошлые разы. ВИП-гостем занимался городской совет, а меня подключили ко всему в последнюю очередь.

– То есть, – Александр сверился с записями в блокноте, – это была Адалин?

– Возможно, я не успела у нее спросить, все случилось слишком быстро. Но мои подруги говорили, что да. Именно она предложила эту идею и попросила своего секретаря уговорить Чейза. Ханну.

– Если верить тому, что сегодня утром рассказала мне она, то позвать именно Андреаса Чейза предложили на заседании организационного совета. На втором заседании, и проходило оно четвертого сентября в зале вашей городской библиотеки. Ханна рассказала, что они искали какого-то нового, необычного гостя, и его неожиданно предложила библиотекарь. И Адалин попросила ее раздобыть контакты Чейза. Про Ханну я тоже знаю, ее нет в городе уже две недели. Уехала по семейным делам.

– Диана? – удивилась Грейс.

– Видимо, – ответил инспектор. Он еще раз внимательно осмотрел номер. Не сходя с места, просто медленно крутил головой, и по его взгляду казалось, что работает не человек, а машина. Робот или какой-нибудь хитрый сканер, который найдет все, что есть, и даже то, чего нет.

– Все-таки это странно. Интересно, почему Диана мне ничего не сказала, – тем временем пробормотала Грейс себе под нос. А ведь действительно, помнится, она уже после убийства Чейза пыталась выяснить, чьей идеей было пригласить его в Ибсток, и Диана – вроде бы она – как раз ответила, что мысль принадлежала Адалин и Ханне.

– Вы хорошие подруги?

– С детства, – ответил за Грейс Дэвид.

– Ну тогда давайте закончим здесь и доедем вместе до нее, – предложил инспектор и тут же взглянул на Грейс, – если, конечно же, у вас нет других дел. Она сегодня на работе? Или все, кто задействован во время работы вашего Фестиваля, получают выходные дни?

– Нет, она на работе.

– Хорошо. Тогда я думаю, что мы можем отпустить инспектора Стоуна на службу и добраться до Библиотеки вдвоем. А потом в Колледж, – инспектор снова сверился с блокнотом, словно хотел убедиться, не забыл ли он чего, – я хотел бы взглянуть на вещи мистера Чейза, оставленные там, и на ту коллекцию, что он привез с собой.

– А вы хорошо знакомы с его творчеством? – спросил уязвленный тем, что его отправляют в полицейский участок, как какого-то рядового, Дэвид.

– Нет. Но я знаю, что его вещи стоят очень дорого. И вряд ли он привез бы много. Или, может быть, застраховал их? Я читал, что цена за некоторые шарфы достигает тысячи фунтов.

– Это если они сделаны на заказ под какого-то конкретного клиента и связаны… ну, например, из натурального шелка. Или буретного шелка, он, кстати, самый дорогой.

– Дороже обычного шелка? Почему?

– Потому что сделать тонкую нить буретного шелка очень сложно. На него идут самые кончики паутинок от буретных шелкопрядов – коротенькие, те, из которых не спрясть длинные нити и не соткать потом ткань, – с удовольствием объяснила Грейс. – Пряжа только из буретного шелка поэтому так и ценится. Обычно буретные нити совмещают, да хоть с той же ангорой. Каким бы тонким ни было изделие, если это действительно буретный шелк, то в нем не будет жарко летом и будет очень тепло зимой. Чейз любил пустить пыль в глаза, так что несколько таких вещей он привез, – добавила она. – На сегодня у меня все равно в планах были разъезды по городу, так что, я думаю, вы правы, поехали кататься.

– Может, тогда пойдем пешком? – предложил инспектор. – Я очарован тишиной и красотой вашего города.

А Грейс подумала, что есть еще одна причина, по которой он хотел, чтобы она находилась с ним сегодня. Или даже две причины. Первая – инспектор из Манчестера все-таки не очень доверял Грейс и предпочитал, чтобы она была перед глазами. И вторая – в ее присутствии легче будет разговаривать с Дианой. Как бы успеть ее предупредить.

Но, как назло, телефон она забыла дома.

Всю дорогу до Библиотеки Грейс, как могла, отвлекала гостя их города. Она рассказывала о Колледже, о Фестивале, о том, как он важен для города и почему так много суеты вокруг, казалось бы, обычной ярмарки рукоделия. О том, что именно с проведения первой такой ярмарки, по сути, началось возрождение Ибстока после войны. И что они проводят не просто какое-то провинциальное мероприятие, а, выиграв несколько грантов пару лет назад, наконец-то смогли позволить себе приглашать именитых дизайнеров и модельеров для того, чтобы они давали мастер-классы и выступали перед гостями Фестиваля. В целом, как ей показалось, инспектор был хорошо настроен, он с интересом смотрел по сторонам и задавал вопросы о жизни города.

– Вы не думайте, что мы обычную ярмарку устраиваем, куда каждый желающий может приехать и выставить свои вещи на продажу. Нет, хотя на самом деле так изначально задумывалось. Еще одна наша важная цель – показать, что тех, кто делает красивые вещи, на самом деле много. И мы можем поддерживать и помогать друг другу не хуже тех же масонов. Творчество выручает в сложную минуту. Исцеляет душу. И наши почетные гости, к слову, все это прекрасно понимали. Мы приглашали их не просто для того, чтобы они продали какую-то супердорогую вещь. Сказать по правде, я думаю, что никто у нас в городе не сможет позволить себе шарф за тысячу фунтов. Да никто и не будет покупать, потому что это самое глупое вложение денег, какое только можно придумать. Ну куда в нем у нас пойдешь? Но наши гости помогали тем, кто только начинает. Показывали своим примером, что если дело по-настоящему нравится, то можно зарабатывать этим на жизнь и стать знаменитым. Если хоть один человек после визита Чейза и того выступления, которое планировалось, возьмет в руки крючок и решит начать вязать, вместо того чтобы бессмысленно пялиться в стенку, или куда он там пялился, то значит, все наше дело – не зря!

– Аминь, – весело ответил инспектор после окончания темпераментной речи Грейс, – я тронут, что вы решили обнажить при мне душу. Я уверен, что именно так оно и есть. Но основная цель моего визита – все же просто помочь найти убийцу. Ваша работа – вязать свитера, а моя – развязывать языки и распутывать сложные дела. Так что будем работать вместе.

Грейс опустила голову и кивнула.

Они подошли к Библиотеке, и теперь Грейс стало немного страшно. А вдруг сейчас еще и ее подруга попадет в круг подозреваемых? Ведь именно она предложила кандидатуру Чейза на Фестиваль, именно она, как выяснилось, знала об отношениях Чейза и Грейс. Именно она… в последнее время странно себя вела? Грейс возмущенно помотала головой, пытаясь избавиться от мыслей, которые ей определенно не нравились.

«Диана сама заставила меня включить ее имя в список подозреваемых. И мы с ней дружим уже… боже, уже больше тридцати лет!» – решительно заявила себе Грейс, поднимаясь по каменным ступеням Библиотеки.

Здесь царила гулкая тишина. Темно-серый и кроваво-красный гранит отделки кое-где разбавлялись портретами глав Ибстока в тяжелых бронзовых рамах. Свет неохотно проникал сквозь окна, в переплетах которых было мутноватое и толстое старинное стекло. Библиотека существовала в Ибстоке века с восемнадцатого, и ей, в отличие от множества других зданий, повезло – она не перестраивалась. Здание из красного кирпича относилось к георгианскому стилю, фасад его украшали колонны с пилястрами, и туристы с удовольствием фотографировались на фоне строения.

– Грейс? – удивилась Диана, когда они вошли к ней в кабинет. Грейс познакомила их с инспектором и быстро сказала, что просто помогает ему войти в курс дела. И пока еще никто никого ни в чем не обвиняет. Просто они проверяют новые версии, катаются по городу и пытаются найти убийцу Чейза по пути на Фестиваль. От волнения Грейс начала тараторить, но потом наткнулась на взгляд подруги и замолчала.

– А у вас появились новые версии? – уточнила Диана холодным тоном. Она очень не любила, когда кто-то беспокоил ее на работе. Так, словно это была не обычная городская библиотека, а по меньшей мере, ну… если не Букингемский, то хотя бы Кенсингтонский дворец (резиденция принца Уильяма).

– Нет. Пока еще нет никаких версий, но кое-что хотелось бы уточнить. В городском совете сказали, что они начали готовить программу Фестиваля с лета. И все заседания проходили тут, в вашей очаровательной библиотеке. И выяснился один очень интересный момент. Ведь это вы предложили пригласить Андреаса Чейза?

– Я, – спокойно кивнула Диана.

– А почему, позвольте спросить? Ведь вы были в курсе того, что ваша подруга раньше с ним встречалась?

