Ставить математику первым уроком нужно запретить законом, я считаю. К этому часу в моем мозгу не до конца запустились простейшие алгоритмы, что уж говорить о манипуляциях с цифрами, буквами и – спаси нас боже – логарифмами.

Пока добираюсь до кабинета, стараюсь не думать о том, каково будет находиться в паре метров от Лилу. Наверное, ожидается, что сегодня я должен кинуть в нее каким-либо предметом одежды.

Ее не оказывается в классе, когда я туда захожу. Пожимаю руку Томми, который заговорщическим тоном интересуется:

– Как прошло свидание?

Что мне ответить, если нельзя сказать: «До зевоты скучно, не спасла даже принятая порция кофеина»?

– Нормально, – бурчу я и плюхаюсь за парту.

Друг даже не думает униматься. Он садится на стул задом наперед и наклоняется ближе ко мне, сложив руки на спинку.

– А что насчет страстного примирения?

– Уверен, Хизер и так тебе все расскажет, – скалюсь я.

– Фу-ты ну-ты, какие мы скрытные. – Томми обиженно отворачивается.

Когда заглядывает секретарь и просит «отозваться пару добровольцев повыше ростом для помощи в библиотеке», не раздумываю долго. Математика или перекладывание книжек? Конечно же, второе. Складываю вещи в рюкзак и следую на выход, отсалютовав Томми напоследок.

Во владения миссис Кларк вхожу последним из ее добровольных рабов и застаю уже середину короткого инструктажа. Это к лучшему: одному из вовремя пришедших бедолаг посчастливилось стать личным пажом библиотекарши. Выдыхаю, радуясь своему везению, но тут же вздрагиваю от карканья миссис Кларк.

– Снова почтили меня своим присутствием, мистер Батлер? За все три года не видела вас так часто.

Две девушки рядом негромко хихикают и стреляют в меня глазками.

– Не мог отказать себе в удовольствии опять увидеть вас, – широко улыбаюсь я.

На что библиотекарь невозмутимо хмыкает и уже для всех продолжает:

– Прошу каждого из вас взять по коробке, – кивает на груду возле стойки, – и следовать за мной.

По мере продвижения в глубь библиотеки наша небольшая компания рассеивается, как и стопка бумаг в руках миссис Кларк: та раздает необходимое для работы. Мне достается раздел художественной литературы с авторами от G до L. Оставшись один, приступаю к проверке книжных полок и очень быстро понимаю, что это скука смертная. «Никто и не обещал, что в библиотеке будет весело, – убеждаю себя я. – Зато не математика».

С этой мантрой в голове я перевожу взгляд от списка в руке к корешкам и обратно, ставлю отметки. Через некоторое время слышу короткий разговор какой-то девушки с миссис Кларк: она просит передать мне найденную книгу. Минуту спустя между стеллажей возникает фигура Лилу.

Конечно, она заранее знала, кого здесь встретит, поэтому даже не смотрит на меня. Обняв себя одной рукой, другой протягивает мне тощую книжицу.

– Попросили передать тебе, – бесцветным голосом произносит она.

Никакими словами не описать эту смесь сожаления и неловкости, что я ощущаю, видя ее подавленность. Тянусь, чтобы забрать книгу, и случайно касаюсь ее руки, которую Лилу тут же отдергивает. Чувствую, как пальцы пронзают иголочки, будто я их отлежал. Пока я тупо гляжу на них, Лилу почти уходит.

– Постой, – тихо прошу ее я.

Она останавливается, но не оборачивается ко мне. Молчит, поэтому я нерешительно продолжаю:

– Я хотел бы извиниться…

– Мы это уже проходили, – отрезает Лилу и скрывается за углом.

Поднимаю руку повыше, чтобы прочесть название на обложке. «Старик и море». Хотел бы я, подобно тебе, точно знать, что мне нужно, старина Сантьяго.

* * *

Когда миссис Кларк объявляет, что мы можем идти на обеденный перерыв, Лилу в библиотеке уже нет. Выхожу на залитую солнцем улицу и плетусь в сторону кафе. Сейчас там не должно быть слишком людно: нас отпустили заранее, и большинство школьников пока томятся на занятиях.

Тем не менее, попав в кафе, обнаруживаю за нашим столиком Рика, восседающего в гордом одиночестве.

