Возможно, кому-то любопытно, как чувствуешь себя на следующий день после того, как устроишь в школе две сцены подряд. Так вот, чувствую я себя на удивление сносно, ни в коем случае не жертвой. Оказывается, когда позорят тебя и когда позоришь себя сама – это очень разные вещи. Я могла этого избежать и винить никого не буду. Зато внутреннее давление ослабло, и возникло понимание, как появляются эти скандальные тетки, пререкающиеся на кассе магазина из-за лишнего цента в чеке.

Гораздо сильнее меня огорчает тот факт, что я дважды поверила – очень опрометчиво, знаю – в дружеские намерения человека. И дважды была им отвергнута. По сравнению с этим ужасным ощущением смешки и презрительные замечания – сущая ерунда, назойливый писк комара.

Думаю, тут еще стоит отдать должное поддержке близких. Прежде всего маме, которая выбрала мою сторону и не стала меня наказывать. Но мы обе понимали, что избежать наказания вообще не получится. Поэтому на встрече с представителем школы она извинилась и предложила подключить меня к какой-нибудь полезной деятельности, чтобы загладить инцидент.

Также спасательным кругом ко мне ринулся Скотти. Мама уже вернулась из школы и успела «порадовать» моим новым общественно полезным долгом. Я сидела возле окна и пыталась через него впитать яркие уличные краски, дабы разбавить мрачность своего настроения, когда раздался стук в дверь, которая распахнулась одновременно с моим «войдите».

– К тебе посетитель, дорогая, – сообщает мама и отодвигается, пропуская Скотти.

Дверной проем служит своеобразным экраном, через который я наблюдаю, как мой друг произносит:

– Рад знакомству, миссис Стюарт, – и тянется к ее руке, чтобы поцеловать. Отчего она краснеет, как девчонка, и смущенно машет другой рукой.

– Ну что ты, зови меня Мег.

Скотт отвечает своей фирменной чарующей улыбкой и провожает маму взглядом, когда она уходит. Хватаю подушку и бросаю в него, чтоб он наконец обернулся, и в возмущении восклицаю:

– Сейчас же прекрати кадрить мою маму, Скотт Эванс!

Тот поднимает подушку с пола и приносит обратно мне.

– Ты не говорила, что она такая красивая.

Он смущенно потирает шею. Окидываю гостя тяжелым взглядом.

– Перестань, если не хочешь, чтоб меня стошнило.

– И то верно. – Скотт плюхается рядом и принимает позу избалованного кота. – Я здесь из-за того, что ты швыряешься бейсболками в Лекса и рассерженно вопишь на всякого, кто упоминает пчел на уроке.

Прижимаю подушку к лицу, чтобы заглушить стон отчаяния и безысходности.

– Неужели вся школа в курсе? – раздается мой тихий голос сквозь синтепух.

– Да, и это классно, скажи? – радостно говорит Скотти. Заметив, что я убрала подушку и неверяще уставилась на него, продолжает: – Теперь они знают, что ты малость психованная, и не станут лезть. Лучше поведай-ка, чего там у вас с Лексом.

Мое возмущенное сопение не производит на него ровно никакого впечатления.

– Да ничего у нас там с Лексом. – Я резко скрещиваю руки на груди. – Однажды вечером он проводил меня до дома, потом позвал на прогулку в парк. И оба раза был настолько мил, что я возомнила, будто он хочет стать мне другом… – Мои плечи поникли, уголки губ поползли вниз, но я тут же выпрямилась и упрямо вздернула подбородок. – А стоило нам сегодня столкнуться в коридоре, как он сделал вид, что видит меня второй раз в жизни.

– Избегающий тип привязанности, – бормочет он под нос, затем горделиво выпячивает грудь и громче выдает: – Наверное, испугался, что я его побью.

У меня вырывается удивленный смешок.

– Ты… что?!

Скотт поднимает руки вверх, напрягая бицепсы, и вскидывает бровь.

– Все правильно, рыбка. Я сказал, что набью ему морду за нанесенную тебе обиду. Он ответил, что уже все уладил, и ретировался.

Я свалилась на кровать от хохота, представив Скотта дерущимся в каком-нибудь причудливом стиле вроде «пьяного кулака». Немного успокоившись, спешу обнять парня.

– О, мой рыцарь! – Мою речь прерывает глупое хихиканье. – Еще никто не грозился подраться, защищая честь Лилу Стюарт.

Он отстраняется с самодовольной улыбкой.

– Не стоит благодарности, рыбка. Пока не стоит. – Скотт хитро прищуривается. – Ведь я еще не спас тебя из омута уныния, а явился именно за этим.

Немного отсаживаюсь от него и даю понять, что слушаю.

– Как ты относишься к пет-терапии?

– Предлагаешь завести хомячка, чтобы мои проблемы со сверстниками решились? – пытаюсь пошутить я.

– Я предлагаю тебе сеанс обожания минимум десяти пушистиков, ну или сколько ты сможешь погладить. И плюс один к карме.

Ах, вот он о чем. Готовлюсь к заранее обреченному сопротивлению.

– Скотт, ты же не хочешь, чтобы приют утонул в моих слезах. А без них мое общение с бездомными животными не обходится.

– Иногда поплакать полезно. – Он пожимает плечами.

– Мы недостаточно долго знакомы, чтобы я могла позволить себе разреветься перед тобой! – Я отчаянно мотаю головой.