Диана кивнула.

– Да. Я знала, но понятия не имела, что главой оргкомитета станет Грейс. Но на ее кандидатуре настоял сам Чейз. За несколько недель до того, как приехать к нам, он позвонил и сказал, что хотел бы, чтобы Фестивалем занималась Грейс. Отметил, что изучил все отзывы о предыдущих мероприятиях, и считает их слишком сухими и скучными. И что он хорошо знает Грейс и уверен, что она сможет сделать действительно интересную программу. Адалин и другие участники оргкомитета были против, но он настоял.

– Да иди ты! – ахнула Грейс. Диана тут же перевела на нее сердитый взгляд, а вот инспектор, казалось, получал искреннее удовольствие от того, что обе свидетельницы выказывали такие неподдельные эмоции.

Диана подобралась и продолжила:

– После этого он буквально поставил Адалин перед фактом. Что или ты руководишь Фестивалем, или он вообще не приезжает. Переделывать что-либо было уже поздно, так что Совету пришлось согласиться.

– Ладно, Совет. Они дамы гибкие. Но как Чейз вообще согласился приехать к нам? Он, если я помню правильно, не особо любил подобные мероприятия и приложил бы все усилия, чтобы не приезжать.

– Я его попросила, – отозвалась Диана, – но он на самом деле согласился даже как-то слишком легко. Словно ждал чего-то такого.

Грейс думала, что еще сильнее сегодня ее уже ничего не удивит.

– В смысле?

– Мы поддерживали связь. Общались. Я часто рассказывала ему про наш Фестиваль. И когда решалась судьба этого, то я позвонила и он приехал.

Грейс показалось, что она так крепко сжала край стола, что вот-вот сломает столешницу. Пальцы побелели от напряжения, и у нее настолько громко зазвенело в ушах, что следующие слова Диане пришлось повторить дважды, прежде чем Грейс поняла, что именно она говорит.

– Прости, Грейси. Но да. Некоторое время, сразу после того, как вы расстались, мы встречались.

Отрешенно, через звон в ушах, Грейс отметила, что на месте Дианы, наверное, не смогла бы смотреть в свои глаза. А Диана – напротив. Смотрела открыто. Только взгляд был такой уставший, будто подруга не спала несколько дней.

– Подожди. Подожди. Он сказал, что уходит к более обеспеченной даме, «с богатым внутренним миром и родней, деньги которой откроют ему многие двери», – Грейс процитировала те обидные слова, что буквально кинул ей Чейз в лицо, прежде чем закрыть дверь.

– Моя семья всегда была богатой, – грустно улыбнулась Диана, – отец очень хорошо умел пускать пыль в глаза, чтобы выставить нас еще богаче. Андреас купился. На яркий блеск, на манеры. Он даже как-то раз гостил у нас и говорил, что очарован нашим маленьким городком и той тишиной, что царила тогда на улицах. Старался, как мог, очаровать мою семью.

– А почему тогда вы работаете в простой библиотеке, а не хвастаетесь новым маникюром где-нибудь в Ницце? – спросил инспектор. – С такой семьей?

– Потому что мой отец именно что умел пустить пыль в глаза. И моя семья действительно долгое время была очень богатой. А потом все закончилось. Отец все проиграл. Остался только дом. Как только закончились деньги, я перестала быть интересной Чейзу и тоже вернулась домой. Так что видите, что получается? Один мужчина, один маленький город – и сразу две бывших.

– Я получаю истинное удовольствие от визита в Ибсток. Особенно когда в деле участвуют две такие очаровательные дамы, – инспектор улыбнулся. – Значит, как вторая бывшая подруга, может быть, вы сможете сказать мне, кто мог желать Чейзу плохого?

Диана грустно вздохнула:

– Копайте дальше, и я думаю, что дам будет больше. Чейз очень любил женщин, любил раздавать обещания, а еще ему нравились деньги. Пройдитесь по списку богатых вдов. Кто знает.

Грейс опустошенно молчала.

Интересно. Чем еще сможет ее удивить сегодняшний день?

– Спасибо, что уделили нам время, – улыбнулся Александр, – турне по богатым вдовам мы обязательно устроим, а пока что наведаемся на ваш знаменитый Фестиваль.

Диана сдержанно кивнула. Ее показное равнодушие могло обмануть кого угодно, но не Грейс. Она слишком хорошо знала свою подругу, ее жесты, движения. Поворот головы, легкий тремор пальцев, который Диана пыталась маскировать под то, что она перебирает бумажки на столе. Инспектор тоже это заметил, но сейчас он больше напоминал Грейс ищейку, которая сначала принюхивается, а потом берет след. И Грейс почти с облегчением подумала, что, кажется, Диана инспектора не заинтересовала. По крайней мере, в качестве подозреваемой.

– Думаю, мы еще увидимся, а пока что мы с мисс Чибнелл отправляемся в ваш Колледж, – манчестерский инспектор выглядел слишком радостным. Такое ощущение, что вся эта сцена, тяжелый разговор, странное поведение Дианы и еще одна раскрытая тайна прошлого доставили ему… Удовольствие? Он был рад?

– Я не понимаю вашей радости! Как будто вы участвовали в акции «Два подозреваемых по цене одного». И теперь у вас есть две брошенных подружки, один труп, и что дальше? Надеетесь вытянуть счастливый лотерейный билет на нашем Фестивале? Или выиграть в казино? – возмутилась Грейс, когда они вышли из Библиотеки.

– А у вас там проводятся лотереи?

– Издеваетесь? – мрачно спросила Грейс.

– На самом деле – да. Не переживайте. Я не считаю ни вас, ни вашу подругу убийцами. Пока, во всяком случае. Пока не доказано обратное, условным убийцей считается высокий и сильный мужчина. Во всяком случае, все те, с кем нам предстоит разговаривать, должны так думать. А мы будем поддерживать эту версию.

Вот без последних его реплик она бы, пожалуй, обошлась. Условный убийца… звучит как-то странно. Работа на публику… Да еще и этот разговор с Дианой. И… она кое-что заметила в кабинете Дианы. И пусть происходящее не особо укладывалось у Грейс в голове, но ей нужно было подумать.

В кабинете Дианы Грейс была, наверное, за все время работы подруги в Библиотеке один или два раза. Это была ее святая святых. Кабинет был огромным, красивым, там одновременно должны были работать несколько библиотекарей, но на деле сидели только Диана и стажер. И еще один человек постоянно находился в зале. В кабинете было два стола, огромное окно, у окна – кресло и чайный столик. И вот в этом кресле Грейс увидела корзину для вязания. Вроде бы ничего интересного. Только шерсть там была не такая, какой пользовалась Диана. Грейс сама еще не очень понимала, почему она так сильно за нее зацепилась, но раз зацепилась, то нужно проверить, права ли она или нет.

– Алиса, похоже, тебе все-таки придется следовать за Белым Кроликом, – сказала сама себе Грейс, вспомнив и знаменитую сказку про Алису в Стране чудес и Зазеркалье, и то, что следовать за Белым Кроликом означает попасть в приключение. Добровольно.

– Мне кажется, в вашем случае сказка должна быть немного другой, – заметил инспектор.

– И какой же?

– О лабиринте, Тесее и Минотавре. Помните, там тоже был крайне занимательный клубок. Я обратил внимание, с каким интересом вы смотрели на корзину с вязанием в кабинете вашей подруги. У вас в городе запрещено вязать на работе?

– Что-то вроде того. Я смотрела на нитки. Вы же теперь не отстанете, да? Это был буретный шелк.

– Тот же, из которого убитый вязал свои шарфы?

– Такой же. Но я не могу сказать, именно тот или другой. Диана пару раз говорила мне, что хочет попробовать что-то новое. Скорее всего, она воспользовалась поводом. Чейз приехал в город, наверняка она попросила его привезти ей пару клубков на пробу. Именно поэтому я так и расстроилась.

– Потому что это значит, что они виделись. И виделись тут, в городе, да? – проницательно понял причину расстройства Грейс Александр.

Грейс кивнула.

Второй день ярмарки был гораздо спокойнее первого, как и полагается. Где-то уже проходили мастер-классы, все, кто занимался рукоделием, разбились на группы по интересам, кто-то что-то вязал прямо в процессе, сидя за своим столом, на котором были разложены товары.

Как ни странно, никто не мешал им просто пройти внутрь и дойти до кладовки. Грейс машинально отметила, что слишком часто в этом деле она ищет что-то в кладовке. Или прячет что-то в нее. Какие-то заколдованные у Колледжа кладовки.

– А как же охрана? Почему-то я подумал, что тут будет какое-то охраняемое место.