– Тебя что, укусил нормальный человек, и теперь ты страдаешь от приступа прогуливания?

Он отвлекается от созерцания экрана смартфона и поднимает взгляд на меня.

– К твоему сведению, Лекси, это сработало бы наоборот: укуси тебя нормальный ученик, ты перестал бы прогуливать.

Рик морщит нос в попытке поправить очки.

– Кажется, пора сообщить сотрудникам, что у них сломался кондиционер, – говорю я, оглядывая зал.

– Какое отношение кондиционер имеет к нашему разговору? – недоумевает он.

– А такое, что стало слишком душно, – потешаюсь я, легонько ткнув друга кулаком в плечо.

– Ха-ха, какая оригинальная шутка. Тебя из-за нее выгнали с урока?

– Я сегодня помогаю в библиотеке. – Я сажусь напротив Рика и верчу головой в поисках официанта. – А ты почему здесь так рано?

Он пожимает плечами.

– Выполнил поручение учителя, получил небольшой бонус.

После того как приносят мой заказ, мы несколько минут едим молча, пока я не выдерживаю и не интересуюсь:

– И что же, никаких внушений по поводу Лилу не последует?

Его глаза строго взирают на меня из-за стекол очков.

– Мне, безусловно, есть что сказать, но я не буду. – От этих слов у меня вырывается вздох облегчения. – Если ты съездишь со мной в одно место сегодня вечером.

Моя спина тут же выпрямляется, отодвигаясь от спинки дивана, на которую я только откинулся.

– Если это опять какая-то волонтерская хрень по типу «найдите Бубкина, он вчера сорвался с поводка в парке», то я пас.

– Ты почти угадал, – невозмутимо произносит друг. – Меня попросили сфотографировать обитателей приюта для соцсетей.

– И тебе нужен помощник, – договариваю я за него.

– Не совсем помощник, скорее просто спутник.

– И если я откажусь, то…

Рик соединяет перед собой ладони, переплетя пальцы, и неумело изображает коварство.

– Похороны леди Поппи.

Этот короткий ответ на секунду делает вилку в моей руке неуправляемой, под ее зубцами тарелка с салатом издает жалостный скрежет. Осторожно смотрю по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости точно нет Сары, и негромко шиплю:

– Ты не посмеешь.

Он шепчет в ответ:

– Еще как посмею.

Что это за леди Поппи, упоминания которой я так опасаюсь? История не совсем очевидная, но простая. Прошлой осенью скончалась обожаемая кошка Сары, та самая леди Поппи – белоснежная пушинка с рыжими пятнами и характером злобного демона. И Сара задумала достойные проводы для своей любимицы (даже с небольшим фуршетом, чтоб вы понимали), на которые я не явился, сославшись на плохое самочувствие.

И в момент, когда моя девушка оплакивала невосполнимую потерю, Рикки совершенно случайно проходил мимо кафе, через окно которого обнаружил меня, поглощающего бургер. Расскажи он об этом Саре, я не просто мгновенно превратился бы в бывшего парня – я обрел бы в ее лице нешуточного врага. Со стороны Рикки не очень-то умно тратить этот козырь, чтобы затащить меня в приют для животных. Но мне ничего не остается, как поехать туда.

Никоим образом не осуждаю бедолаг, которые проводят свободное время, делая жизнь блохастиков более сносной, все же не в каждый дом наш век высоких технологий принес телевидение и интернет. Шутка. Конечно, подобное рвение и любовь к животным весьма похвальны, только я предпочел бы ограничиться денежной помощью зверушкам.

Видимо, моя позиция красноречиво отражается на лице, пока я веду машину по направлению к пригороду, потому что Рик подает голос с пассажирского сиденья в надежде воодушевить меня.

– Мы сфотографируем некоторых собак, постараемся сделать это во время прогулки, как-нибудь необычно, чтобы у людей, увидевших животных в соцсетях, возникло желание познакомиться с ними поближе. Тебе почти ничего не придется делать. Наверное, – неуверенно добавляет он.

А я думаю, что в таких заведениях всем и всегда найдется поручение, но не произношу этого вслух.

Мы останавливаемся у обшарпанного приземистого здания, к которому примыкает обширная территория, огороженная сетчатым забором.

Выбравшись из машины, говорю:

– Ты вроде сказал, что будешь фоткать гуляющих собак, поэтому я не буду заходить.

