Я еще долго ощущала его прикосновение.

Воспоминание покалывало мои губы, когда я мыла ноги и оттирала пол. Когда вернулась в свою комнату и принимала душ, когда переодевалась в джинсы. И в столовой я заметила, что неосознанно касаюсь губ и, беря еду навынос, думаю о том, как он проводил по моей губе большим пальцем.

Бесцельно шатаясь по кампусу, я ни разу не встретилась с отцом Магнусом. Я его искала. Не потому, что хотела видеть. Но я о нем думала.

Я не могла перестать думать о том, с какой нежностью он держал меня за подбородок, как гладил мои губы. Много лет я мечтала о том, чтобы ко мне проявили симпатию, подарили заботу, ласковый взгляд, нежный поцелуй. Мне так сильно этого хотелось, что я почти ощущала поцелуй на своих губах.

Но все, что у меня было, это судорожные касания, небрежные поцелуи и прерванные минеты.

Было ненормально так долго размышлять о том, как именно меня касался священник. Я для него ничего не значила, и если мои мысли переросли бы в одержимость, я стала бы лишь очередной его фанаткой.

Я не думала, что лучше этих девочек, но по крайней мере у меня была гордость. До тех пор, пока я не обмочилась.

Как я смогу снова посмотреть ему в глаза? Такого унижения я никак не могла вынести. Но мне не нужно было волноваться об этом до следующего утра. Пока я сосредоточилась на еде, что несла в сумке, и на тропе, что вела сквозь деревья.

Над головой промелькнул силуэт кружащегося сапсана. Я чувствовала, что он смотрит на меня, провожает меня взглядом по тропе.

Джейден и Уиллоу были там, где я их и оставила, и при взгляде на них мне стало легче. Она поели еще немного хлеба и задрали носики при моем приближении.

– Привет. – Я открыла сумку и достала небольшой контейнер с едой, которую вынесла из столовой.

Еще у меня было несколько бутылок воды и остатки изрезанной униформы. Плотная ткань должна была согреть их в следующие холодные недели.

Поставив закрытые бутылки возле их гнезда, я разложила еду и наполнила миску водой, и пока они ели, что-то ворковала над ними.

Они были самыми милыми малышами. Как маленькие любопытные курносые обезьянки с малюсенькими ручками. Я могла бы играть с ними всю ночь напролет, что, собственно, и собиралась сделать, но тут услышала шаги.

Развернувшись, я прикрыла спиной гнездо опоссумов и, прищурившись, воззрилась на непрошеную гостью.

Дейзи стояла в нескольких шагах от меня, поставив руки в боки.

Да твою же мать. Последнее, чего мне хотелось, это чтобы местная сплетница узнала, что я таскаю еду диким животным.

Что отец Магнус сделает с осиротевшими опоссумами?

Он уж точно не будет их любить, ворковать над ними и подтыкать им одеялко по ночам.

Вытянув шею, Дейзи посмотрела мне за спину и уставилась прямо на шевелящихся малышей. Она поморщилась.

Вместо школьной униформы она надела рокерские ботинки и черные легинсы. На ней были рубашка свободного кроя, кардиган и короткая кожаная куртка, расшитая железными заклепками. Рокерская шляпа на голове придавала ее образу законченный вид.

Глядя на ее стильный лук, я испытала укол зависти. Но в любом случае, я не собиралась доверять ей.

Почему она пошла за мной? Ведь я не была особенно общительной с тех пор, как приехала.

– Тебе не с кем дружить? – спросила я.

– Из-за моего лица? – Ее бесформенные губы стянулись в ниточку.

– Нет, потому что ты старшая сестра по нашему этажу. А значит, ты стукачка.

Ее взгляд стал тяжелее, и даже деформированные черты лица не могли скрыть злости. Если бы я решила вывести ее из себя, она наверняка бы мне наваляла. Но я не хотела с ней ссориться. Я просто хотела побыть наедине со своими опоссумами.

– Мы соседки. Моя комната рядом с твоей, – я сдержанно ей улыбнулась. – Меня зовут Тинсли.

– Я знаю, кто ты. Все знают.

– Ладно. Слушай, Дейзи, я… – Я внимательно посмотрела на нее, подыскивая правильные слова, чтобы не показаться саркастичной и чересчур прямолинейной.

Но как можно сказать кому-то, чтобы человек отвалил, чтобы не показаться последней сволочью?

– Выговорись, – предложила она. – Если хочешь что-то спросить про мое лицо, спрашивай.

– Э-м-м… Нет, не хочу.

– Что? Почему?

– Ну, мне мало интересно твое лицо, если честно.

Она недоверчиво хмыкнула.

– Но что-то же тебя интересует? Ты притихла и не можешь подобрать слова. И ты пялишься на мое лицо, что, вообще-то, оскорбительно.

– Я пялюсь на тебя, пытаясь понять, скажешь ты кому-нибудь о них или нет. – Я указала на опоссумов.

– Меня не интересуют твои больные грызуны, если быть честной.

– Ты сучка. И они сумчатые, а не грызуны.

– Они едят мусор. Так что без разницы.

– Не без разницы. Хотя что в этом понимает наука? Да?

– Тебе следует быть со мной повежливее, Константин. Наверняка я единственный твой друг здесь.