– Вы нам польстили, – отозвалась Грейс, – Дэвид просто запер шкаф, куда сложил вещи убитого, на ключ. Ключ он вам отдал. Мне не доверяет.

– Женщинам вообще сложно доверять. Вы слишком увлекающиеся особы, – отозвался инспектор и открыл шкаф, на который ему показала Грейс. Они достали две большие коробки. В одной лежали каталог, фотографии моделей, журналы, в которых писалось о Чейзе, – эти материалы они использовали для того, чтобы писать статьи для Фестиваля. А вот другая была пуста. Хотя там, как помнила Грейс, должны были быть материалы для мастер-класса, который попросили провести для учеников.

– Как интересно. И часто у вас тут бывает такое, что воруют из невероятно защищенного места? – Александр подкинул в руках замок от шкафчика. Это был обычный навесной замочек, которые лежат на кассе в каждом магазине. Даже на почте они продавались. – А что тут было, кстати?

– Нитки, схемы квадратиков, крючки. Есть такие наборы для новичков, пластиковые, недорогие. Сам он вязал «японцем».

– Кем?

– Японские крючки. Они более дорогие, гладкие, и их изготовляют из прочного металла. Когда вяжешь таким крючком, кажется, что он буквально вяжет сам. И еще они сделаны из хорошей стали. Большинство греческих или болгарских крючков на самом деле только красят под сталь, а делают из прочной пластмассы.

Грейс стала осматриваться, а потом решила наплевать на приличия:

– Помогите мне. Давайте проверим, что лежит во всех этих коробках.

– Думаете, что найдем тут еще один труп?

– Ничего не могу обещать, – отозвалась Грейс.

Коробок было много, а инспектор, словно любопытный щенок, постоянно находил что-то интересное и расспрашивал о находках Грейс, что, сказать по правде, совсем не убыстряло работу.

– А вы сами каким крючком вяжете? А он сильно дороже обычных?

– Я тоже вяжу «японцем», но редко, так-то предпочитаю спицы. Дорогие, кажется, сейчас ровно в два раза дороже обычных крючков, – ответила Грейс. Они уже нашли несколько коробок с различного рода пряжей, книгами, страшноватыми керамическими чашками, две коробки с семенами, один ящик с гипсовыми белыми одинаковыми фигурками лягушек, видимо, это для мастер-класса по росписи. Но ничего, что имело отношение к пропавшим предметам.

Грейс еще раз прошлась по кладовой, инспектор делал вид, что с интересом рассматривает журналы, но на самом деле наблюдал за Грейс. Она ему нравилась. Чувство юмора, острый ум. Только что на его глазах она узнала, что подруга ее предала. Но при этом смогла отложить грустные мысли на потом и отправиться с ним сюда.

– Так. Разбираем елку, – решительно сказала Грейс.

– Мы же вроде бы ее и не наряжали, а… понял.

Грейс показала на большую коробку, стоящую у шкафа. Внутри была рождественская елка для украшения одного из классов, то есть не самая большая, не та, что должна была стоять в холле. И это облегчило сыщикам работу. Потому что, достав из коробки все еловые ветки и пластмассовые куски ствола, они обнаружили на дне пакет, который явно не имел никакого отношения к Рождеству.

– Кажется, мы были хорошими детьми, и Санта пришел к нам раньше времени, – поприветствовал находку инспектор Александр. Это были разложенные по пакетикам заготовки для вязания шарфов, нитки, те самые пластмассовые недорогие крючки. Все очень аккуратно упаковано, что как раз было похоже на Чейза. Точно с такой же педантичностью, как к подбору одежды, он относился и к работе. Еще когда они с Грейс жили вместе, у него было не меньше десятка разных коробок, в которые он раскладывал материалы для работы. Для каждого цвета, для каждого материала, для каждой схемы было свое место.

Но тут было что-то странное. Вернее, наоборот. Ничего странного в этих наборах не было, кроме традиционной для дизайнера педантичности. Хотя… Грейс села и стала внимательно рассматривать находку. Каждый квадратик.

– Зачем же наш убийца все это спрятал? – озадаченно пробормотала она.

– Не имею ни малейшего понятия. Но надо подумать. И, наверное, еще позвонить поставщикам? Ведь вы же покупаете где-то вашу пряжу? Может быть, в последнее время Чейз нашел себе другого поставщика?

– И обиженный бывший поставщик пряжи решил приехать и убить его? – неловко пошутила Грейс. Слишком уж много в этой истории стало бывших.

– Может быть. А может быть, он как-то очень резко сменил свои привычки. Либо получил большой заказ. Либо по какой-то причине был вынужден отказаться от своего стиля и манеры создания вещей. Нужно подумать. Где тут у вас в городе можно вкусно пообедать?

– И чтобы там варили хороший кофе?

Инспектор кивнул.

Грейс назвала несколько мест и отпросилась у инспектора. Сказала, что была бы рада продолжить их дальнейшее общение чуть позже, сослалась на срочные дела по работе и быстро рванула в Библиотеку. Но перед этим они сложили все обратно, разобрали все наборы по порядку и сунули их туда, где они должны были быть. В шкафчик. А один набор Грейс взяла с собой. Чтобы сравнить.

– А ее нет, убежала, – сказала Грейс молоденькая стажерка Салли, когда та ворвалась в кабинет подруги. – Вот сразу, как вы с тем представительным джентльменом ушли, мисс Спенглер и ушла. Пожаловалась на мигрень.

Салли выразительно округлила и без того круглые темно-карие глаза, слишком, пожалуй, большие на худеньком веснушчатом личике, и спросила:

– А правда, что что-то случилось на Фестивале? Мы с миссис Грейвз, с библиотекарем, так подумали.

– Вроде бы там все нормально, – с легким сомнением ответила Грейс. – А мигрень… бывает, может быть, погода меняется, – и она, попрощавшись, выскочила из Библиотеки.

– Ага, как же, мигрень, – пробормотала себе под нос Грейс. Давно ей не приходилось буквально бежать по улицам их городка, да и не так это легко, когда недавно прошел дождь и брусчатка скользкая, да еще и постоянно приходится со всеми здороваться.

Диана была дома. В своем роскошном трехэтажном особняке с широкой подъездной дорогой, по которой когда-то ездили запряженные парой лошадей коляски, с лестницей, выложенной из дикого камня, и обрамлявшими фасад каштанами. Ее подруга смотрела в окно, и взгляд ее был… странным. Грейс стремительно поднялась по ступеням и заколотила в дверь.

Грейс показалось, что Диана ее ждала.

И первое, на что обратила внимание Грейс, когда Диана открыла дверь – длинная нитка, прицепившаяся к шерстяной юбке подруги.

Нитка той самой пряжи, из которой когда-то сама Грейс начинала пробовать вязать модные «квадраты Чейза». Это редкий вид буретного шелка, который сложно купить в Англии и нужно заказывать. Такие тонкие нити стоили немало. И во многом именно поэтому шарфы Чейза были столь дорогими. Шелк ложился идеально ровно, и объемные узоры долго держали форму, даже после стирок. Грейс молча сняла нитку и намотала ее на палец. Именно эту пряжу она заметила у Дианы в корзинке. И квадратики, которые были в наборах для примера, тоже были связаны из этой пряжи. И часть из них была не довязана. Именно поэтому их и спрятали – чтобы до поры до времени никто не заметил, что материалы не закончены. Хотя глупо, конечно. Ведь можно было просто… сказать, что Чейз не успел их подготовить до того, как его убили.

– Мне можно не звонить в магазин и не спрашивать, не заказывала ли ты у них эту пряжу. Или ее заказывал Андреас и отправлял тебе? – спросила Грейс. – Кстати, как твоя мигрень?

Диана устало улыбнулась:

– Ну наконец-то. Рада, что могу больше не врать тебе. Ты не поверишь, мне, кажется, становится легче. И почему-то даже не то, что я раньше встречалась с Чейзом и он ушел ко мне, так глодало меня. А именно то, что мне приходилось вязать эти чертовы шарфы втайне от тебя.

– Вот же… Да как же так!

Грейс все-таки не удержалась и выругалась. Все то, что вертелось у нее на языке, наконец-то рукодельница выпустила наружу.

– То есть то, что я с ним спала, тебя мало волнует? – Диана сделала несколько шагов по огромной гостиной, а потом махнула рукой и позвала Грейс за собой. – Мы тут уже давно не обедаем. Пошли на кухню. Там даже был где-то кофе. Правда, не поручусь за его срок годности. Относительно свежий.