Уже направившийся ко входу Рикки оборачивается ко мне.

– Но как ты попадешь в зону выгула?

– Так ты меня впустишь.

Я киваю на вырезанную в ограде дверь.

– Ладно, пойду поговорю с заведующей.

Когда он скрывается внутри, подхожу поближе к забору. За ним несколько человек, где-то с полдесятка, на некотором расстоянии друг от друга возятся с собаками: почесывают, бросают палку или мячик, заставляют бежать через самодельные препятствия и просто ведут на поводке. На каждого по одной-две собаки, не больше. Видимо, чтоб было проще следить, или же не все псы друг с другом ладят.

Замечаю движение справа: от здания отделяются две фигуры и приближаются ко мне. Рик шагает рядом с высокой женщиной, которая на ходу достает ключи из кармана жилета, чтобы отпереть металлическую дверь и впустить меня. Друг, не теряя времени, представляет свою спутницу.

– Лекс, знакомься, это Глория.

Протянув женщине руку, заглядываю ей в лицо. Глорию не назовешь красавицей: крупный нос, непропорционально широкий рот, растягивающийся в улыбке, когда она смотрит на своих многочисленных подопечных. И пусть поначалу я не впечатлен, уже через пять минут общения ощущаю на себе силу ее обаяния. То ли из-за непокорной шевелюры и озорных карих глаз, то ли из-за энергичности и дружелюбия, но она кажется мне похожей на бордер-колли.

Глория сразу переходит на «ты» и объясняет, что задача Рикки – запечатлеть максимально непринужденные моменты, можно и волонтеров в кадр поймать. На то время, пока собака и ее человек будут позировать, на меня возложена миссия следить за хвостатыми, временно оставшимися без няньки.

– Мы не будем поручать тебе каких-то злобных зубастиков, – успокаивает Глория, заметив мое беспокойство. – Большинство песелей спокойные, лишь следуй за ними и твердо держи поводок.

Не то чтобы я боялся собак, просто они в самом деле могут покусать. Но Глория оказывается права. Первая собака – упитанный бульдог – едва ли обращает внимание на происходящее вокруг. Его подводят, и он сразу же садится мне на ногу, которую я с большим трудом высвобождаю. Пес под невообразимым углом выгибает заднюю лапу и принимается чесать живот, похрюкивая от удовольствия. У меня улучшается настроение, пока я наблюдаю за этой запертой в теле собаки свиньей.

Второй препорученной моим заботам собакой оказывается неудержимая дворняга, мгновенно устремившаяся к забору, чтобы облаять вальяжно прогуливающихся по тротуару голубей. Только птиц не так легко напугать: от неожиданности они встрепенулись, но затем продолжили свою бессмысленную ходьбу. Видимо, собаку такая невозмутимость совершенно выводит из себя, потому что она мечется, припадает к земле и не умолкает, пока к нам не подходит девушка-волонтер и со словами «идем, Пич, малышка» не оттаскивает ее обратно на площадку.

Еще три собаки спустя ко мне подходит Рик.

– Не поверишь, кого я здесь встретил, – говорит он, протягивая мне фотоаппарат.

– Неужто Том Харди за еще одной собачкой заглянул? – шучу я, но усмешка быстро испаряется с моего лица.

На дисплее Canon застыла здоровая черная псина, обезображенная жутким шрамом, который рассекает левый глаз, совершенно белый. А рядом с ней прямо на земле сидит Лилу, облаченная в один из своих неизменных кардиганов, на этот раз в желтый, по которому сбегают две длинные русые косы. Она смотрит на этого страшилу с таким обожанием, какого я даже в фильмах не видел.

Поднимаю голову и быстро нахожу Лилу взглядом. Она шагает уже довольно далеко и кривляется, вскинув руку вверх и виляя попой. А рядом с ней, взмахивая согнутыми руками, как цыпленок крыльями, идет Скотт Эванс.

«Им явно весело вместе, – реагирует внутренний голос. – А ведь на его месте вполне мог быть ты». Стискиваю зубы так, что слышу скрип, и опять смотрю на дисплей.

– Ты специально это подстроил?

– Конечно. – Рик пренебрежительно фыркает. – Чтоб ты окончательно извел бедную девушку.

