Самой большой проблемой в связи с изучением основ древнерусской титулатуры будет отсутствие источников, которые могли бы рассказать о том, что об этом думали сами правители Руси. Проблема не новая, проблема вечная – позднее появление письменности и собственных летописных свидетельств, которые хоть как-то раскрывают отношения князей друг к другу и самим себе. Отсюда нет полного понимания ни того, какие именно титулы носили правители восточнославянских племен, ни того, насколько разнообразными они были.

В небольшом срыве покровов нам помогут иностранные свидетельства: византийские, европейские, арабские и скандинавские. В них свидетельств о «росах» и их государях наберется порядочно. Однако ни о какой системности говорить не придется. Хронисты, писавшие памятники для себя и читателей своей культуры, обычно не фиксировали самоназвания титулов. Они выдавали правителям Руси свои «домашние» термины, подходящие по смыслу и месту в иерархии.

В поздних римских и византийских памятниках славянские вожди удостаивались самых разных титулов, начиная от королевского (rex) и заканчивая уже скорее внутриимперскими административными: архонт, игемон, филарх, экзарх и далее по списку. Казалось бы, за долгие века взаимодействия со славянами, а позже Русью, ромеи должны были понять, что наши правители никакие не архонты, а носят свои титулы. Однако византийская литературная традиция не очень склонна принимать новые понятия, стараясь использовать латынь и греческий там, где это представляется возможным. Но даже так некоторую долю халтуры зафиксировать можно.

В сочинении византийского императора Константина VII Багрянородного (913–959) «Об управлении империей» тот перечисляет окружающие державу народы, приводя известные ему чины и «достоинства». Каждому из них он подбирает византийский аналог, выстраивая понятную читателю иерархию власти. В случае с Русью все прост: там сидят архонты. Причем не один, а несколько. А про другие титулы ни слова.

Забавно, что в русском лексиконе титул «архонт» все же нашел свое единичное отражение, появляясь на редких княжеских печатях. Так, у Волынского князя Давида Игоревича (1085–1086, 1086–1099, 1099–1100) на печати значилось: «Господи, помоги рабу своему Давиду, архонту России». Появлялся этот титул и на печатях Владимира Мономаха, его матери Марии и других князей XI–XII веков. Но стал ли он общеупотребительным? Нет. Воспринимался ли на Руси, как «свой» титул? Тоже нет. Скорее, его появление пыталось повторить греческий образец с заявкой на приобщение к этому самому византийскому наследию. Но даже так получалось не очень удачно.

В западноевропейских хрониках IX–XI веков особого разнообразия титулов также не было. Несмотря на то что европейские хронисты придумали сто и один способ писать имя народа «рос», вариантов титулатуры было всего два: король (rex) и господин (senior). При этом выстроить из этих двух титулов какую-то систему также довольно сложно. Термин senior вообще обозначал лишь высокий статус его носителя. А «рексов» на Руси фиксировалось много. Так называли обычно не только киевских князей – старших в древнерусской иерархии но вообще любого правителя независимого государства – королевства (regnum).

Скандинавские саги, пусть и были записаны существенно позже XI–XII веков, также имеют в своем инвентаре лишь два титула: конунг (konung) и ярл (jarl). Приятным отличием от византийского и европейского опыта будет то, что ярл все же считался более низким титулом по отношению к конунгу.

Куда дальше в попытках описания соседних народов зашли арабские хронисты, которые все же старались быть более точными при изображении иноземных стран. Не избежали участи подробного освещения и славяне. В сочинении иранского географа Ибн Хордабека «Книга путей и стран» середины – конца IX века правитель восточных славян написан с титулом, который учеными читается как «кназ». В другом труде начала уже X века «Дорогие ценности» автор – Ибн Русте – упоминает, что «царь русов» называется «хаканом» (но о нем позже). Наконец, в памятнике 920-х годов – «Записке» Ибн Фадлана – употребляется титул «царь славян» – «малик ас-сакалиба». Но даже так четкой уверенности в иерархии этих «кназов», «хаканов» и «маликов» не складывается, так как арабские хронисты не ставили себе задачей дать хоть сколько-то подробный комментарий на тему.