– Рассказывай, – строго скомандовала Грейс после того, как получила чашку успокоительного чая. Успокоительного с той точки зрения, что процесс выливания молока в черный чай настраивал на какой-то миролюбивый лад. Вернее, так подразумевалось. Это был старый английский секрет, но почти все британцы так любят чай с молоком в том числе и потому, что в тот момент, когда вы выливаете в чашку с чаем молоко, можно взять паузу, прежде чем сказать что-то. И делать вид, будто внимательно смотрите в чашку и ждете, пока напиток смешается в нужных пропорциях.

– Да ты уже сама все знаешь. Я часто ездила в Лондон, когда у родителей еще хорошо шли дела. И мать не бросила отца, и он неплохо по лондонским меркам зарабатывал. Ты же сама нас и познакомила. Помнишь, у вас в саду?

Грейс и впрямь вспомнила тот день. Она привела Андреаса – тогда еще Эндрю – к себе, знакомить с родителями. После обеда они с Чейзом вышли в сад, и тут нагрянула Диана. Она любила появляться вот так, неожиданно. И Грейс ничего не оставалось, кроме как представить подругу своему парню.

– Андреас быстро понял, что я влюблена в него как кошка, – продолжала Диана. – И что мной будет легко манипулировать. А тобой нет. Ты же упертая! Он мне рассказывал про то свадебное платье, связанное крючком. И еще деньги. Если бы я смогла удержать их в семье, то, может быть, все было бы по-другому. Часто размышляю об этом.

– Но я думала, что просто. Ну… встреча. – Грейс взмахнула руками, изображая то, что, видимо, должно было как-то иллюстрировать мимолетность. Пшик. Она действительно думала, что в тот день, когда познакомила подругу и своего парня, они даже не особо заметили друг друга. Просто кивнули из вежливости, немного поговорили, и все.

– Встреча, но не просто, – грустно улыбнулась Диана. – Я влюбилась по уши. Вы все в этом твоем рукодельном клубе можете сколько угодно шутить, что я постоянно увожу твоих парней, тем более что так оно и есть. И я завидую тебе, что тоже верно. Тебе я с детства завидовала.

– Мне? – недоверчиво переспросила Грейс. И подумала, что она, наверное, напрочь лишена проницательности. Никогда-то ей не приходило в голову, что Диана – леди совершенство – может завидовать ей, немного смешной Грейси. – Чему?

– Тому, что у вас все поддерживают друг друга. Что как бы далеко вы ни были друг от друга, все равно достаточно взять трубку и позвонить какой-нибудь троюродной тете твоей бабушки, и она тут же отзовется, а если решит, что кто-то обидел члена семьи, так еще и примчится на помощь. Тому, что твои родители не запрещали ходить по газонам, рвать первую малину и зеленые еще яблоки. Твой дед нам даже качели повесил, помнишь? Тяжелые, но на них было здорово, – мечтательно протянула Диана. – А еще… у тебя все получалось. Ты решила научиться вышивать? И вот уже мастерски вышиваешь сложные рисунки. Рисовать? Стихи писать? Да их даже в местной газете печатали! – почти возмущенно отчеканила Диана. Грейс буркнула:

– Вообще-то все не так уж легко у меня получается. Ты не представляешь, как у меня болели все пальцы, истыканные иголкой – после той самой вышивки.

– А со стороны кажется, что легко. Ты вообще очень легкий человек, Грейси, – грустно проговорила подруга. – И все равно я всегда оставалась и буду твоей подругой. Понимаешь, я завидовала тебе, но благодаря тебе открывала для себя новые возможности. Твой парень стал моим. После второй встречи Чейз сказал, что у него есть несколько интересных идей, которые он хотел бы предложить моему отцу. Ну а я, видимо, это приятный довесок к сделке. Именно мой отец, который тогда еще не испортил себе мозги алкоголем, спонсировал открытие его первой мастерской. А потом – твоя идея с этими квадратами. Я помню тот день. Сначала ты, а потом он рассказывали мне о том, как ты придумала эту схему. А я тогда только-только делала свои первые шаги в вязании. Я хотела научиться, чтобы у меня тоже было хобби. Что-то легкое, красивое и, что самое главное, чтобы этим можно было зарабатывать. А еще мне уже тогда были нужны деньги. Очень. Потому что… Потому что я привыкла тратить тоже очень много.

Об этом Грейс решила подумать потом. Что за траты такие были у Дианы? Грейс не видела у нее каких-то дорогих вещей, хотя не очень разбиралась во всех этих брендах… И машина у подруги тоже была сама обычная для их города. Драгоценности? Но Диана носила только несколько колец и те самые жемчужные сережки – и все, больше ничего.

– Так, стоп. Ты же никогда не нуждалась. Дом, украшения, да у тебя было все, чему искренне завидовала половина города. Да у тебя на столе всегда стояло столько еды, что мне казалось, мы столько за неделю не съедаем!

– А я завидовала вашей уверенности в завтрашнем дне. Потому что я с детства была убеждена, что все это можно легко потерять. Дом заложен и перезаложен. Я выплачиваю за него долги. И за отца, который лежит в клинике. Так что то мое тогдашнее желание быстро научиться делать что-то… вязать, работать в этой области, стало для меня настоящим подарком. Я пряталась в этот мир изящества и красоты от постоянных попоек отца. Ну и еще это было моей маленькой тайной.

– Чейз стал твоей маленькой тайной. И то, что он ушел к тебе. Ты бы хоть сказала. Я, наверное, не слишком бы злилась.

– Он раздавил бы тебя. А я не знала тогда, что он настолько помешан на деньгах. Даже сильнее, чем я. Потом он заметил, что я могла повторить твои эти квадраты. Ты спрашивала, почему я не хочу попробовать что-то новое, кроме своих перчаток. Да потому, что все мои силы уходили на эти шарфы. Я вязала ему их с первого дня. Просто повторяла все, что ты тогда придумывала, потом стала добавлять новое. Играла с видами пряжи, делала интересные акценты. Чейз принимал заказы, а раз в две недели по делам Библиотеки я ездила в Лондон, где отдавала ему уже готовые вещи и забирала новые заказы. Деньги он всегда давал мне наличными, чтобы нигде нельзя было найти ни одного цифрового хвоста. Ему слава, мне деньги. Зарплата библиотекаря не позволила бы мне выкупить дом из залога. И погасить долги отца. И свои. Видишь, как-то я оказалась не готова к взрослой жизни, – вздохнула Диана. Это было их любимой шуткой, которая появилась пару лет назад. Что годы идут, а взрослыми они обе так и не стали.

– Ты спрятала материалы для мастер-класса? Эти наборы? Потому что Чейз не делал их. А делала их ты? И не успела доделать?

– Да.

– И что изменилось? – спросила Грейс, положив квадратик на стол. Ей вдруг стало казаться, что она держит не кусочек вязания, а что-то такое… Противное. Жабу или червяка, и еще Грейс сильно затошнило. Всегда, когда нужно было прийти в себя и прогнать грустные мысли из головы, Грейс пыталась представить себя в каком-то из своих любимых мест. Там, где она могла бы спрятаться. Скрыться от всего мира. Обычно это был берег моря. Или развалины крепости недалеко от их городка. Там Грейс могла раньше сидеть на камнях часами. Сейчас же она поняла, что больше всего ей хочется к Чарли. И, пожалуй, он и был тем самым уютным миром, в котором она хотела бы спрятаться от всей этой истории.

– В смысле? – удивилась Диана вопросу подруги.

– Что изменилось после того, как он сломал руку? Чейз перестал тебе заказывать шарфы? Что-то же пошло не так.

Диана ушла куда-то вглубь дома, а вернулась с большой коробкой. Пока она ходила, Грейс успела налить себе кофе прямо в ту же чашку, из которой пила чай. Настоящее преступление с точки зрения Дианы. Она всегда старалась следовать этикету. Внутри коробки, которую принесла подруга, лежали нарисованные ей от руки разными цветами схемы. Нитки, крючки, действительно «японец». Грейс потрогала клубки. Все было очень хорошего качества.

– Ничего. Ничего не изменилось. Он привез мне новую партию заказов, как видишь. Я должна связать вот эти два шарфа. И один платок. За все вместе я получила бы около полутора тысяч фунтов. Так что убивать, если ты подумала об этом, мне Чейза было крайне невыгодно. Мне нужны деньги. Если не веришь, могу показать тебе выписку с моего банковского счета. Он пуст. Все ушло.

– А кому тогда это выгодно? Получается, ты была рядом с ним все эти годы, пусть и в качестве его запасной пары рук.

– Вокруг него крутились разные женщины… – Диана задумалась, и Грейс вдруг поняла, что она ничегошеньки не знала про жизнь своего «работодателя» и была точно в таком же положении, как и Грейс. И сейчас, скорее всего, та, кого она привыкла называть подругой, постарается соврать.