– Так вот оно что. Ты мой друг?

– Пока я не решила, готова ли взвалить на себя такой груз.

– И не парься. У меня уже есть друзья.

– Невада и Элис? – она запрокинула голову и рассмеялась.

Если честно, мне и самой не хотелось ассоциироваться с этими шлюшками. Но мне не нравилось, что Дейзи решила пошутить на эту тему.

– А что смешного? – я уставилась на нее.

– Они тебе не друзья. Она не будут дружить с кем-то твоей внешности, – она указала на мое лицо.

– Что это значит?

– У меня нет никакого желания объяснять.

– А ты попробуй.

– Ладно, – она вскинула руки. – Ты симпатичнее, чем они.

Она бросила на меня презрительный взгляд так, словно у меня нет других качеств, кроме симпатичной внешности.

Моргнув, я выразила недоумение.

– Посмотри на себя, – она махнула рукой и покачала головой. – Ты вообще не из их лиги, ты симпатичнее любой девчонки, которую они когда-либо видели. Все парни из школы Святого Иоанна сходят по тебе с ума. Даже капитан футбольной команды Такер Кенсингтон…

– Кенсингтон? Как название сети гостиниц?

– Да. Он из тех Кенсингтонов. И наверняка пригласит тебя на танец на Празднике зимы, а все девчонки тебя возненавидят.

– Кроме тебя?

– Такер – кусок дерьма. Даже если бы он горел в огне, я не помочилась бы на него.

Ну что ж…

– А что насчет отца Магнуса? – От одного его имени по телу пробежала дрожь.

– Он, конечно, превосходный представитель мужского сообщества. Но он предан Господу, вдвое меня старше и к тому же он мой учитель. Тройное вето. Эти границы я не нарушу, – она приподняла плечо. – А жаль. Он единственный человек, который видит что-то кроме моего лица, – она прищурилась. – А ты, возможно, второй.

– Глядя на тебя, я вижу только самодовольную лицемерку, так что…

Ее челюсть затряслась.

Я подняла бровь.

– Ты только что судила меня только по внешности.

– Нет, я…

– Ты буквально сказала, что у меня не будет друзей, потому что у меня такое лицо, а сама ноешь, что никто не видит тебя за твоей внешностью.

Озадаченная, она отступила и хмуро посмотрела на меня.

– Ты другая. Признаю.

– Ты о чем?

– Ты умнее тех, кто также обладает такой внешностью.

– Ну вот опять.

– Ты не такая, как я ожидала.

– И ты тоже.

– Давай угадаю, – она поставила руки на бедра. – Ты думала, что я буду застенчивой и неуверенной.

– Нет, я думала ты будешь милой.

Она рассмеялась и заспешила прочь.

– Я потом подойду к тебе с вопросом дружбы. Надо сначала помолиться.

Я не поняла, серьезно она или ее чувство юмора было таким специфическим.

– Буду ждать как на иголках.

Лучше бы ей никому не рассказывать про Джейдена и Уиллоу. Иначе клянусь, если с ними что-нибудь случится, я порежу эту сучку.

Еще пару часов я провела на поляне, ела сэндвичи с капрезе, которые взяла в столовой, и наслаждалась обществом своих пушистых приятелей.

С наступлением темноты стало прохладнее, и я пожалела, что не взяла куртку. Но опоссумы, лежащие под тряпками, сделанными из моей униформы, кажется, согрелись.

Они ночные твари, ночь – их время. Но пока рано. Сначала они должны окрепнуть и повзрослеть. Через месяц? Я поищу информацию, как только доберусь до интернета.

Я снова наполнила миску водой и оставила еду. А потом поспешила обратно в спальный корпус в надежде увидеть летучих мышей.

Мой извилистый путь пролегал вдоль внешнего периметра стены и вдали от людей. Народа было мало. Было холодно и довольно поздно. Наверняка у меня оставалась всего пара минут до девятичасовой проверки комнат.

Раз уж я была здесь, мне хотелось еще раз взглянуть на ворота. Я проходила через них несколько раз, но всегда в сопровождении отца Магнуса.

Я свернула за угол и пошла к выходу…

И, кстати, о дьяволе.

Его длинный силуэт встал в свете уличных фонарей. Он прислонился к воротам, скрестил длинные ноги, опустив мускулистые руки вдоль тела, а его глаза…

Он ждал меня, следил за моими движениями, охотился за мной в темноте. Меня охватил инстинкт бежать. Но что, если он за мной погонится? Что, если я этого хочу?

Под тяжестью его взгляда я чувствовала себя раздетой, уязвимой. Он смотрел, как я писаюсь на пол, и я не могла с этим смириться. Стыд от воспоминания был еще слишком свежим.

Мне нужно было пережить ночь, чтобы снова нарастить броню. Хорошо выспавшись, я стану сильнее, увереннее, я буду готова защищаться.

Так что я свернула в противоположном направлении. Не оборачиваясь, я и так знала, что он на меня смотрит. Я чувствовала, как его взгляд жжет мне спину.

Но его неотрывное внимание, которое должно было напугать меня до смерти, меня успокаивало. Я хотела его внимания, и это меня очень сильно беспокоило.