– Мне нет до нее никакого дела. – Пихаю камеру ему обратно. – Мог ничего не говорить об этом чудесном совпадении. Сколько еще хвостатых моделей осталось отснять?

– Хорошо, что ты спросил. Нужно сфотографировать шесть собак, и, если ты поможешь Глории выводить их из вольеров, мы освободимся быстрее.

Конечно, я помогаю Глории, ведь, выводя лишнюю собаку одновременно с ней, ускоряю момент нашего с Риком отъезда. Первой мне вручают подслеповатую таксу, такую древнюю, что она еле плетется. Как раз дойдем до Рика, когда настанет ее очередь делать фото.

Только вскоре я перестаю следить, куда и с какой скоростью меня ведет старушка. Глаза сами собой отыскивают, а потом снова и снова возвращаются к далекому желтому пятну. Мною овладевает странное чувство, от которого ладони слабеют и один раз даже чуть не выпускают поводок.

Присутствие Лилу выводит из равновесия, пусть она и не видит меня. Тот факт, что с ней Скотти, только усугубляет ситуацию. Меня не на шутку начинает бесить этот парень. Почему это раньше я считал его неплохим пацаном? Он же просто гад! Пытается усидеть на двух стульях сразу и обманывает бедных девушек. Его коварство разобьет их сердца.

Из раздумий меня вырывает запыхавшийся голос Рика.

– Вы с собачкой явно спешите, только не в ту сторону. Еле вас догнал, – говорит он, одной рукой опираясь на колено, пока другая бережно придерживает фотик.

Восстановив дыхание, он предлагает для фото взять собаку на руки. Я вообще не горю желанием обниматься со старой вонючей псиной, но так грубо выразиться не могу, поэтому говорю:

– Не хочу попасть в кадр, это же ее фотография.

– А я и не буду снимать твое лицо, будет достаточно рук, – заверяет он.

Смотрю вниз, где у моих ног примостилась такса, умильно уставившаяся на меня, словно ожидает обнимашек. Неужто она поняла наш разговор?

Ладно, сделаю, как меня просят, и скорее окажусь дома. Наклоняюсь к собаке и беру ее, ухватив руками поперек пуза. Она забавно выдыхает со звуком, похожим на кряхтение. Хотя это я должен кряхтеть. Не ожидал, что такая небольшая псинка столько весит.

Укладываю передние лапы на сгиб локтя, стараясь не прижимать ее к себе, и принюхиваюсь. Вроде ничем неприятным не пахнет. Собака на моих руках так же невозмутима, как и на твердой земле, и вскоре прислоняется головой к моему плечу. От этого простого прикосновения у меня теплеет на душе.

– Отлично! – восклицает Рик. – Думаю, твой пример привлечет желающих и кто-нибудь обязательно захочет ее потискать. Отпускай и пойдем к Глории.

Когда мы выводим следующую парочку фотомоделей, желтого пятна на горизонте я больше не нахожу. Последние минуты нашей работы проносятся стремительно, и вот я уже брожу вдоль вольеров, пока Рикки о чем-то договаривается с Глорией.

Заприметив знакомую черную морду, присаживаюсь возле нее. Смотрю на пса с жалостью и думаю: «Что в тебе такого особенного? Почему ты понравился ей?» Собака реагирует на мое присутствие постукиванием хвоста по полу, которое вдруг сильно ускоряется.

– Его зовут Тень, – произносит мягкий голос Глории, от которого Тень вскакивает, виляя хвостом так, словно собрался взлететь.

– Что с ним произошло?

– Прежний хозяин был очень жесток. Он и раньше бил собаку, и вот как-то напился и взялся за хлыст, – отвечает она, и я слышу в ее голосе боль. – Соседей обеспокоили злые пьяные крики, они вызвали полицию. Так Тень и попал к нам, мы долго его выхаживали. Он ослеп на один глаз, но не перестал верить в людей.

Глория прижимает руку к дверце, и Тень тут же облизывает ее.

– Кажется, он очень тебя любит, – говорю я, стараясь сдержать дрожь.

– Он только выглядит устрашающе. Думаю, это из-за доли бандогов в родословной. Но такого добряка, как Тень, еще поискать, – ласково добавляет она.

Пес коротко гавкает, будто подтверждая эти слова. Я смотрю на них и чувствую, как в душе зреет решение.