Диана встала из кресла, потом потянулась к молочнику и, взяв его, подошла к Грейс, как будто хотела налить той молока. Хотя точно знала, что кофе подруга всегда пила только черный. И в ту же секунду Диана вдруг споткнулась как-то медленно и неловко. Об ковер. И весь легкий кофейный столик перевернулся на Грейс. Молоко, кофе, печенье, все оказалось на ней. При этом, падая, Диана вцепилась в Грейс и еще и размазала все по ее одежде.

– Ой, прости, я не хотела, – сказала Диана, она действительно выглядела немного растерянной. Не расстроенной, а именно растерянной. Грейс даже показалось, что подруга прикидывает, то ли помочь ей, то ли прикрыть ее покрывалом, которое она нервно теребила.

– Ладно. Подумай пока, а я пойду. У меня еще есть дела, – сказала Грейс и быстро ушла из этого, ставшего ей в одночасье противным, дома. А ведь раньше она его очень любила, хотя и бывала здесь нечасто. Слишком уж берегли родители Дианы коллекцию фарфоровых статуэток и еще какие-то ценности и редкости. Ей казалось, что это такое счастье – жить в доме, где тебе не приходится спать под тремя одеялами, потому что протопить толстые старые стены практически невозможно. А еще в ее родном доме постоянно шумели трубы, и когда приходили продувные английские зимы, то их семейной забавой становилась игра в угадайку. Кто воет – трубы или ветер?

Грейс вышла со двора и посмотрела еще раз на большой дом, который когда-то казался ей сказочным дворцом. Было видно, что он ветшает. Где-то нужно подправить штукатурку. Дверь давно не перекрашивали. И ступени тоже неплохо бы подновить. Диана пользовалась только половиной дома. Это было видно по окнам. В той части, где никто не жил, окна были грязными.

– Жаль. Ты мне всегда очень нравился, – искренне сказала Грейс дому.

Надо было, конечно, поговорить еще с Адалин. Ведь не просто так ее пытались сбить. И теперь, после того как Грейс побывала у Дианы, она знала, что это бывшая подруга попыталась устроить наезд на Адалин. Вернее, Грейс решила, что это Диана устроила наезд. Нужно спросить напрямую

– Нет. Стоп. Я так не могу. Я просто с ума сойду. Еще немного, и все. Прощай, крыша, а мне еще нужно подготовить все к показу, теперь уже точно я не могу подвести Андреаса и должна показать его коллекцию. Может быть, это поможет делу, – решительно сказала самой себе Грейс, развернулась и пошла к дому Дианы, чтобы расставить оставшиеся точки и превратить знаки вопроса в восклицательные.

Но той уже не было дома. Судя по всему, она вышла через черный ход сразу, как только Грейс скрылась из вида.

Значит, все дороги вели их обеих на Фестиваль. Именно там сейчас была главная сцена всех событий Ибстока. Но сначала все-таки придется зайти домой и переодеться. Грейс попыталась поправить кофту и поняла, что каким-то образом за воротник ей попали крошки печенья. Да, надо смыть с себя молоко, липкий и грустный разговор, и попытаться привести себя в порядок. Она сейчас должна быть безупречна и предельно уверена в себе. А любимые вещи часто служат вместо брони.

Грейс шла домой медленно. Все то, что она узнала за сегодня, давило на нее, словно тяжелая бетонная плита. Чейз изменял ей, а потом и вовсе променял на Диану и деньги ее отца? Диана вязала за Чейза шарфы по придуманным ею, Грейс, схемам. У Дианы долги – за дом, за отцовскую клинику, это понятно. И что-то еще… Казино, о котором якобы по секрету говорила Адалин? Она… играет? И проигрывает?

Тогда да, ей, вероятно, невыгодно было убивать Чейза. Грейс поняла, что, кажется, и впрямь дошла до ручки, если всерьез рассматривает кандидатуру подруги, правда, теперь уже бывшей, на роль убийцы. С другой стороны… Диана могла предложить Чейзу встретиться у нее, Грейс, во дворе – почему бы и нет? Скажем, не захотела появляться в гостинице – городок маленький, и все друг о друге все знают. А шарфы были их общей тайной. И Чейз бы пришел на встречу.

С другой стороны, у Дианы огромный дом, могла бы и к себе его пригласить. Только расположен он в центре города, а вокруг – любопытные и бдительные соседи.

Как во сне, она пришла домой. Кинула ключи в мисочку у входа и собралась было включить свет в ванной, как под ноги ей кинулась соседская кошка.

– Ох, – выдохнула Грейс, – и ты здесь. Дорогая, молока я тебе не дам, твой хозяин запретил. А больше у меня ничего нет.

Кошка неодобрительно мяукнула, сунулась было в ванну – но с возмущенным шипением отскочила назад. Грейс удивилась.

Грейс всегда включала свет уже после того, как входила в ванну. Днем она прекрасно ориентировалась без него, а вечером сперва заходила, и только потом, протянув руку, давила на кнопку старого выключателя. Когда друзья подшучивали над этой привычкой, Грейс сначала честно объясняла, что так проще ее глазам, потом перестала объяснять. А сейчас ей спасло жизнь то, что Фрекл как-то странно отреагировала на ее ванную комнату. И Грейс решила сначала включить свет. И именно благодаря этому Грейс увидела, что пол был залит водой, а в воде лежал включенный в сеть фен.

– Какая глупость, – сказала Грейс. Вслух. Потом отошла от ванной, ничего не трогая. – Спасибо, киска. – Она подхватила увесистую кошку на руки, что та стоически стерпела, вышла из дома и в том же виде, как и была, пришла к Чарли, надеясь, что сосед дома.

– Можно от тебя позвонить? – вежливо улыбаясь, даже немного по-светски осведомилась Грейс, поняв, что ее трясет. И вручила Чарли пеструю кошку.

Чарли кивнул, подхватил пушистую питомицу, пропуская соседку внутрь дома и принюхиваясь.

– Ты выглядишь очень… аппетитно. Кофе с бисквитами?

Грейс кивнула, подошла к телефону и набрала номер отеля. И попросила позвать инспектора Александра, если он еще в номере. Кажется, он собирался сделать несколько важных звонков, и Грейс надеялась, что он сделает их из отеля, а не из полицейского управления города.

– Как хорошо, что вы на месте, – весело сказала Грейс, когда инспектор отозвался, – кажется, меня только что пытались убить. Думаю, что вам стоит приехать и осмотреть все на месте, пока я ничего не трогала.

Она положила трубку и развела руками:

– Прости, мне кажется, что полицию лучше подождать у тебя дома.

Чарли кивнул, а потом крепко обнял Грейс.

– Да. И давай я дам тебе одежду на смену. Хотя бы свитер. Или ты дорожишь этими ароматами?

Грейс осторожно улыбнулась, а когда Чарли принес ей ее свитер, тот, что она давно еще выставила на продажу, Грейс стало так тепло, словно он ее только что обнял еще раз.

Стало неожиданно приятно просто потому, что рядом был другой человек, и он думал о ней. И вот даже сходил и купил ее свитер. И сейчас Грейс поняла, что молчаливость Чарли нравится ей все больше и больше.

– Кстати, спасла меня твоя кошка. Так что теперь я обязательно куплю кошачий корм и буду ее угощать. Только скажешь, какой она предпочитает, – рассказала Грейс соседу.

Инспектор из Манчестера приехал через двадцать минут. Без полиции и экспертов. Он вошел в дом Грейс, осмотрел там все, а когда вышел, чуть грустно улыбнулся паре, ждавшей его снаружи в саду.

– Да, вы правы. Вас действительно хотели убить, но, надо сказать, крайне неумело. Как будто кто-то насмотрелся глупых фильмов. Хотя я думаю, что это была скорее паника. И может быть, не убить, а напугать?

– Вот я тоже так подумала, – горячо поддержала его Грейс. – Для того, чтобы фен, который кинули в воду, убил того, кто в ней находится, фен же надо включить.

– О, вовсе нет. Достаточно вставить его в розетку, – отозвался Александр, – если внутрь включенного в сеть электрического прибора попадет вода, то он сгорит.

– А… я даже не знала…

Мужчины посмотрели на Грейс, казалось, одинаковыми взглядами, словно не могли поверить в то, что она говорит серьезно. Но с другой стороны, творческая личность. Имеет полное право чего-то не знать. Например, самых простых вещей о том, как работает электричество.

– Ну хорошо, могла же я не знать, что это работает вот так, – Грейс посмотрела на мужчин и сделала, пожалуй, самое верное, что должна была сделать женщина в такой ситуации. Она заплакала. Это было так неожиданно, что, когда Грейс поняла, что слезы никак не останавливаются, ее разобрал нервный смех, и она так и стояла, плача и смеясь одновременно, и еще было тяжело дышать, потому что хотелось плакать громче. И тут в Грейс врезалась струя какой-то тепловатой воды. Она от возмущения мгновенно прекратила рыдать и попыталась понять, что случилось.