Парировать это ему не дает Кэти, зашедшая в комнату без стука. Не произнося ни слова, она с высоко поднятой головой проходит к своему комоду и усиленно там что-то ищет. Мы со Скотти переглядываемся, тоже молча. Напряженную тишину разбивает его приветствие:

– Вечер добрый, красотка.

От звука его голоса сестра резко выпрямляется и скользит по нам ледяным взглядом. Потом берет что-то из одежды и гордо удаляется, презрительно фыркнув напоследок.

Когда дверь за ее спиной захлопывается, Скотт насмешливо говорит:

– Твоя сестра случайно не подрабатывает на фабрике мороженого? Таким взглядом целую тонну можно за секунду заморозить.

Я тяжело вздыхаю.

– Не знаю. Может, уже и подрабатывает. Мы с ней поссорились.

– Тогда тебе точно нужно съездить со мной к хвостикам. – Он хлопает себя по коленкам, словно это решено. Разглядев выражение моего лица, добавляет: – Хотя бы подумай об этом.

Добившись от меня крайне неохотного обещания, друг смотрит на часы и сообщает, что ему пора.

Разумеется, меня не манит перспектива возиться с обездоленными котиками и собачками. Равно как и внезапно проникшие в мой график труды на благо школы. Все утро я размышляла, какую участь мне уготовили. Уборка трибун после матча? Надувание шариков для школьного бала? Массирование плеч участникам интеллектуального турнира между школами? Или что-нибудь более прозаичное типа сортировки документов в старом архиве?

Последнее предположение оказывается ближе всех к истине. До начала первого урока в кабинет заходит куратор и просит меня выйти за ней в коридор с вещами.

– Сегодня ты поступаешь в распоряжение миссис Кларк на сколько ей понадобится, – чопорно произносит она, демонстрируя какую-то бумажку, когда я покидаю класс. – Как закончишь, библиотекарь поставит свою подпись на этой записке, тебе нужно будет передать ее секретарю. Оставь вещи в шкафчике и ступай в библиотеку. Это все.

Не дожидаясь ответа, куратор сует мне в руку пресловутую записку и растворяется среди школьников.

Что ж, вторник обещает быть не таким уж дрянным. Библиотеку и миссис Кларк я очень люблю, поэтому отправляюсь в царство книг чуть ли не вприпрыжку. И, отворив тяжелую дверь, полной грудью вдыхаю божественный запах старых книг.

Библиотекарь, как обычно, бдит на своем посту, словно сфинкс.

– Доброе утро, миссис Кларк, – здороваюсь я и передаю ей клочок бумаги. – Это вам.

– Здравствуй, крошка Полли. – Она пробегает глазами по строчкам записки и усмехается. – Тебя, что ль, ко мне сослали? Что натворила, злоумышленница?

Чувствую, как жар стыда касается моих щек, и коротко вздыхаю.

– Накричала на одноклассника за то, что дразнил меня. Прямо на уроке.

– Несносные мальчишки, – тихо ворчит она, а потом подмигивает мне. – Не робей, крошка Полли. Бери вон ту коробку и иди за мной.

Миссис Кларк мастерски лавирует между стеллажами с прытью школьницы. С коробкой в руках я едва за ней поспеваю. Складывается впечатление, что из нас вовсе не она женщина в летах.

– Сегодня мы начинаем инвентаризацию. На подмогу прислали тебя, после звонка прибудут еще несколько добровольцев, – объясняет миссис Кларк. – Будешь работать в секции художественной литературы, проверишь расположение и наличие книг авторов от А до F. Книга на месте – в табличке напротив нее ставишь плюс, если нет – минус. Чужаков и потеряшек – в коробку. – Она вдруг останавливается и оборачивается ко мне. – Все понятно?

Я немного запыхалась за ней гнаться и вместо слов просто киваю.

– Мы уже пришли. Вот тебе список. – Она кладет скрепленные степлером листы и карандаш в коробку. – Знаю, что муторно, но, как только закончишь тут возиться, отпущу тебя домой. А записку секретарю отнесу вечером сама. Приступай, крошка Полли, я к тебе еще загляну, – ободряюще улыбается миссис Кларк и уносится прочь так быстро, что я не уверена, услышала ли она мое «спасибо».

Решаю не мешкать и сразу заняться проверкой книг по списку, ведь чем раньше я начну, тем скорее все завершу и отправлюсь домой. День, который еще недавно казался едва терпимым, становится все лучше. Я с энтузиазмом берусь за дело.

И оно шло очень бодро первые стеллажа четыре, даже пять. Потом мое воодушевление подсдулось, я пожалела, что не взяла с собой наушники. Сделала перерыв, чтобы походить туда-сюда вдоль книжных полок, размяться и дать отдых глазам. Что ни говори, а долго разглядывать корешки я только в книжном магазине люблю. Когда я снова берусь за список и карандаш, в проход влетает миссис Кларк со словами:

– Ну, как ты тут, справляешься?

– Вполне, даже одного чужака обнаружила. – Киваю в сторону коробки.

Она подходит ближе и берет книгу в руки.

– Ага, «Старик и море». – Миссис Кларк передает ее мне. – Отнеси твоему соседу, мистеру Батлеру, он сегодня хозяйничает слева от тебя. А я пойду проверю остальных, – и проносится дальше, не обращая внимания на мою застывшую, словно я проглотила палку, фигуру.

Мистеру Батлеру, значит. Рука сжимает книжку так, что белеют костяшки.