– У меня нет истерики, инспектор, – фыркнул Чарли, стряхивая с себя капли – и ему, пытавшемуся увести Грейс в дом, тоже досталось. А Александр демонстративно закрутил маленькую бутылочку, пояснив:

– Всегда ношу с собой воду. Очень удобно.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарила Грейс, попросила дать ей минуту и все-таки сбегала в дом переодеться, раз Александр сказал, что можно входить.

Вернулась она действительно быстро – дома находиться пока не хотелось. Мужчины ждали Грейс на кухне.

– Я сказал, что это глупая попытка вас убить, потому что этот человек явно торопился и не подумал о том, что пол у вас в ванной под уклоном. Небольшим, но заметным. И вода просто ушла под ванну. Кстати, ее было не так много. Я думаю, что открыли кран и направили воду на пол где-то за десять минут до вашего прихода. Значит, следили. Злоумышленник был в перчатках. Но полагаю, что мы легко сможем его найти по уличным камерам.

Грейс мрачно улыбнулась:

– Камеры у нас есть только на центральной улице.

– Тогда все просто. Опросим соседей.

Грейс покачала головой:

– Не нужно. Я, кажется, знаю, кто это. Но мне нужно, чтобы вы оба сейчас ничего не делали. Подыграли мне. Будем ловить убийцу на живца. Вернее, не мешайте мне, но поддержите… Даже не знаю, правда, как. В общем, будьте там, где буду я. Чуть позже.

Инспектор долго смотрел на Грейс, размышляя. Она же удивлялась, как могла при первой встрече оценить этого человека как снулую рыбину. Всего за день он успел стать своим настолько, что она пытается привлечь не только Чарли, но и его к провокации. Убедить, что стоит выманить преступника, раскрыть его.

Чарли думал о другом. Он догадался, о ком говорила Грейс, как и Александр, конечно же. И сейчас мужчина поймал себя на том, что пытался прикинуть, как именно могут убить Грейс. Нож? Яд? Сбить ее машиной? Это уже было… Подорвать Колледж? Но взрывчатку быстро не найти. Как защитить ее, если Чибнелл сама постоянно нарывается?

– Хорошо. Но тогда вы съездите со мной в клинику, где лежит отец мисс Дианы Спенглер. До начала закрытия Фестиваля у нас еще много времени.

– Э?.. – удивилась Грейс. Зачем им туда ехать?

– Да. Я так понял, что вы знакомы, клиника не так далеко от города, и приемные часы еще не закончились. И я сомневаюсь, что тот, кто пытался вас убить, решит сделать это в тот момент, когда вы будете в моей компании. Если вам достаточно догадок, то мне нужны причины, мотив и доказательства. Я все-таки полицейский.

– Да.

– А почему вы оба так думаете? Если он решит, например, протаранить машину инспектора своей. Или вообще, – Чарли взмахнул рукой, – каким-нибудь грузовиком?

– Потому что это был жест отчаяния. Глупый жест, она просто психанула и таким образом закатила истерику, – вздохнула Грейс и добавила: – Поехали. А потом мне нужно еще закончить подготовку к показу. И я пока понятия не имею, как уместить все то, что нужно сделать, в оставшиеся часы. К тому же я еще не обо всем подумала. Чарли, помоги, пожалуйста, Плам. Ей нужно будет перевезти все это. И проследи, чтобы манекены не развалились, пока она будет снимать с них одежду. От некоторых может отвалиться голова, но это нормально. Они старые.

Чарли кивнул и пообещал все сделать.

– Подумаете в дороге, – предложил Александр, и они сели в его машину.

Они доехали удивительно быстро, и снова Грейс восхитилась тому, как работал Александр с людьми. Он находил подход к каждому и в то же время оставался на своей волне, просто наблюдая за тем, как реагируют люди на его провокации.

А вот Грейс не смогла справиться с эмоциями. Всю дорогу, что они ехали обратно, после всего, что она узнала от отца Дианы, Грейс то плакала, то ругалась. Притом в некоторые моменты пути она делала это одновременно. Александр не мешал, понимая, что ей нужно как-то справиться со всем тем, что свалилось на нее в эти дни.

– На самом деле, вы очень хорошо держитесь, – похвалил он Грейс, когда они въехали в город. – Вас подбросить домой? Или пойдете на Фестиваль? Закрытие же завтра? И я правильно понял, что вы приготовили что-то феерическое?

– Закрытие завтра, да. Сегодня я туда не собираюсь. Мне еще нужно закончить подготовку. Коллекция Чейза сильно пострадала от пожара в машине, но мне удалось восстановить часть вещей, а я ужасно боялась, что на нас ополчится страховая компания. Сейчас, правда, я уже слишком устала, чтобы бояться. Но если показ состоится, никто не сможет придраться, что мы потеряли дорогие вещи. А почему я думаю, что Диана будет там? Потому что она слишком нервничает, чтобы быть где-то в другом месте. И слишком тщеславна, чтобы бежать из города. И еще очень любит свой дом. Она его не бросит. Все это, по сути, ради дома и отца. И самой себя, наверное. Я не знаю, я вообще уже ничего не знаю и не понимаю, но уверена настолько, насколько можно быть уверенной в моей ситуации, – Диана там.

Грейс все равно никак не могла понять, зачем все это устроил Чейз? Ведь не мог же он поддаться на уговоры Совета и Дианы? Тем более что все уже по несколько раз сказали, что он сам хотел приехать. И даже пошел на шантаж.

Нет, тут было что-то ещё. Грейс сломала всю голову, пытаясь разгадать его мотивы. Но помог случай.

Уже вернувшись домой, Грейс поставила чайник, вытерла воду в ванной и решила выпить чаю. Пока ждала закипания воды, крутила на пальце кольцо. Это было мамино кольцо, и она носила его в качестве талисмана… И от мыслей о маме она перескочила к мыслям о семье Андреаса.

Неожиданно Грейс вспомнила, что в этой истории был еще один персонаж. Мать Чейза. Они никогда особо не были близки. Единственное, что помнила о ней Грейс, так это то, что мать Чейза обладала невероятной деловой хваткой, превращая буквально все, чего она касалась, в деньги. Так, может быть, именно она помогала ему построить бизнес? У Андреаса никогда не было талантов к бизнесу, и сколько бы денег в его развитие ни вложил отец Дианы, должен был быть кто-то еще. Кто-то, кто превратит эти деньги в материалы, в мастерскую, в людей, которые станут работать на него. Кто будет договариваться, организовывать встречи. И вряд ли помощник Чейза, он бы не доверил свой бизнес чужому человеку с улицы. Это должен быть кто-то свой.

И вот как обычно бывает, когда совпадают все линии в одну, не успела Грейс подумать о ней, пытаясь вспомнить имя матери бывшего, чтобы понять, с чего начинать поиски, как у нее зазвонил телефон. Это было лучше, чем выиграть в лотерею.

– Привет, дорогая, это Британи. Я связалась с твоей подругой, Плам, и она сказала, что костюм для Эндрю должна была привезти ты.

А вот голос ее Грейс узнала бы из тысячи. У Британи был потрясающий голос. Мягкий, чарующий. Бархатный. Таким голосом можно было разгонять демонстрации, и, может быть, именно такими голосами пели знаменитые сирены. И сразу, как только Грейс услышала его, она вспомнила и имя.

– Ой, как хорошо, что вы позвонили! Британи! Да-да, костюм и ключи у меня. Я отвезу все это в полицейский участок, и вам отдадут… Если вам так удобно. Примите мои соболезнования.

– Это все действительно очень грустно, – согласилась Британи. – Но время лечит.

– Если бы вы могли ответить на несколько моих вопросов… – робко попросила Грейс.

Британи всегда умела очень хорошо слушать. Сначала она выслушала сбивчивый рассказ Грейс обо всем, что происходило до и после убийства ее сына. Потом упомянула о страховой стоимости. Это была ее идея, но если пожар в машине устроил убийца Чейза, то, понятное дело, городу не придется ничего платить, все возьмет на себя страховая.

Про то, что модельер вложил все свои деньги в новую коллекцию и остался на нуле, Британи выслушала, кажется, с легкой усмешкой, которую можно было почувствовать даже по телефону.

– Нет, детка. Чейз не банкрот. Я посоветовала ему вложить активы в магазины пряжи, элитной, мы выбирали поставщиков по всему миру, а потом провели удачную рекламную кампанию. И дело уже начало приносить первые дивиденды. Вязание вошло в моду, а в Лондоне много богатых людей, которые любят следовать моде и тратить большие деньги на свое хобби. А по поводу коллекции и почему он все это устроил, я знаю. Ни ваша Адалин, ни кто-либо другой не смогли бы уговорить моего сына сделать что-либо против его воли. Это была его идея. Он решил, что должен тебе. И почти год, пока создавалась коллекция, Эндрю постоянно говорил, что это будет огромный сюрприз. И что ты оценишь. И поймешь, что он хотел сказать. Он следил за твоим творчеством и даже купил твой свитер. Сказал, что твои розы – это нечто. Наивно, трогательно, но очень красиво. И много раз повторял, что ты поймешь.

– Пока не очень поняла, но думаю, что смогу разобраться, – отозвалась Грейс. – Основную идею коллекции я, кажется, поняла. Я немного доработала ее. Завтра показ. Сегодня нужно будет еще переделать кучу дел и посмотреть моделей. Андреас делал свои вещи под определенную фигуру, а таких девушек у нас в городе не так много.

– Прекрасно. Я постараюсь приехать. Я верю в тебя и знаю, что ты справишься.

Грейс поблагодарила и положила трубку.

Было уже очень поздно, но она все же доделала главное платье.

«Неужели все оказалось так просто? Андреас Чейз и муки совести. Никогда бы не подумала».

Чарли и Александр сказали, что Грейс должна выспаться, но той казалось, что она точно до утра не сможет уснуть.

– А дверь ты закрывать не собиралась, да? – Чарли вошел беззвучно, заставив ее подскочить. Было в самом деле уже поздно. И он заметил, что Грейс так согнулась над рукоделием, словно заснет прямо с ним в руках.

– Держи. Я думаю, что тебе это поможет. По рецепту моей бабушки.

Он протянул Грейс большую чашку с толстыми стенками.

Грейс сделала большой глоток:

– Ого! Да это же приворотное зелье! Самое настоящее!

– Конечно, моя бабушка могла приворожить кого угодно, – кивнул Чейз, – до дна.

– Сколько бренди в этом чае? – Грейс сделала еще один глоток и улыбнулась, чувствуя, как бежит по венам тепло. Это был очень вкусный чай с молоком и такой долей бренди, что она даже побаивалась, что не сможет встать на ноги.

– В этом бренди примерно две ложки чая и одна ложка молока, – ответил Чарли, – пошли, я провожу тебя до кровати.

Но до кровати Грейс так и не дошла. На диване ей было гораздо уютнее, теплее, и зачем вообще куда-то идти.

Чарли накрыл ее пледом, закрыл дверь и устроился на втором диване. Правда, для того чтобы лечь на этом крошке, ему пришлось сложиться в несколько раз. Но какая разница. Выспится потом… когда-нибудь.

Грейс оказалась права. Диана действительно была на Фестивале. Она выглядела бледной, уставшей, но держала спину прямо и улыбалась всем, кто подходил поздороваться. Кто-то из оргкомитета всегда должен быть на своем посту. Сегодня была ее очередь дежурить. К тому же ее назначили главной. И Диана решила, что будет нести это звание, как корону. Она так и не представила ни одной вещи, но провела уже несколько занятий, консультировала и выполняла все свои обязанности главной звезды Фестиваля.

Плам и Чарли сделали все, о чем их заранее попросила Грейс. Вместе с другими участницами ее чайно-вязального кружка они перевезли все модели в Колледж. У Грейс ушло много времени, чтобы все подготовить правильно, она еще раз проверила, чтобы все было на месте, нашла моделей и договорилась обо всем. О музыке, видеоряде. И теперь осталось одно. Показ. Как она и обещала в начале всей этой истории. Моделями служили выпускницы Колледжа. Все они уже были одеты, Грейс быстро забежала за кулисы и убедилась, что все в порядке. Поправила последние детали и улыбнулась.

Надо же. А ведь действительно получилось все именно так, как, наверное, мог бы задумать Чейз.

Заиграла музыка. Появились журналисты. И на сцену вышла первая модель в платье Андреаса Чейза.

Наряды Чейза были великолепны. Но по-настоящему они заиграли, когда Грейс дополнила их своими кардиганами с английскими розами. Для этого ей пришлось обойти весь город, чтобы собрать нужные модели, подобранные под цвет и размер. И оно того стоило.

Это было сказочно. Грейс понимала, что Чейз бы сделал по-другому. И уж точно он не стал бы брать ее вещи, но, в конце концов, она имеет право. Может быть, Грейс таким образом решила почтить его память. Тем более что было хорошо заметно, как дополняют ее вещи – его. А может быть, наоборот. Грейс даже представила на минуту, что они в самом деле могли бы сделать этот показ вместе.

И судя по одобрительному взгляду Британи, матери Чейза, которая стояла почти у сцены, Грейс все сделала правильно.

Модели выстроились в ряд. Грейс не хотела дальше устраивать шоу, она вымоталась на показе и не знала, что ее толкнуло сейчас на это. Но Грейс подошла к сцене, взяла микрофон, включила его и сделала громкое объявление.

– Дамы и господа! Гости нашего города и родные мои мастерицы, сегодня, в память о нашем большом друге Андреасе Чейзе, мы с Дианой Спенглер даем мастер-класс по созданию объемных цветов крючком. Будем рады всех видеть. С собой берем только хорошее настроение! – Грейс смогла улыбнуться и придать своему голосу бодрое звучание, услышав которое, Диана буквально подпрыгнула, резко обернулась и с ужасом уставилась на сцену. Журналисты, гости, все сейчас смотрели на них.

«Да, я не умерла! И устроила этот показ!» – хотела Грейс сказать в микрофон, но вместо этого просто улыбнулась и мило помахала рукой подруге, теперь уже, кажется, точно бывшей. Леди до самого конца остаются леди и держат лицо на публике.

Но тут неожиданно, словно айсберг перед «Титаником», в центр двора вплыла Адалин. Грейс не учла ее в своих планах, она искренне думала, что Адалин будет отдыхать, тем более что все говорили, сейчас она в больнице. То ли лечит нервы, то ли треплет нервы врачам.

Адалин огляделась. Посмотрела на Грейс и кивнула ей так, словно именно она придумала этот показ и мастер-класс и теперь рада, что все получилось.

– Что за цирк ты тут устроила? Ведь мастер-класс должна была проводить Диана, – пробормотала Адалин, беря под руку Грейс и улыбаясь. Даже помахала фотографам, когда делали их общее фото.

– Я знаю. Вот решила поддержать подругу и помочь ей. В последнее время на нее свалилось столько работы. На то ведь и нужны друзья, чтобы вовремя протянуть друг другу руку помощи, – Грейс улыбнулась подошедшей к ним Диане.

Та кивнула и приобняла Грейс за талию такой ледяной рукой, что чувствовалось даже сквозь платье Чейза, которое Грейс надела для завершающего аккорда, что не помешало ей, правда, насладиться нежностью кашемира и его красотой.

Адалин взмахнула ресницами.

– Мне кажется, что вы обе что-то задумали. Это уже мне не нравится, но выхода нет, так что хорошо. Проводите свой мастер-класс, Колледж дал нам помещение, Диана покажет, где.

– Да, – деревянным голосом ответила Диана, – я покажу. Пойдем. Подготовим все. Нам предстоит еще как следует поработать… в финале.

Они пошли в подсобку и стали переносить коробки, которые подготовил для своих занятий Чейз. Разговаривали спокойно и только о деле, составляя план занятия.

– Подожди, – Диана перехватила руку Грейс, коснувшись ее запястья, и посмотрела на нее сухими воспаленными глазами, – прости меня. Прости за все.

Грейс заледенела. Нет, она не могла сказать, что ненавидит Диану, которая столько лет была ее лучшей подругой. К кому она бежала выплакаться и была уверена, что ее всегда выслушают. Именно Диана помогала Грейс с переездами. Когда та болела. Когда пыталась выбраться из ямы безденежья. Когда впадала в депрессию после каждого первого связанного свитера, расстраиваясь, что в ее воображении вещь выглядела совсем по-другому. Ту Диану, с которой она познакомилась еще в младшей школе – тоненькую тихую девочку – Грейс и не ненавидела. А эту… Пожалуй, ненависти не было. Была злость – ну неужели нельзя было иначе? Неужели нельзя было не доводить до такого вот… ужаса?

А Диана смотрела умоляюще.

– Давай спокойно проведем это занятие, да? Я ведь в самом деле вкладывала в эти шарфы всю себя. Давай научим людей вязать красиво, тонко, покажем, что это может быть модно. А потом я сама сдамся. Напишу чистосердечное признание, кажется, так это называется в твоих любимых детективах.

Грейс кивнула.

– Да, конечно. Давай работать. Нас ждут люди. Британи сказала, что журналисты будут снимать. Чтобы потом эти ролики крутились где-то… В магазинах или где. Не знаю, пока я не хочу об этом думать.

Неожиданно на мастер-класс пришло много желающих. Может быть, в этом сыграло роль громкое имя Чейза, но скорее всего – его смерть. Первое убийство за пятьдесят лет в таком маленьком городе, да еще и известного, пусть и в узких кругах, дизайнера.

Десятки заинтересованных глаз уставились на Грейс и Диану. Мастер-класс, который в память о бывшем вела та, у дома которой был найден его труп.

– Ведь не ради цветов все пришли, – тихо хихикнула Грейс, так, чтобы ее слышала только Диана.

– А представь себе, как бы они удивились, если бы знали, кто мы на самом деле. Две бывших, одна из которых придумала эту технику, а другая подхватила. Да еще и… – Диана сделала глубокий вдох и вскинула голову.

– Ну конечно, тут бы тогда было не продохнуть, а нам бы не дали слова вставить, – фыркнула Грейс, чтобы как-то снять напряжение. Она несколько раз глубоко вдохнула, чтобы унять волнение, вспомнила советы Чарли и выдохнула через рот: «па-ро-ходы».

Следующие два часа пролетели незаметно. И Грейс, и Диана отработали на ура. Они подсказывали, рисовали на досках, помогали, отвечали на вопросы, но обе виртуозно уходили от личных разговоров, создавая настоящую правильную ауру урока. Первые полчаса это было тяжело. Многие хотели расспросить Грейс о том, каким был Чейз раньше, как начинал свой путь, не жалела ли она, что они тогда разошлись. И тут на помощь Грейс приходила бывшая подруга. Диана, словно живой щит, виртуозно отсекала лишние вопросы, не давая свернуть с темы мастер-класса. И очень скоро все ученики увлеклись вязанием. Вязать крошечные цветы на квадратиках два на два сантиметра было сложно, особенно тонким крючком. Это требовало внимания, и многие покинули учебный класс. В первых рядах были те, кто пришел за сплетнями и сенсацией, а не за уроком. Но Грейс и Диана даже не заметили этого, так как сами тоже очень увлеклись работой.

Мастер-класс закончился через два часа, и Грейс показалось, что за это время с нее сошло семь потов. К каждому, желающему учиться, нужно было подойти, показать, объяснить. И она почти забыла, что Диана, которая работала рядом с ней, на самом деле… убийца.

Когда все ушли, они остались одни в классе.

– Полиция тоже тут, да?

– Да.

– Хорошо. Были у моего отца? Он позвонил за полчаса до твоего приезда.

Грейс кивнула.

– Как ты его убила? И зачем? Я не понимаю. Ты же сама сказала, что тебе невыгодно убивать Чейза.

Диана вздохнула.

– Честно? Не знаю. Он сказал, что нам надо встретиться. Только так, чтобы никто из любопытных соседей не видел. Ему не хотелось, чтобы о нашей с ним связи хоть кто-то узнал. Оберегал свою репутацию, – почти зло буркнула Диана, после чего собралась с духом и продолжила: – Я предложила встретиться за твоим домом. Самое тихое место во всем Ибстоке. Подумала, что он хочет обсудить новые заказы… Там уже предложила дойти до беседки – все-таки снаружи… мало ли, кто-нибудь пройдет или проедет. А там у тебя заросли, забор же невысокий. Мы так и сделали. И там он… Сказал, что я ему больше не нужна. И это после десятка лет, которые я для него вязала! Он мне платил тысячи – а сам продавал шарфы за десятки тысяч! Но дело даже не в этом.

– Дело в том, что ты стала не нужна, – эхом откликнулась Грейс.

– Вот именно. Чейз сам начал вязать, а потом и вовсе решил отказаться от шарфов, перейдя на что-то новое. У него уже было несколько коллекций вязаных платьев и свитеров с орнаментами по мотивам мифов и легенд. Более того, он, оказывается, собирался развивать свою коллекцию вместе с тобой. И, наверное, это для меня стало той соломинкой, которая, по легендам, переломит спину верблюду.

– Со мной? – Грейс думала, что уже ничто не сможет ее удивить. Но она ошибалась.

– Да, с тобой. И ладно бы только это. Я бы как-нибудь пережила. И отсутствие денег тоже… Нашла бы другой способ заработать. Но он собирался тебе рассказать о том, что я вязала для него. И представить тебя на Фестивале – как автора идеи. Устроить шоу. Я пыталась его отговорить. Но ты же знаешь, каким упертым был Чейз. Он меня обругал, страшно, и отвернулся, а я… Я схватила какой-то камень и ударила его по затылку со всей дури. Он пошатнулся… – Диана побледнела, а губы ее стали почти синими. – И упал. На спину, я едва успела отойти.

– Как же ты его дотащила?

– На адреналине. Я не чувствовала усталости, боли, страха. Я была там, кстати, когда ты приехала. Пряталась в беседке. Но ты не вышла на крыльцо, и я успела уйти.

– А шарф?

– А, это из последних его заказов. Я вязала эти чертовы квадраты, я их соединяла ажурной вязкой.

– А что с Адалин? Это ведь ты ее?

– Я, – пожала плечами Диана. – Хотела припугнуть. Она… о чем-то стала подозревать. Странно на меня смотрела, бросала какие-то намеки. С Адалин получилось глупо. Она оказалась слишком юркой. Даже не думала, что успеет отпрыгнуть.

– Да ты просто так и не научилась нормально водить машину. Я тебе давно говорила, что нужно больше ездить, – отмахнулась Грейс.

Бывшие подруги посмотрели друг на друга. И Грейс в очередной раз поймала себя на мысли, что не чувствует злости.

– Слушай, ну а что за ерунду какую-то ты устроила с этим феном, водой? А? – спросила она почти с возмущением, вспомнив, как собирала тряпкой всю эту воду из-под ванной.

– Перепугалась. Знаешь, вот в фильмах показывают, что человека убили – и все. А тут оно как-то… После этого я почти не могу спать. Не могу есть и вообще хоть чем-то заниматься. Взяла какие-то успокоительные, вроде бы немножко помогают. Но все равно руки трясутся. А тут ты пришла, про этот дурацкий буретный шелк спрашиваешь. Мне показалось, что меня сразу и арестуют. Что ты обо всем догадалась. Вот и… Я вылила на тебя кофе. Я тебя неплохо знаю – понимала, что домой ты пойдешь медленно. И выбежала из дома через черный ход. Думала, что сяду в машину и уеду из города, да хоть в тот же Лондон переберусь, и черт с ним, с этим домом. Пусть его забирают за долги! – Диана расплакалась, но быстро взяла себя в руки и продолжила: – Только машина не завелась. И тут я подумала, что, может быть, ты догадалась, но еще не успела сообщить в полицию. И прежде чем идти в участок, тебе надо будет отмыться. И вспомнила про этот трюк с феном – в кино же часто так делают.

– А ключи от моего дома у тебя есть, – задумчиво протянула Грейс.

– Да, – согласилась Диана. – Я налила воды, воткнула фен в розетку, включила, бросила его в лужу. А фен сразу сгорел. Ну, я и решила, что там, не знаю, заряд какой-то или что еще, уже ушел в воду. Ты наступишь. Не убьет, конечно, но напугает, и ты решишь, что не нужно за мной идти.

– Ты хоть понимаешь, насколько все это глупо? Ты убила человека! Неужели вместо этого не могла просто прийти ко мне? Мы бы поговорили. Что-нибудь бы придумали.

– Поздно уже, – вздохнула Диана. И добавила нарочито бодро: – Зато теперь мне не надо будет выплачивать долги за дом, искать деньги на ремонт, платить за папашину клинику… Пусть этим занимается кто-то другой!

– А с казино что? – внезапно вспомнила один странный момент Грейс.

– А что с казино? – надменно вскинула брови Диана. – Я пыталась поймать удачу за хвост. Ограничилась ровно двумя визитами, проиграла всю наличку, которой хватило бы на пару месяцев оплаты за клинику, и поняла, долгов мне и без того хватает. И все…

Грейс покачала головой. Когда она открыла дверь мастерской, там уже стояли Дэвид, инспектор Александр и констебль. Они забрали Диану. И Грейс поняла, что не хочет думать о том, что дальше будет с бывшей, но все-таки подругой. С запутавшейся в собственных демонах несчастной женщиной. С убийцей. И талантливой мастерицей.

Чарли тоже был там. Когда увели Диану, он нашел Грейс и сразу ее увез, не задавая никаких вопросов и ничего не говоря. Он привез ее к себе домой, где Грейс провалилась в милосердный сон, даже не дождавшись, когда он сделает ей чай с бренди. И только сейчас Грейс почувствовала, насколько же она устала.